Часть 5

Санса всю ночь проплакала в подушку. Её шёлковое серо-голубое платье, в котором она ещё вечером мечтала блистать перед принцем, теперь лежало скомканным в углу. Кейтилин сидела на краю постели, нежно перебирая огненные локоны дочери и тихонько баюкая её, как в детстве. — Он же старый, мама… — сквозь удушливые слёзы всхлипнула Санса, утыкаясь лицом в колени матери. — У него на лице… у него такой взгляд, словно он прожил тысячу лет и видел только смерть. Все южные рыцари в песнях молоды и прекрасны, а он… он чудовище. Кейтилин горько вздохнула, вытирая платком мокрую щёку дочери, и мягко, но уверенно приподняла её подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Ему нет и тридцати, девочка моя, — тихо произнесла леди Старк. — Он ещё молод и силён. Твой отец в его годы только вернулся с войны Роберта. То, что ты принимаешь за старость в его глазах, Санса, — это груз человека, который слишком рано узнал, что такое настоящая война и предательство. Кейтилин убрала со лба дочери прилипшую от слёз прядь. — Да, он не юный принц, который умеет лишь говорить красивые слова и улыбаться на турнирах. Джейме Ланнистер — мужчина. И сегодня твой отец увидел в нём то, чего не замечал пятнадцать лет — честное слово воина. Утри слёзы, Санса. Ты — волчица Севера. Леди Утёса Кастерли не должна встречать своё утро с заплаканным лицом. Девочка судорожно вздохнула, утирая нос. Слова матери о возрасте Ланнистера немного отрезвили её. Ей казалось, что Цареубийца — это какой-то древний, закостенелый в своих грехах старик, но если ему нет и тридцати… Она вспомнила его вчерашний взгляд. Тяжёлый, изучающий, но совершенно не злой.

***

Холодное северное утро едва пробивалось сквозь густой туман. Санса, накинув на плечи тёплый шерстяной плащ, подбитый серым мехом, медленно шла по хрустящему заснеженному насту вглубь богорощи. Ей нужно было побыть одной, в тишине, среди вековых страж-деревьев. Следом за ней, бесшумно ступая огромными лапами, шла её лютоволчица Леди. Зверь чутко прядал ушами, словно охраняя покой своей маленькой хозяйки. Санса подошла к древнему чардреву. Красные, похожие на ладони листья тускло горели на фоне белого ствола, а вырезанное на коре плачущее лицо безмолвно смотрело на неё. Девочка опустилась на ледяную скамью, спрятав руки в муфту, и тяжело вздохнула, слова матери всю дорогу до богорощи крутились в голове Сансы. — Он молод, и красив, Санса, — говорила Кейтилин, обняв дочь крепче. — По-настоящему красив. Ты просто пока юна понять это. Поверь мне, у тебя будут пытаться его увести. Женщины будут из кожи вон лезть, чтобы стать хотя бы любовницами Хранителя Запада. Особенно сейчас, когда он более не связан клятвой, возвращает себе богатство Утёса Кастерли и имеет право выбрать себе любую. А он выбрал Север. Выбрал тебя, потому что твой отец отдает за него дочь в знак чести. Ты должна быть не напуганной девочкой, а Леди, которая сможет удержать такого мужчину. Она сидела на ледяной скамье у древнего чардрева, спрятав руки в меховую муфту, вдруг Леди резко замерла. Огромная серая волчица повернула голову в сторону тропинки, её шерсть на загривке приподнялась, но она не зарычала. Зверь просто замер в выжидании. Санса испуганно обернулась. Сквозь белёсый туман богорощи, пригибая сосновые ветки, медленно шёл Джейме Ланнистер. На нём больше не было белого плаща — его сменил тяжёлый дорожный кафтан багрового цвета с золотым шитьём Утёса, а на плечах лежал тёмный мех. Без гвардейских доспехов он казался ещё выше и шире в плечах. Его лицо было бледным от утренней прохлады, а золотые кудри слегка промокли от росы. Он остановился в десяти шагах от скамьи, заметив лютоволчицу. Джейми Фрейзер спокойно, без капли страха посмотрел прямо в умные жёлтые глаза зверя, а затем перевёл взгляд на свою напуганную невесту. Ровный шаг, широкие плечи, золото кудрей, упрямый подбородок. В нем не было юношеской нескладности Джоффри — перед ней шел взрослый, опасный, но невероятно, ослепительно красивый мужчина. Санса невольно сглотнула, чувствуя, как внутри испуг смешивается со странным, жарким смущением. Попытатюся увести его? Стать любовницами? Шестнадцатилетняя волчица впервые осознала, какая судьба упала ей в руки. Огромная лютоволчица Леди чутко прянула ушами, сделала шаг вперед и замерла, преграждая дорогу чужаку, но не рыча.

***

Джейми Фрейзер остановился в пяти шагах. Он не сделал ни одного испуганного или резкого движения, которое могло бы спровоцировать зверя. Горец прекрасно знал повадки крупных псов. Он медленно опустил руку без перчатки ладонью вверх, позволяя Леди обнюхать себя, а сам в упор посмотрел на Сансу. — Доброго утра, леди Санса, — глухо произнес Джейми, и его голос прозвучал удивительно мягко в морозной тишине. — Простите, что нарушил ваше уединение. Ваш отец позволил мне поговорить с вами до того, как замок проснется.

***

Леди сделала еще один осторожный шаг вперед. Ее влажный нос ткнулся прямо в открытую ладонь Джейми, зверь шумно втянул воздух, изучая незнакомый запах. Фрейзер не шелохнулся. Он лишь слегка повернул кисть, позволяя лютоволчице коснуться кожи, и зверь, удовлетворенно фыркнув, лениво опустил голову. Напряжение немного спало. Джейми перевел взгляд на Сансу. Девочка сидела, замерев и едва дыша, кутаясь в свой меховой плащ. В ее глазах читалось дикое смятение. Она помнила слова матери: этот мужчина — не мальчик, он молод, ослепительно красив, и южные женщины будут драться за его внимание. Но сейчас, в тумане богорощи, этот «грозный Цареубийца» выглядел неожиданно просто и спокойно. Фрейзер горько усмехнулся, убрал руку от волчицы и слегка переступил с ноги на ногу. Он заговорил — тихо, без вычурных столичных любезностей: — Честно говоря, леди Санса, за столько лет я совершенно отвык с кем-то знакомиться… Привык, знаете ли, что меня и так знает каждая собака в Семи Королевствах. И знает далеко не с лучшей стороны. Поэтому прошу заранее извинить меня за мои деревянные манеры. Санса удивленно моргнула. Она ждала от льва чего угодно: язвительной насмешки, высокомерного тона, горделивой похвалы своего богатства или, напротив, слащавых стихов южных рыцарей. Но эта глухая, обезоруживающая искренность и легкая самоирония взрослого мужчины сбили ее с толку. Она вспомнила строгий наказ отца: «Этот человек спас мою жизнь ». Мечты о принце Джоффри, который на пиру оказался испуганным мальчишкой перед гневом короля, внезапно показались ей совсем детскими и блеклыми. Перед ней стоял будущий Хранитель Запада, который открыто признавал свои слабости ради того, чтобы напуганная девочка перестала его бояться. Санса осторожно вытащила руки из муфты, распрямила плечи, стараясь держаться как истинная леди Винтерфелла, и тихо, но с достоинством ответила: — Вам не за что просить прощения, сир Джейме… То есть, милорд. — Можно по имени, моя леди, — негромко произнёс Джейми, и на его губах появилась едва заметная, тёплая улыбка. — Я не кусаюсь… без настойчивой просьбы. Санса почувствовала, как к щекам мгновенно прилил жар. От этой простой, взрослой шутки её напускная чопорность леди Винтерфелла окончательно дала трещину. Она невольно опустила взгляд на свои колени, пряча смущённую улыбку, а лютоволчица Леди, словно почувствовав перемену в настроении хозяйки, лениво улеглась на заснеженную траву прямо у ног Фрейзера. Зверь признал его. Джейми запустил руку во внутренний карман своего кафтана. — У меня к вам небольшой подарок в честь личного знакомства, — сказал он, делая шаг ближе к скамье. Подарки прежнего Ланнистера, скорее всего, состояли бы из вычурного золота, кричащего о богатстве его дома. Но Фрейзер подошёл к делу иначе. Вечером, перед сном, он заставил Тириона перерыть сундуки в повозке в поисках чего-то, что могло бы согреть душу северной девочке, тоскующей по южным песням, но вынужденной остаться верной своей суровой земле. Джейми протянул Сансе небольшой сверток, обёрнутый в мягкую бумагу. Девочка осторожно приняла его, её пальцы слегка коснулись его ладони — кожа у Ланнистера была тёплой, а руки — сильными и надёжными. Санса аккуратно развернула обертку. Внутри лежала старинная, вручную переплетённая в мягкую тиснёную кожу книга с тонкими серебряными застёжками. Это были старые южные сказания о рыцарях Века Героев, привезённые Тирионом из Староместа, но поверх неё лежал невероятной красоты мирийский шёлковый платок — тонкий, как паутина, глубокого изумрудного цвета, расшитый серебряными нитями. Цвет платка идеально подходил к её рыжим волосам. — Южные менестрели часто поют пустые песни, леди Санса, — тихо произнёс Джейми, глядя, как она заворожённо касается пальцами тонкого шёлка. — Но в этих старых книгах записана правда о временах, когда мужчины держали слово, а рыцарство измерялось не золотом, а защитой слабых. Я подумал, вам будет приятно полистать её долгими зимними вечерами. А платок… пусть он напоминает вам, что Юг — это не только интриги столицы, но и красивая работа мастеров. — Спасибо… Джейме, — впервые робко назвала она его по имени, прижимая книгу и платок к груди. — Это самый прекрасный подарок.

***

Джейме не стал оставаться надолго, прекрасно понимая, что юную, напуганную девицу нужно приручать осторожно, без лишнего нажима — как строптивую, чистокровную кобылицу, которая должна сама привыкнуть к руке хозяина. Он коротко, но почтительно поклонился, ещё раз взглянул в её посветлевшие глаза и, развернувшись, скрылся в тумане богорощи, оставив Сансу наедине с её мыслями. Как только тяжёлые шаги мужчины затихли, Санса вскочила со скамьи. Вся её чопорность леди Винтерфелла мигом испарилась, уступив место искреннему девичьему волнению. Крепко прижимая к груди мирийский шёлк и старинную книгу с серебряными застёжками, она почти побежала обратно к замку. Леди, весело помахивая хвостом, огромными прыжками неслась впереди своей маленькой хозяйки. Девочка взлетела по замковой лестнице и без стука ворвалась в покои матери. Кейтилин Старк сидела у окна, перебирая чётки и со страхом ожидая утренней трапезы, но при виде влетевшей в комнату дочери замерла в изумлении. Санса не плакала. Напротив, её щёки горели ярким румянцем, а глаза сияли. — Мама! Мама, он приходил! — задыхаясь от быстрого бега, воскликнула Санса, бросаясь к матери и с гордостью выкладывая подарки на стол. — Он ждал меня в богороще! Леди Старк удивлённо приподняла бровь, осторожно коснувшись изумрудного, тонкого как паутина шёлка, а затем перевела испытующий взгляд на дочь. — И что же? — тихо спросила Кейтилин, внутри которой всё ещё сидел страх за судьбу своего ребёнка. — Напугал тебя? Великий Цареубийца явился заявлять свои права? — Нет! Совсем нет! — Санса качнула головой, её огненные кудри рассыпались по плечам. — Он… он попросил называть его просто по имени. Сказал, что у него «деревянные манеры», потому что он отвык знакомиться. Он шутил, мама! И Леди… Леди подошла к нему, уткнулась носом в ладонь и даже не зарычала! Ты была права… он совсем не старый. И он очень… очень вежливый. Он подарил мне эти старые сказания, чтобы мне не было скучно долгими зимними вечерами на Западе. Кейтилин медленно выдохнула, и тяжесть, давившая на её сердце всю ночь, наконец отпустила. Она посмотрела на книгу, затем на сияющее лицо дочери и поняла, что Нед не ошибся. Джейме Ланнистер пришёл на Север не как южный завоеватель. Он пришёл как мужчина, готовый завоевать сердце своей рыжей волчицы по всем законам чести. — Санса, послушай меня, — Кейтилин сильнее перехватила ладони дочери, и её голос упал до доверительного, предельно серьёзного шёпота. — То, что он проявил уважение в богороще, — добрый знак. Но ты должна повзрослеть...очень быстро повзрослеть. Джейме Ланнистер — это не невинный принц из твоих сказок. Южные баллады всегда заканчиваются свадьбой, а настоящая жизнь после неё только начинается. И с вашим венчанием никто долго тянуть не будет. Санса вспыхнула щеками, жар мгновенно разлился от шеи до самых ушей. Она стыдливо опустила взгляд на изумрудный мирийский шёлк, пальцы судорожно сжали мягкую ткань. — Твой отец дал королю согласие, — продолжала Кейтилин, заглядывая в растерянные глаза дочери. — Как только королевский кортеж вернётся на Юг, ты отправишься на Запад, в Утёс Кастерли. Свадьба сыграется быстро. И ты должна знать… ты должна точно понимать, что будет происходить за закрытыми дверями вашей спальни. Ты никогда не видела мужчину без одежды, Санса, и то, как устроена плоть, может тебя испугать. Девочка замерла, её дыхание перехватило. Мать впервые говорила с ней о таких вещах открыто, без увёрток. — Мужское тело создано иначе, чем наше, — тихо, но твёрдо и раздельно произнесла леди Старк, бережно сжимая дрожащие пальцы дочери. — Муж приходит к жене охваченный желанием, Санса. Его тело становится тяжёлым, сильным, требовательным. В первую ночь тебе будет страшно, а может и больно. Я не стану тебе лгать. Но сир Джейме дал слово твоему отцу, а я достаточно прожила на свете, чтобы понимать, когда мужчина способен держать себя в руках. Твоя задача — не сжиматься от ужаса и не плакать, как пойманная птица, а принять его как своего мужа. Терпи эту первую боль с гордостью волчицы. Со временем, когда твоё тело привыкнет, эта пугающая обязанность превратится в тепло, которое свяжет вас крепче любых королевских указов. Именно так ты подаришь Утёсу Кастерли наследников. Санса слушала, чувствуя, как сердце колотится где-то в самом горле, а уши горят от стыда и оглушительного откровения. Весь её девичий мир рыцарских грёз окончательно рассыпался в прах. Этот ослепительно красивый, взрослый золотоволосый воин совсем скоро разденет её и станет хозяином её тела. И она должна быть готова встретить его не как напуганный ребёнок, а как истинная леди Винтерфелла.

***

Час спустя. Великий чертог Винтерфелла. Утренняя трапеза проходила в куда более сдержанной обстановке, чем вечерний пир. Роберт Баратеон, на удивление трезвый и собранный, молча ломал руками свежий хлеб и макал его в мясную подливу, изредка переглядываясь с Недом Старком. Джейме Фрейзер сидел на своём месте недалеко от короля. Когда в зал вошли леди Кейтилин и Санса, он спокойно поднялся, приветствуя их лёгким, почтительным поклоном. Санса, помня суровую науку матери, заставила себя расправить плечи. Она шла гордо, и хотя её щёки всё ещё хранили нежный, стыдливый румянец после утреннего разговора, она смело встретила взгляд своего жениха. Присаживаясь за стол чуть поодаль, она аккуратно поправила повязанный на запястье изумрудный платок — её первый подарок от будущего мужа. Серсея, сидевшая напротив, заметила этот жест мгновенно. Королева выглядела изнурённой после бессонной ночи. Её зелёные глаза ядовито сузились, переводя взгляд с сияющего шёлка на спокойное лицо близнеца. В этот момент тишину трапезы нарушил звонкий, нетерпеливый голос. В чертог уверенным шагом вошла Арья. На ней были надеты её привычные, удобные штаны и кожаная куртка, а волосы были наспех перевязаны ремешком. Она проигнорировала напыщенного Джоффри и встала прямо перед отцом, уперев руки в бока: — Уговор есть уговор! — громко заявила младшая волчица. — Солнце уже встало. Отец, когда начнётся мой первый урок меча? Каноны Нимерии сами себя не выучат! Роберт Баратеон громогласно расхохотался, чуть не поперхнувшись хлебом, а Джейме Фрейзер тепло улыбнулся, глядя на эту строптивую девчонку, которая так напоминала ему о доме. — Будешь учиться вместе с принцем, а я буду контролировать! — громогласно заявил король, и его кулак снова опустился на стол, заставив тарелки звякнуть. Роберт Баратеон прищурился, глядя на вытянувшееся лицо своего сына. Джоффри от таких слов едва не поперхнулся чаем. Мысль о том, что ему придётся махать тяжёлой деревянной палкой на заснеженном дворе наравне с этой «северной замарашкой», да ещё и под тяжёлым взглядом отца, приводила принца в ярость. Но спорить с Демоном Трезубца он не смел. — Отличная мысль, Ваше Величество, — подал голос Джейме Фрейзер. Он спокойно отставил свой кубок и посмотрел на Арью, у которой от восторга уже загорелись глаза. — Настоящий воин познаётся в паре с равным соперником. Парные тренировки быстро покажут, кто из них чего стоит. Лорд Эддард, выделишь нам угол на нижнем дворе? Подальше от лишних глаз. Нед Старк, всё ещё привыкающий к новой, деловой и суровой натуре бывшего Цареубийцы, коротко кивнул: — Сир Родрик подготовит деревянные мечи и щиты к полудню. Санса сидела чуть поодаль, изо всех сил стараясь держать спину прямо, как учила мать. Но её мысли были бесконечно далеко от уроков меча её младшей сестры. Стыдливый румянец никак не сходил с её щёк. Она то и дело бросала беглые, испуганные, но заворожённые взгляды на широкие плечи Джейме. В её голове набатом бились утренние слова Кейтилин: «Мужское тело создано иначе…» Теперь этот золотоволосый рыцарь казался ей не просто красивым мужчиной из сказки, а огромной, непреодолимой силой, которая совсем скоро заберёт её из Винтерфелла на далёкий Запад. И от этого осознания внутри волчицы сладко и жутко замирало сердце. Серсея же, поймав взгляд Сансы, устремлённый на Джейме, резко поднялась из-за стола. Приказ Тайвина жёг ей карман, но видеть, как её близнец окончательно переходит в чужие руки, было выше её сил. — Нам пора идти, Джоффри. Нам нужно расаковать оставшиеся сундуки, — сухо бросила королева и стремительно покинула чертог, не дожидаясь ответа мужа.

***

Полуденное солнце едва прогревало заснеженный двор Винтерфелла. На нижнем дворе, скрытом от любопытных глаз высокой каменной стеной, уже стояли Роберт, Нед и Джейме. На деревянной галерее, кутаясь в меховой плащ, затаив дыхание, сидела Санса. Арья и Джоффри стояли друг напротив друга в кожаных доспехах, держа в руках тяжёлые тренировочные мечи. Принц ухмылялся, уверенный в своей лёгкой победе, а маленькая волчица крепко сжимала рукоять, готовая вцепиться в него мёртвой хваткой. Джейме Фрейзер сделал шаг вперёд, он перехватил свой тренировочный клинок левой рукой, проверяя баланс, и его зелёные глаза сузились: — Ну что, принцы и королевы, — сурово произнёс он. — Забудьте про свои титулы. На этом дворе есть только мечи, пот и дисциплина. Нападайте. Джейме едва заметно кивнул наблюдавшей Сансе, и девочка стыдливо опустила глаза, пряча вспыхнувшие румянцем щеки.

***

Джейми отвлекся на невесту и не увидел падения Джоффри, зато его (падение) увидел король. — Встать! Кому сказал, встать, львиный ты недоносок! — Громовой рев Роберта Баратеона заставил воронов на стенах испуганно взмыть в небо. Принц Джоффри мешком повалился в талую грязь. Его парадный кожаный доспех был густо измазан жирной северной жижей, а бледное холеное лицо пошло красными пятнами от злости и подступающих слез обиды. Поединок с Арьей, едва начавшись, превратился для наследника престола в сущий ад. — Стоп! — Роберт тяжело шагнул вперед, и под его сапогами захрустел снег. Он в упор посмотрел на тяжело дышащего сына. — Мальчишка… Ты как держишь меч?! Ты держишь его, словно бабу за юбку на южном базаре! Решил опозорить меня перед всем Севером?! — Отец, но она… она дерется не по правилам! — тонким, срывающимся на писк голосом закричал Джоффри, вытирая грязным рукавом сопли. — Она прыгает как обезьяна! Южные рыцари так не бьются! — Южные рыцари бьются так, чтобы победить, сопляк! — Роберт со свистом опустил на землю тяжелую, окованную железом тренировочную дубину, отдаленно напоминающую его легендарный боевой молот. — Все! Прошлый раз был последним, когда королева-мать отменяла твои уроки и прятала тебя в шелка от нормальной мужской работы. С сегодняшнего дня я сам учу своего наследника. Лично! Король пинком подогнал к Джоффри выроненную деревяшку. — Бери оружие. И да спасут тебя боги, если ты к концу этого похода будешь владеть молотом хуже меня. Нападай! Арья, хватай свой прут и покажи этому принцу, как двигаются на Севере! Джоффри, заметив краем глаза, что Санса внимательно смотрит на него с галереи, судорожно сжал рукоять. В его капризной голове вспыхнула глупая юношеская спесь. Он решил во что бы то ни стало доказать отцу и своей несостоявшейся невесте, что в нем течет королевская кровь. Мальчишка с диким криком бросился вперед, совершая бесполезные, размашистые замахи, которым его учили столичные мастера для турнирных показух. Он крутил мечом, пытаясь нанести сокрушительный удар сверху, но его ноги поехали по скользкому насту. Джоффри качнулся, потерял равновесие и со всего маху прорубил воздух, едва не вывихнув себе плечо. Арья, легкая и быстрая, как степная кобылица, с легкостью отскочила в сторону. Ее серые глаза Старков горели чистым восторгом воительницы. Помня отцовские слова о великой королеве Нимерии и обещанных уроках меча, маленькая волчица не знала жалости. Как только принц провалился вперед после своего неуклюжего выпада, она резко крутанулась на месте и с треском опустила свой деревянный клинок прямо ему между лопаток. Джоффри снова взвыл, проехавшись носом по грязному снегу. — Жалкое зрелище, — сухо обронил Джейме Фрейзер от стены. — Ты замахиваешься всей спиной, парень. Открываешь левый бок так, что любой наемник перерезал бы тебе глотку еще до того, как твой меч пойдет вниз. Центр тяжести должен быть в ногах, а не в твоей гордости. В этот момент тяжелая кованая дверь, ведущая на плац из королевского крыла, с грохотом распахнулась. Серсея Ланнистер стремительно сошла по каменным ступеням, высоко приподнимая подол своего алого бархатного платья. Она проснулась от криков сына и сразу поняла, что над ее первенцем издеваются. Письмо отца лишал её права голоса в вопросах женитьбы Джейме, но защитить своего любимого мальчика от «северных дикарей» она была обязана. — Что здесь происходит?! — яростно выкрикнула королева, чеканя шаг по грязи и совершенно не замечая огромную фигуру Роберта, стоявшую под навесом в глубокой тени. — Джоффри! Немедленно брось эту грязную деревяшку и иди в замок! Ты наследник престола, а не наемник на королевском тракте! Она решительно направилась к плачущему сыну, но Джейме Фрейзер сделал один короткий шаг вперед, преграждая ей путь своей широкой спиной. — Отойди с дороги, Джейме! — процедила она сквозь зубы, ее глаза заблестели от скрываемой ярости. — Твой отец заставил тебя сложить белый плащ и лишил разума, но я не позволю калечить моего сына! Джоффри, за мной! — Он не пойдет с тобой, Серсея, — раздался из темноты навеса глухой, замогильный голос, от которого воздух на плацу, казалось, стал еще холоднее. Роберт Баратеон медленно вышел на свет. Огромный, свирепый Демон Трезубца навис над своей царственной супругой. Хмель окончательно покинул его, уступив место сокрушительной, вековой ярости воина, уставшего от лжи. — Я сказал — он останется здесь, — раздельно, капая каждым словом как расплавленным свинцом, произнес король. — И ты не сделаешь к нему больше ни шагу. Прошлый раз был последним, когда ты прятала этого щенка за своими юбками. Если ты посмеешь еще раз явиться на мой плац и сорвать урок — видит Бог, Серсея, я отправлю тебя обратно в Королевскую Гавань в запертой карете под конвоем. Пошла вон со двора! Королева замерла. Ее рот судорожно приоткрылся, но отцовский приказ Тайвина Ланнистера — «закрыть рот и держать лицо» — и дикий, трезвый взгляд мужа намертво сковали ей горло. Она в полнейшем бессилии оглянулась на Джейме, ища защиты, но ее близнец лишь молча отвернулся, упрямо глядя на тренировочную колоду. Серсея поняла, что осталась совершенно одна. Резко развернувшись, она бросилась обратно к дверям замка, едва сдерживая слезы унижения. Джоффри остался стоять посреди двора, дрожа от холода и страха перед отцом. Пощады ему больше ждать было не от кого. — Чего застыл? — рявкнул Роберт, поднимая свою дубину. — Хватай деревяшку, Арья, круши его снова! Джейме, следи за его локтями. Пока этот сопляк не научится дышать грязью, с этого двора никто не уйдет. Джейме Фрейзер хмыкнул, перехватил тренировочный меч поудобнее и сделал шаг к плачущему принцу. Начиналась настоящая, суровая наука железа и льда.