Часть 3 Торга в кандалах

      Габриэль Леблан считал себя человеком, которого трудно удивить. За десять лет в Карибском море он видел всё: и испанские галеоны, набитые проклятым золотом, и штормы, вырывающие мачты с корнем, и отчаянную любовь, и предательство.       Но он абсолютно никогда не видел, чтобы дуло заряженного пистолета ему в грудь направляла блондинка в шелковом парижском платье, пахнущая дорогой лавандой и... безрассудством. Словно ей действительно нечего терять.       В то мгновение, когда девушка его ударила, в памяти всплыло давно забытое воспоминание.

Франция 1712, Королевский порт Брест

      Над гаванью стоял промозглый, серый туман, пахнущий гнилой рыбой и сыростью. Двадцатилетний Габриэль Леблан, тогда ещё гордый младший лейтенант королевского флота в белоснежном мундире, стоял на палубе фрегата «Орион».       Его руки, затянутые в безупречные перчатки, сжимали трос. Перед ним, широко расставив ноги в дорогих ботфортах, стоял капитан де Ври: человек с вечно багровым лицом и глазами бешеного пса. Де Ври упивался своей абсолютной, данной королём властью над тремя сотнями живых душ. Для него люди были лишь мясом для пушечных выстрелов.       - Вы посмели сомневаться в моём приказе, лейтенант? - прошипел де Ври. Его дыхание, смердящее дешёвым табаком, коснулось лица Габриэля.       - Но капитан... шторм с запада - попытался спокойно ответить Габриэль, удерживая голос от дрожи - если мы не уберём паруса, мачты просто вырвет. Мы погубим команду.       Вместо ответа де Ври с размахом ударил лейтинанта по лицу тяжёлой кованой рукоятью хлыста. Удар был такой силы, что Габриэль отлетел на пару метров назад. Матросы у пушек замерли, втянув головы в плечи от липкого, животного страха.       - На этом корабле нет никакой команды, Леблан! - рявкнул де Ври, пиная лежащего юношу носком сапога под рёбра, здесь есть только моя воля и портовые крысы, которых я заставлю жрать собственную кровь, если они не подчинятся. Запомни это, щенок: сила - это право ломать любого, кто ниже тебя.       Именно тогда, сплёвывая кровь на грязные доски «Ориона» под хохот капитана садиста, Габриэль поклялся себе: он обязательно выживет и заведет свою команду, где власть будет построена не на страхе, а на уважении.       И Леблан добился этого. В его команде были собраны самые разные люди: бывшие каторжники, беглые рабы, картёжники и убийцы со своими тёмными историями. Но всех их объединяло уважение и верность к своему капитану. Габриэль решал споры честно, делил добычу поровну и никогда не наказывал ради забавы. Именно поэтому, когда аристократка дала пощечину их капитану, команда была готова наброситься.        Любой другой капитан на его месте за такое оскорбление привязал бы её к пушке или пустил под килем. Одноглазый Пит и молодые матросы уже плотоядно облизывались, ожидая, когда «знатную шкуру» отдадут им на потеху. Но Габриэль слишком хорошо знал своих людей. Дай им волю, и они превратятся в диких зверей, ведомых похотью и жестокостью. А эта девушка... она была слишком ценным, редким трофеем, чтобы портить её. К тому же, за её отца-графа можно было выручить баснословный выкуп. Казначей Ла-Рошели перевернет всю Атлантику, но вернет свою строптивую дочь.       Габриэль перевёл взгляд на разложенные перед ним вещи. Малой Пьер принёс их из её каюты: несколько изящных платьев, флакон дорогих духов и потрёпанная морская карта. Он протянул руку и коснулся пергамента. Карта была непростой. На ней были нанесены скрытые течения, рифы и старые испанские засады, о которых не знали официальные королевские картографы. Но больше всего Габриэля поразили аккуратные, сделанные явно женской рукой пометки на полях. Чернилами были выведены углы дрейфа и расчёты розы ветров.       - Кэп, можно? - в дверях каюты показалась сутулая фигура Бернара.       - Запер её? - отложив вещи, спросил Леблан.       - Как приказали, в малом пороховом трюме. Там суше, и крыс поменьше, - Берт почесал затылок - но, Кэп... она там не плачет. Обычные бабы сразу выть начинают, а эта... словно проклятие на нас накладывает. Что с ней делать-то будем? К Тортуге идти или сразу весточку её папаше слать?       Габриэль поднялся со стула, поправляя перевязь сабли. Хищная, интригующая улыбка снова коснулась его губ.       - Весточка подождет, Берт. Сначала я хочу понять, что за птица залетела в наши сети.

***

      Эмма сидела в тёмном трюме на перевёрнутом дубовом бочонке, стараясь дышать как можно тише. Вокруг царил плотный, почти осязаемый мрак, не позволявший осмотреться, но обострившиеся до предела чувства без труда рисовали мрачную картину этого места. Девушка ощущала густой, удушливый запах пороха, сырости и смольного дерева, намертво въевшийся в обшивку пиратского корабля.       Где-то совсем рядом, в углах между ящиками, послышался сухой шорох и тихий, мерзкий писк. Но, к собственному удивлению, Эмма поймала себя на мысли, что ей не страшно. По крайней мере, крысы, это последнее, что могло напугать её в данной ситуации.       Куда сильнее её пугала неизвестность. Ззапястья до боли сжимала грубая холщовая верёвка, а шёлковое парижское платье, бывшее ещё утром предметом гордости, теперь было порвано и испачкано в трюмной грязи.       Что сейчас происходит в головах у этих головорезов? - лихорадочно думала девушка, вслушиваясь в глухой гул матросских голосов где-то наверху. Зачем я им живой? Они продадут меня испанцам за выкуп? Или отправят весточку отцу, чтобы вернуть в руки графа? А может... они оставят меня на корабле и будут использовать как игрушку для утех?       От последней мысли к горлу подступил тошнотворный ком. Блондинка зажмурилась, отгоняя жуткие образы, и судорожно перебирала пальцами, пока не наткнулась на цепочку. Нащупав свой маленький серебряный крестик, она сжала его так крепко, что металл врезался в кожу. «Это просто очередное испытание, посланное Богом - упрямо твердила она себе - Жак предупреждал, что свобода не даётся так просто. За неё нужно платить.       Внезапно отворилась тяжелая деревянная дверь в дальнем конце отсека. Пространство трюма прорезал яркий, бьющий по глазам луч золотистого света, заставив Эмму зажмуриться. В проеме показался силуэт, и мгновение спустя в трюм с размашистой походкой зашёл капитан Леблан.       Мужчина оставил дверь приоткрытой и медленно подошёл ближе. В одной руке он держал плотный сверток бумаги, а пальцами другой небрежно крутил складной нож с костяной рукоятью. Лезвие то и дело хищно поблескивало в полумраке.       Вопреки худшим ожиданиям Эммы, мужчина не выглядел разъярённым. Он не кричал, не брызгал слюной от злости, не пытался ударить её или сорвать остатки платья. Капитан вообще не начинал диалог. Он просто молча, с пугающим спокойствием осматривал свою пленницу, словно изучал редкое и опасное животное, запертое в клетке.       Его оценивающий взгляд медленно спустился от лица к растрёпанным длинным светлым волосам, задержался на бледной, беззащитной шее и плавно опустился к груди, которая тяжело вздымалась от волнения.       Только в этот момент Эмма успела сто раз проклясть себя за то, что перед побегом из каюты не надела жесткий корсет. Сейчас она буквально сидела в одном тонком, промокшем платье перед чужим мужчиной, да еще так близко, что чувствовала тепло, исходящее от его тела.       От одной мысли о том, что этот пират может сделать с ней прямо сейчас, Эмму передернуло, страх парализовал тело. Но в ту же секунду в ее памяти всплыли слова Жака: «Если покажешь им свой страх - ты проиграла». Если она будет вести себя как беспомощная жертва, то и обращаться с ней будут как с жертвой. До конца дней.       Собрав в кулак все свои силы, Эмма расправила измазанные грязью плечи, демонстративно вскинула подбородок вверх и заглянула прямо в светло-карие, почти янтарные глаза напротив. В ее взгляде не было покорности: там снова загорался тот самый ледяной, гордый огонь, который так взбесил команду на палубе.       Габриэль заметил эту перемену. Он остановил нож, убирая его в карман камзола.       - Как вам, мадемуазель, в нашем скромном трюме? - насмешливо спросил капитан, присаживаясь на бочонок напротив девушки.       - Грабя ваш корабль, я, честно признаться, не думал, что найду на борту такой ценный груз.       Эмма сглотнула, заставляя свой голос звучать ровно - Что вы собираетесь делать? Если хотите продать меня испанцам, то знайте...       - Испанцам? Нет-нет, дорогая - капитан слегка засмеялся, и этот низкий, бархатистый звук эхом отразился от деревянных переборок трюма. Леблан придвинулся ещё ближе, безжалостно нарушая её личное пространство - вы же сами на палубе заявили, что ваш отец казначей Ла-Рошели. Думаю, господину Бомону будет чертовски интересно вернуть свою блудную дочь. И он не поскупится на золото для честных корсаров.       Услышав это, Эмма почувствовала, как внутри всё заледенело. Её глаза расширились, а на лице отразилась такая неподдельная паника, что капитан, обладавший чутьём, мгновенно заметил эту резкую перемену эмоций. Его тёмные брови удивлённо поползли вверх.       - Мой отец не заплатит за меня ни единого су, капитан - с глубокой горечью произнесла Эмма - вы слишком плохо знаете Ла-Рошель и тамошние нравы. Для правоверного пуританина и высокопоставленного чиновника Его Величества опороченная дочь, сбежавшая из дома и побывавшая в грязных руках пиратов, это смываемый только кровью позор для всего древнего рода. Он уже вычеркнул меня из своей жизни. И из завещания тоже.       Капитан внезапно замолчал. Издевательская, ленивая улыбка мгновенно исчезла с его лица. Он пристально, почти пронзительно посмотрел в глаза девушки, словно пытался отыскать там хоть каплю лжи или актёрской игры. В трюме повисла звенящая, давящая тишина, прерываемая лишь мерным скрипом шпангоутов.       А после Леблан медленно поднялся со своего места. Он перевёл взгляд на плотный свёрток бумаги, который всё это время держал в руке, и резким движением раскрыл его. В полумраке трюма Эмма мгновенно узнала знакомые очертания береговых линий. Это была её карта.       - Не думаю, что благородных девиц в пансионах Ла-Рошели учат обращаться с морскими картами - его голос стал непривычно холодным и сухим. Капитан нахмурился, не отрывая взгляда от пергамента - отвечай, где ты её взяла?       - Моя карта! - Эмма взволнованно вскочила со своего бочонка. Позабыв о связанных запястьях и безопасности, она отчаянно потянулась вперёд, пытаясь выхватить пергамент - отдайте её! Это моя вещь!       Мужчина приподнял карту выше, вне зоны её досягаемости, и уставился на тяжело дышащую девушку с совершенно новым, глубоким интересом.       - Так значит, это действительно твои заметки на полях? - уди действительно умеешь рассчитывать розу ветров, и сама разбираешься в этих навигационных чертежах?       Капитан сделал шаг вперёд, подошёл к ней почти вплотную, так близко, что Эмма спиной упёрлась в стену трюма, а её испачканное платье коснулось его камзола. Вся пиратская спесь и насмешливость окончательно испарились. Габриэль смотрел на неё сверху вниз, собранно, пронзительно и по-настоящему серьёзно - Кто тебя этому научил?       - Меня обучал бывший моряк, к тому же я несколько лет вела портовые книги своего отца - уверенно произнесла девушка - так что я могу быть весьма полезна вам, капитан. Габриэль тихо усмехнулся. Он слегка отклонил голову назад и вскинул бровь с откровенной, ленивой иронией.       - И чем же мадемуазель может быть полезна морским волкам?       - У вас на борту подходит к концу пресная вода, а сухари в провиантских бочках насквозь изъедены червями. Вы чертовски плохой интендант, капитан - без тени сомнения, твёрдо ответила девушка - но я могла бы полностью пересчитать ваши запасы, составить жёсткий график их расхода и помочь вывести корабль на нужный курс в обход опасных рифов.       Улыбка мгновенно стёрлась с лица Леблана. Прежде чем она успела вскрикнуть, он прижал холодное, острое лезвие своего ножа к её тонкой, беззащитной шее.       - Не ври мне, дорогая - тихо, почти змеиным шёпотом произнёс он ей прямо на ухо.       У Эммы внутри всё буквально свернулось в тугой узел от нарастающей, удушливой тревоги. Ей казалось, что пират слышит судорожный стук её сердца. Девушка понимала: сейчас, в эту самую секунду, нельзя давать слабину. Пересилив страх, она взяла себя в руки, сжала пальцы свободной руки на серебряном крестике и на выходе произнесла:       - Я не вру. И меня зовут Эмма - её голос прозвучал на удивление чётко - я помогу вам благополучно доплыть до Тортуги, а в взамен вы высадите меня на первом же обитаемом острове.       Капитан замер. Несколько бесконечно долгих, звенящих секунд он выжидающе всматривался в её лицо, словно взвешивал каждое слово. А после резким движением перехватил руки девушки, от чего Эмма вздрогнула, но в следующее мгновение послышался сухой треск - Леблан одним взмахом лезвия перерезал стягивавшую её холщовую верёвку.       - Если я почувствую, что ты соврала мне хоть в какой-то мелочи, ты сразу же об этом пожалеешь - сухо отчеканил он и отступил от неё на шаг, пряча нож.       «Неужели у меня получилось его убедить?» - пронеслось в голове у Эммы. Напряжение, сковывавшее её тело, начало медленно отпускать.       Капитан ещё раз пристально осмотрел девушку снизу-вверх и направился к выходу из трюма. Уже у самой двери он обернулся и бросил вдогонку:       - И тебе лучше переодеться во что-то более практичное, если действительно хочешь доехать до острова живой. А теперь марш за мной.       Эмма едва сдерживала бушевавшую внутри радость. На её губах готова была заиграть торжествующая улыбка. Неужели ей и правда удалось договориться с этим опасным корсаром? Заключить сделку и при этом остаться невидимой, полезной тенью на его судне? Может быть, этот Габриэль Леблан вовсе не такой плохой человек, каким казался на первый взгляд?       Однако стоило им выйти на залитую солнцем верхнюю палубу, как иллюзии Эммы вдребезги разбились о суровую реальность.       - Да это что ещё такое, Кэп?! Баба на корабле портит все приметы! К несчастью это! - яростно закричал Карл, портовый пьяница и матрос, заметив вышедшую вслед за капитаном пленницу.       Окружавшие его пираты недовольно загудели, плотоядно и злобно поглядывая на беззащитную аристократку.       - Ещё раз повторяю для тупых: она поедет с нами. Кому-то здесь что-то непонятно? - голос капитана мгновенно изменился. Он стал жёстким, перекрывая шум ветра и ропот       команды. Леблан обвёл своих людей таким взглядом, что те невольно отступили - кто хоть пальцем тронет пленницу, отправиться кормить акул за борт.       Матросы притихли, опустив глаза       - Берт, выдай ей отдельную каюту. И найди какую-нибудь чистую одежду. Эмме, наблюдавшей за этой сценой, вдруг стало не по себе. По её спине пробежал мороз. С одной стороны, она понимала, что должна быть искренне благодарна этому человеку, ведь он только что защитил её от разъярённой толпы головорезов. Но с другой стороны, внутри неё зашевелился липкий, холодный страх.       Его голос был слишком страшным, а власть над этими зверями слишком абсолютной. Можно ли вообще доверять тому, кто правит этим плавучим адом? Ведь как ни крути, Габриэль Леблан оставался жестоким, непредсказуемым пиратом.