Глава 3. Кто прав?

Проснувшись, Линч зажмурил глаза от мягких, явно утренних лучей солнца. Похоже, он проспал всего несколько часов. Егор тут же вспомнил события прошлой ночи, вскочил с кровати и подбежал к Джону. Тот тоже не спал, просто лежал в постели, аккуратно оттянув повязку и рассматривая рану. Журналист мгновенно завёлся: — Ты что делаешь?! Мы ещё ничего не обработали, не трогай! — Линч несильно ударил писателя по руке, которой он придерживал ткань, и вновь накрыл повязкой ранение. Джон на это по-доброму ухмыльнулся, уставившись в окно, и промолчал. Егор тоже решил много не разглагольствовать, взял писателя под локоть здоровой руки и потащил за собой к выходу. Там он убрал стул от двери, предварительно убедившись в безопасности снаружи, вышел на улицу и направился к давно знакомой реке. По пути никаких монстров парни не встретили, только оставшийся от них пепел. Он нещадно напоминал им о тех событиях, о тех страшных чудовищах, о тех звуках от них, о тех окружающих стрелах, о тех брызгах крови. Журналист поморщился, мотнул головой в надежде забыть и, наконец, присел возле воды. Джон повторил. Писатель отодвинул руку, не давая её Линчу, сам снял повязку, а за ней и свитер. На белой майке виднелись жёлтые пятна от пота под мышками и на груди, рука в области ранения была испачкана размазанной, давно засохшей кровью. Егора коробило от сквозной дырки в руке друга, ему от этого было до дрожи больно, но он и представить боялся, насколько больно было Джону. Писатель сам опустил руку в воду, пока рана не оказалась под ней и начал потихоньку двигать туда-сюда. У парней не было никаких ёмкостей, куда можно налить воду, поэтому промывать рану пришлось именно так. — Теперь-то ты мне веришь? — вдруг спросил Джон, перебивая тихий ветер и плески воды. Журналист вопросительно посмотрел на друга, приподняв одну бровь. Писатель пояснил: — Что мы в Майнкрафте. — О, Боже, Джон, — Линч закатил глаза, — Прекращай уже! Мы не можем быть в игре. — То есть, хочешь сказать, все эти монстры, в частности криперы, существуют в реальности? — парировал писатель, продолжая промывать рану. Егор никак не мог понять, как Джону удаётся так спокойно себя вести, когда его должно чуть ли не разрывать от боли. Это сильно сбивало с толку. Журналист опустил взгляд на воду, не зная, что ответить, и невольно стал рассматривать собственное отражение: тёмные волосы взлохматились до состояния гнезда, под большими зелёными глазами красовались синяки, очки с головы чуть съехали на лоб, одежда неопрятно висела на довольно худом теле. Линч выглядел вымотано, потрёпанно и в целом отвратительно. Чувствовал он себя также. Егор вспомнил, что так и не ответил на вопрос, поэтому, замявшись, всё же произнёс: — Нет, — журналист выдержал небольшую паузу, анализируя свой ответ, — Наверное… Я не знаю. Писатель вытащил руку из воды, взял пропитанную его кровью ткань и начал полоскать. Линч сразу понял, зачем Джон это делает, поэтому тут же остановил: — Будь здесь, я новую принесу, — Егор встал с корточек и направился к деревне. На самом деле он не столько хотел принести чистую тряпку, сколько избежать разговора. За это журналист себя не любил. Войдя в дом, Линч начал осматриваться в поисках ножа. На видном месте его не было. Тогда Егор стал заглядывать в более потаённые места: под кроватями, под столом, в сундуке, под матрасом писателя, под его одеялом, под подушкой. Последнее оказалось верным. Журналист взял нож, присел рядом с кроватью и, так же как прошлой ночью, отрезал кусок простыни. Он вернул нож под подушку, встал с корточек и пошёл обратно к реке. Писатель сидел на том же месте. Его кеды и носки вразброс лежали на берегу, джинсы задраны до колен, а ноги свешены в воду. Окровавленный кусок ткани лежал неподалёку от обуви, рана на руке была открытой. Линча это беспокоило, поэтому он, ускорив шаг, подошёл к Джону и присел рядом, начав полоскать чистую ткань в воде. Писатель это никак не прокомментировал, что было на него не похоже, просто молча наблюдал за действиями Егора и улыбался. Последнее журналиста напрягало, но он старался не подавать виду. Тоже молчал, упорно промывая ткань, будто надеясь, что от этого вода превратится в спирт и окажет большую пользу. Но вскоре Линч прекратил, отжал тряпку от лишней воды и аккуратно перемотал рану Джона. Тот кратко поблагодарил, надел обратно свитер, встал, опустил штанины, надел носки, влез в кеды и протянул Егору те три зелёных кристалла. — Схожу за яблоками, а ты пока купи у жителей какую-нибудь бутылку, — пояснил писатель, протянув руку чуть вперёд, как бы настаивая, чтобы журналист взял кристаллы. Линч противиться не стал, принял их из чужой руки. Джон тут же развернулся и пошёл в сторону ближайшего леса за деревней, который парни видели из окна своего дома. Егор же стал рассматривать кристаллы: тонкие, длинноватой формы с заострёнными концами камни, несильно переливающиеся под лучами солнца. Журналисту они напоминали кристалл, который носила на шее его мама, пока случайно не разбила. Он немного напрягся и вспомнил, что тем камнем был изумруд, правда поддельный. Линч наконец понял: «Ну конечно! В Майнкрафте ведь жители всё покупают за изумруды. Выходит, Джон всё-таки прав…» Егор усмехнулся всей ироничности происходящего, крепче сжал изумруды в кулаке и направился к деревне. Журналист прошёл по всей деревне, держа в руках камни. Жители предлагали ему свои товары, но ни у кого не было ничего даже отдалённо похожего на какую-нибудь бутылку. Линч уже начал расстраиваться. Он стал приближаться к дому, как вдруг ему повстречался один житель: свойственные всем огромная голова, большой нос, зелёные глаза, а также соломенная шляпа, охровый фартук и сырая рыба на поясе. Это, по-видимому, был рыбак. Первым же товаром, который он предложил, оказалось ведро с живой треской. Ведро — не бутылка, конечно, но в него хотя бы можно что-то налить. Егор протянул жителю изумруды, тот тут же их принял, поставил на землю ведро и ушёл. Журналист проводил его взглядом, после чего схватился за ручку ведра и попытался поднять. Тяжесть оказалась невыносимая, но Линч всё же кое-как поднял, расплескав почти половину воды, и поплёлся дальше к дому. Доковыляв до злосчастного здания и войдя внутрь, Егор с тяжёлым вздохом поставил ведро на пол. Он с какой-то тоской посмотрел на побелевшие пальцы, сжал ладонь в кулак и поднял голову. Зелёные глаза невольно пробежались по беспорядку в доме, задевшему чистоплотную натуру журналиста. Появилось непреодолимое желание убраться. Первым делом Линч поставил на место стул, выровняв его по царапинам на полу и расположению стола. Затем заправил обе постели, неодобрительно посмотрев на пятна грязи и крови на одеяле писателя, а также рядом на полу, но ничего не предприняв пошёл дальше. Он поднял с пола ненавистный наконечник стрелы, испачканный в крови, и выбросил куда-то в кусты, выйдя на лестницу. Как раз в этот момент подошёл Джон. Он, бледный и взлохмаченный, пошатываясь стоял на ватных ногах, держа в обеих руках и прислоняя к груди кучу ярко-красных яблок. Егор бегло прошёлся по ним взглядом, насчитав не меньше десяти штук, и невольно вспомнил самого себя во время очередного переезда, также стоявшего напротив двери с кучей вещей в руках. — Купил? — вдруг спросил писатель, проходя в дом. — Да, — журналист кивнул на ведро. Джон остановился, уставившись, судя по удивлённому взгляду, на треску. Он одними губами пробормотал: — Будет, что поесть. Писатель присел на корточки, аккуратно положил все яблоки на пол, встал и подошёл к ведру. Он бесцеремонно вытащил рыбу из воды и кинул через всю комнату на стол, довольно метко попав прямо в его середину, взял ведро и вылил всё содержимое на улицу. Линч лишь стоял у порога, оперевшись плечом о дверной косяк, и внимательно за всем наблюдал. Он словил себя на мысли, что не может отвести от Джона глаз. Тот двигался так плавно, красиво и спокойно, будто всё под его контролем, будто вокруг ничего не происходит, будто время остановилось и оттого все проблемы улетучились. — Линч? Ли-инч? Линч, мать твою! — писатель, наклонившись, смотрел прямо в глаза Егору и щёлкал пальцами перед его лицом. «Опять задумался…» — промелькнуло в мыслях журналиста, как только он откликнулся: — А? Что? — Тебе надо отдохнуть, выглядишь отвратно, — прямолинейно заявил Джон, выпрямившись и подойдя обратно к ведру. Он никогда не был слишком щедрым на комплименты. Не дожидаясь ответа, писатель взял яблоко, поднёс над ведром и начал сильно сжимать, выдавливая сок. Линч тут же среагировал: — Что ты делаешь?! Ты ранен! Егор подбежал к Джону и выхватил яблоко. Он злобно посмотрел на друга, а тот лишь, игнорируя чужую давно привычную пылкость, непоколебимо ответил: — Спирт делаю. Хочу оставить сок бродить. Писатель обратно выхватил яблоко и продолжил, но на этот раз одной здоровой рукой. Журналист устало вздохнул, прошёл к своей кровати, сел на неё и заключил: — Нам обоим нужно отдохнуть.