Глава 11. Предрешённый бой

— Да, идём, — сказал Линч, убирая карту. Он быстро собрался, обвесив пояс фонарём, топором и мечом, надев золотой нагрудник, и направился вслед за Джоном, уже вышедшем из дома. Егор, зачем-то бросив взгляд на тушу зайца перед уходом, вспомнил, что не завтракал, а уже собрался в Ад. Но есть отчего-то не хотелось. Журналист на это лишь пожал плечами и бодро пошёл за писателем. Он был настроен на победу, настроен вскоре вернуться домой. Парни сами не заметили, как оказались у портала. Предстояла непростая задача: собрать его. Линч стоял, уперев руки в бока, бормоча под нос различные идеи и придумывая решение проблемы, а Джон поступил проще. Он подошёл к сундуку, достал огромный кусок обсидиана и поставил на конструкцию портала. Выглядело шатко, но держалось. Писатель поставил ещё один кусок. Конструкция по-прежнему не внушала доверия, однако достойно не разваливалась. Портал, по сути, был собран. Егор, подловив мысль друга, достал зажигалку и поднёс её к нижней части портала. Огонь, будто коснувшись керосина или бензина, вдруг распространился и портал загорелся чем-то фиолетовым. Тонкой фиолетовой стеной с узорами спиралей, слегка пошатывающейся и издающей странные, но не пугающие потусторонние звуки. Журналист отстранился и убрал зажигалку в карман. Парни настороженно переглянулись. Они одновременно одобрительно кивнули и шагнули в портал. Фиолетовая стена будто бы втянула их в себя, крепко сжала и стала давить, не давая вырваться. Голова раскалывалась и кружилась, к горлу подступала тошнота. Хотелось уйти, как угодно вырваться из этой спирали, удерживающей на месте и при этом расшатывающей во все стороны. Линч, жмурясь и корчась в муках, постанывал, шипел и прикрикивал, держась за, казалось, разрывающуюся голову. Со стороны Джона не слышалось ни звука. Через несколько секунд портал вытолкнул парней, выкинул как ненужный мусор. Егор, не дав себе очухаться, мгновенно вскочил на ноги. Пол был обжигающе горячим. Он открыл глаза и увидел тот самый камень, змеёй расползающийся от портала в Верхнем мире. В Аду же он заполнял всё пространство, образуя собой небольшую пещеру, в конце которой виднелось какое-то красное свечение. Журналист, как обладатель близорукости, точно разглядеть свечения не мог, а стягивать со лба очки ради этого не хотел. Он лишь покосился на писателя, уже вскочившего с пола и беззаботно стоящего рядом. Синие глаза блестели восторгом, тонкие губы растягивались в счастливой улыбке. Линча охватило любопытство. Он двинулся вперёд. В Аду было жарче даже чем в пустыне, а тяжёлые золотые доспехи и оружие ещё сильнее усложняли и замедляли шаг парней. Первые шаги стали невыносимыми, дальше — только хуже. Но парни оба упёртые, сдаваться намерены не были. Небольшая, но довольно длинная пещера из адского камня была преодолена за пару минут. Оно того стоило, ведь открывшийся вид даже близко не стоял со всеми самыми волшебными сказками. Красные искры, будто от костра, парили и обвивали стройные стволы деревьев, покрытые толстыми жилами с, казалось, текущей в них кровью. Алые листья выстраивались в причудливую полукруглую фигуру, напоминающую шляпку подосиновика, с ветвей свисали лианы, покрытые редкими светящимися «лампочками». Красная невысокая трава смирно стояла, дожидаясь прихода ветра, пряча в себе небольшие адские «мухоморы» с тёмными ножками и оранжевыми точками на шляпках. Вместо неба над миром возвышался высокий потолок из адского камня, удерживая нечастые «люстры» от громкого падения. Егор приоткрыл рот от искреннего удивления и восторга, зелёные глаза жадно оглядывали всё пространство. Он был очарован этой красотой, совсем забыв о её истинной опасности. — Берегись! — рыкнул над ухом знакомый голос. Журналист не успел ничего понять, как оказался повален на землю и лишь услышал проносящийся мимо визг какой-то свиньи. «Разве в Аду есть свиньи?» — подумал он, удивлённо озираясь вокруг. Взгляд зацепился за Джона, по-звериному испуганно смотрящего в одну точку. Линч посмотрел туда же, куда пялился друг. Огромный кабан без шерсти с белыми глазами, торчащими вверх желтоватыми клыками и тёмным, как у динозавров, гребнем во всю спину, разъярённо топал ногой и явно готовился напасть на парней. Егор почувствовал, как страх перекрутил внутри все органы. Всякое восхищение моментально испарилось, а в голове пульсировала одна мысль: «Бежать!» Парни почти синхронно рванули к ближайшему дереву, ловко запрыгнули на красные лианы и поползли вверх, надеясь как можно скорее спастись от разъярённого адского кабана — Хоглина. Стоило парням забраться на дерево, как Хоглин сильно врезался в него тупым лбом. К нему подбежало три сородича и все стали долбить несчастный жилистый ствол. «Неужели, это конец?» — только и успел подумать журналист. Вдруг стрела пронзила голову одного из Хоглинов. Довольно криво, почти чудом попав, но пронзила. Линч тут же обернулся на писателя. Тот держал лук и целился, высунув язык и прикрыв один глаз. Он выстрелил ещё раз. Стрела ни в кого не попала, просто вонзилась в землю, но немного напугала ещё живых Хоглинов. — Твою ж, мимо, — чертыхнулся Джон, натягивая третью стрелу. Егор тоже решил не бездельничать. Он достал из-под ремня золотой топор, замахнулся и с силой кинул вниз. Оружие пробило одному из Хоглинов плоский, и без того окровавленный от ударов о ствол дерева, лоб. Писатель возмутился: — Да, твою мать, Линч! Я в него целился! — Откуда мне знать, в кого ты там целишься?! — оправдывался Егор. — Ладно, проехали, — вздохнул Джон, концентрируясь на последних двух Хоглинах. Очередная стрела с громким свистом пронзила кабанью голову. Остался последний. Журналист достал меч, направил лезвие вниз и спрыгнул с дерева, на лету вонзив оружие в Хоглина. Линч завалился на бок, выпустив из подрагивающих пальцев рукоять, и вскрикнул от боли. Он приземлился на раненую ногу. Лодыжка вновь начала болеть, неприятно ныть и пульсировать. — Да когда ж это закончится? — жалобно простонал Егор, держась за больную ногу. Писатель спрыгнул с дерева и подбежал к нему. Он посмотрел куда-то вдаль и отрешённо пробормотал: — Уже немного осталось, — Джон перевёл взгляд на журналиста и указал куда-то пальцем, — Вон крепость. — Что? Где? — Линч прищурился и всё-таки надел очки. Приглядевшись, он заметил тёмные кирпичи здания, почти сливающиеся с тёмно-алым небом. Егор вернул очки обратно на лоб и спросил, поднимаясь: — Как ты вообще её заметил? — Глаз сокола, Линч, глаз со- — Так, Сокол, идём, — перебил Егор твёрдым тоном. «Глаз сокола» за несколько лет совместной работы ему порядком надоел. Он, вздохнув, достал из одного Хоглина топор, а из другого меч и, прихрамывая и стискивая зубы, поплёлся через Багровый лес к злосчастной крепости. Огромное кирпичное здание возвышалось над парнями, показывая всю свою красоту и величие. До него оставалось всего несколько шагов, но их разделяла огромная пропасть. Внизу пропасти текла лава и парни давно сгорели бы, не будь они в игре. В слишком реальной игре. Журналист пялился на лаву, думая, как добраться до крепости. Ответов он в ней никаких не нашёл, поэтому обратился к лесу. Линч развернулся и стал вглядываться в деревья. В их кроваво-красные жилы, в их алые листья, в их тонкие и высокие стволы. Высокие стволы. Егора посетила идея. Он выследил самое высокое дерево из ближних к краю, достал топор и принялся рубить внизу, почти возле земли. Писатель лишь недоумевал и удивлённо спрашивал, что журналист делал. Линч не отвечал, соблюдал интригу. Срубив чуть больше половины, Егор остановился. Он убрал топор под пояс и налёг на дерево, толкая по направлению к крепости. Джон тоже подошёл и стал помогать. Дерево с громким треском и жалобным скрипом упало, став своеобразным мостом между крепостью и Багровым лесом. Осталось лишь пройти по нему. Журналист полез первым. Он присел рядом с деревом на корточки и аккуратно пополз по нему на четвереньках, хватаясь и опираясь о ветки, поглядывая вниз на раскалённую лаву. Линч больше не чувствовал страха, только уверенность в победе. Он думал, что совсем скоро сможет вернуться домой, сможет наконец увидеть родные стены и вдохнуть запах забытого спокойствия. По телу пробежали приятные мурашки, в крови факелом вспыхнул адреналин. Егор был готов. Он спрыгнул с дерева на твёрдые горячие кирпичи пола, рывком достал меч и приготовился биться за возвращение домой. Огромные, под три метра в высоту, чёрные скелеты с каменными мечами — Скелеты-Иссушители — бросились на журналиста. Он же ринулся на них. Линч замахнулся, разрубив самого ближнего, и успел лишь ахнуть, когда на него мгновенно набросился второй. Каменный меч оказался в нескольких сантиметрах от незащищенного горла, как вдруг стрела со свистом пролетела прямо над ухом и пронзила глаз Скелета-Иссушителя. Егор обернулся. Позади стоял писатель, держа лук на прицеле. Журналист улыбнулся и кратко кивнул ему, тот это повторил. Теперь Линч не сомневался: они выиграют. Парни мчались по тёмным извилистым коридорам крепости. Егор разрубал всех противников на пути, Джон прикрывал сзади. В какой-то момент их стало слишком много. Журналист расправился с очередным Скелетом-Иссушителем и стал ждать, когда писатель запустит стрелу в голову второму. Но он не успел, был занят другим монстром. Линч едва успел отскочить, но вражеский меч всё же попал по нагруднику, оттолкнув его. Егор, пытаясь удержать равновесие, слишком сильно наступил на раненую ногу и упал, оказавшись беззащитным. Он зажмурил глаза, готовясь к очередному удару, как подбежал Джон и воткнул нож в голову Скелету-Иссушителю. Тот последний раз взмахнул мечом перед смертью, задев и оттолкнув писателя. Джон сильно ударился головой о стену и тоже упал, схватившись за раненое предплечье. Тогда журналист понял, насколько он ошибался. Этот бой был предрешён и финалом его был далеко не выигрыш парней. Линч понял, что они сунулись в войну, к которой не были готовы. Они совершили ужаснейшую ошибку. Егор подбежал к писателю и увидел, как от раны на его руке стала распространяться сухость. Кожа сморщивалась, будто старела, иссушалась. Оно и понятно, ведь не зря монстров называют Скелетами-Иссушителями. Со лба, откуда-то из-под волос, по лицу стекала кровь, Джон тяжело дышал. Он смотрел прямо на журналиста, но взгляд был настолько затуманенный, что казалось, будто смотрел он как-то насквозь. А Линч не знал, как ему помочь. Он нервно оглядывал друга, пытаясь вытащить хоть одну здравую идею из кучи скомканных мыслей, судорожно сглатывал и вздыхал, но ничего не мог сделать. Он был готов во всё горло закричать от отчаяния и безнадёжности, но в горле застрял удушающий ком, не дающий издать и звука. Егор терялся, не знал куда смотреть, как писатель протянул здоровую руку и крепко, больно сжал длинными пальцами тёмную чёлку. Боль немного отрезвила журналиста, он приковал свой взгляд к синим глазам. Джон подтянулся к нему, слабо пошевелил губами, пытаясь что-то сказать, и вдруг его голова опустилась, а хватка руки ослабла. Он потерял сознание. Новая волна паники наплыла на Линча. Он не придумал ничего лучше, чем убираться из этой крепости. Вернуться в Верхний мир. Егор растерянно крутился вокруг писателя, пытаясь как-то аккуратно поднять его, но всё без толку. Джон оказался слишком тяжёлым, а журналист слишком слабым. Тогда Линч просто взял писателя под мышки и поволок к выходу. Егор тяжело дышал, вскрикивал от бессилия, несколько раз падал, но упорно тащил друга к спасению. Дорога до дерева-моста была расчищена, оставалось лишь надеяться, что никто на ней снова не появится. В очередной раз упав, когда в конце коридора виднелись долгожданные красные листья и жилистые ветки, журналист злобно крикнул и истерично ударил кулаками по полу. Он вскочил и снял с себя нагрудник, отбросив куда-то в сторону, то же сделал с погнутым, уже негодным топором и нагрудником Джона. Стало немного легче. Линч вновь подхватил друга и сделал последний в этой крепости рывок. Егор упал прямо перед выходом. Он разлёгся на полу и уставился в высокий потолок из адского камня. Сил больше не было. Нога разболелась ещё сильнее. Журналист кое-как заставил себя подняться и посмотрел на Багровый лес. Тот был очень близко, но казался недосягаемо далёким. Линч понимал, что до него он писателя не добросит, а по дереву спустить никак не сможет. Он, находясь в открытом пространстве, зашёл в тупик. Осознание этой беспомощности болезненно сжалось в груди. В дали коридоров послышалось дребезжание костей. Скелеты-Иссушители были на подходе. Большие зелёные глаза стали мокрыми, ватные ноги подкосились. Егор на четвереньках подполз к другу и положил трясущуюся руку на широкое плечо, другой коснулся чужой ладони. Знакомые тёплые руки холодели на глазах. Дрожащим, будто не своим голосом он прошептал: — Давай, приятель, вставай. Нам нужно идти домой, — с длинных ресниц сорвались солёные слёзы, журналист перешёл на крик: — пожалуйста, вставай! Поднимайся, слышишь?! Не ты один не хочешь терять дорогих людей! Джон! Скелеты-Иссушители уже виднелись в дали коридора. Они медленно приближались. Линч поднялся и взял писателя за руки. Громко крикнув от безнадёжности, Егор по возможности сильно разогнался и кинул друга на другую сторону. Джон долетел и, довольно грубо приземлившись, остался жив, пусть и без сознания. Журналист понял это по вздымающейся груди писателя. Он на секунду обрадовался, как совсем близко послышался громкий и быстрый топот. Не оборачиваясь, Линч прыгнул вслед за другом. Время будто замедлилось. Ветер обжигающе обдувал мокрые красные щёки, кофта и волосы щекотали бледную кожу, развязавшиеся шнурки кроссовок нелепо болтались во все стороны, Егор рассекал воздух и чувствовал себя парящей в небе птицей. Время вернуло свой ход, когда журналист сильно врезался животом в край Багрового леса, чудом успев вцепиться пальцами в землю. Слёзы новым ручьём хлынули из глаз, изо рта вылетели капли слюны и желудочного сока. Линч, постанывая и кряхтя, выполз на твёрдую землю и обессилено рухнул лицом вниз. Кое-как перевернув голову на щёку и, подняв глаза, он разглядел вдалеке фиолетовое пятно портала. Оставалось совсем немного.