Старик

Скрипит кровать. Стена хранит прохладу, В дверном проёме стелется туман. Он доживал безмолвную блокаду, Сквозь тяжесть лет, но не таков был план. Он помнил свет потерянного мая, Где ветер плыл над золотом полей, Но жизнь, на плечи камнем оседая, Стирала блеск из высохших очей. Лишь узкий луч железного узора, Ложился на сухую грудь. Как будто мрак тюремного затвора, Ему навек определил свой путь. Он ждал конца в удушливом молчанье, Где за порогом стыла мгла. И каждый вдох звучал, как обещанье, Что скоро ночь его возьмёт сполна. Почти умолкли звуки сердца, И тусклый свет под сводами угас. Ему уже от жизни не согреться, И дверь за ним захлопнется сейчас. Последний вздох — короткий и бессильный. Глаза накрыла вечной тьмы вуаль. Он не познал небесный свет обильный, Оставив миру боль, и вечную печаль.