Не помирай пока|10

Проснулась она часа через три-четыре. Сознание возвращалось медленно, с неохотой, будто невидимые нити всё ещё держали её на границе сна и яви. Катя лежала с закрытыми глазами и слушала тишину - но тишины не было. Где-то за стеной мерно работал холодильник, за окном чирикали воробьи, а с кухни доносилось шипение масла на раскалённой сковороде. Запах шёл удивительный -  жареные котлеты, картошка, лук. Домашний, тёплый, обещающий уют. Катя открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок. Голова больше не болела. Только в висках ещё оставалось что-то - не боль, а воспоминание о ней, лёгкое, как тень. Она села на кровати. Куртка всё ещё была на ней - мятая, неудобная, сбившаяся где-то на плечах. Катя стянула её, бросила в кресло, провела ладонями по лицу. Пластырь на щеке отклеился с краю - она прижала его обратно и встала. Ноги слушались. Голова не кружилась. Катя прошла в коридор, заглянула на кухню. Мать стояла у плиты, повязав фартук. Волосы собраны в пучок, на лице сосредоточенное выражение - она всегда так готовила, будто решала уравнение с несколькими неизвестными. На сковороде шипели котлеты, рядом в кастрюльке варилась картошка. Пар поднимался к потолку, оседая на окнах мелкой влагой. — Проснулась? -  спросила Лилия Павловна, не оборачиваясь. — Угу, -  ответила Катя. — Будет ужин через полчаса. Папа с работы скоро придёт, сегодня по графику пораньше. Катя посмотрела на сковороду. Котлеты выглядели аппетитно - румяные, сочные, с поджаристой корочкой. Картошка пахла укропом. Обычная, знакомая еда. Такая, какой её кормили всю жизнь. — Я не буду, - сказала Катя. Мать обернулась. — Почему? — Не хочу. Голова болела. — Прошла? — Да. Лилия Павловна смотрела на неё несколько секунд, потом кивнула и снова отвернулась к плите. — Как хочешь. Но если потом начнёшь голодать -  в холодильнике есть что перекусить. Катя подошла к холодильнику. Открыла дверцу - морозный воздух пахнул в лицо, заставил прищуриться. На полках стояли кастрюли, банки, тарелки с вчерашними салатами. Её взгляд скользил по ним без интереса, пока не упал на маленькую бутылочку на нижней полке. Питьевой йогурт. Клубничный. Она взяла его в руки, повертела. Срок годности истёк три дня назад - как раз перед Судной ночью. Катя зачем-то понюхала - пахло клубникой, нормально, без кислинки. — Вроде съедобно, - сказала она вслух сама себе. Катя забрала йогурт, закрыла холодильник и вернулась в свою комнату. Там она села за стол, поставила бутылочку перед собой, открыла - и отставила в сторону. Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось, кроме как просто сидеть и смотреть в одну точку. Она взяла телефон. Экран загорелся, и Катя несколько секунд смотрела на заставку -  обычное фото, которое поставила полгода назад и забыла поменять. Потом открыла школьный чат -  там было тихо, только пара сообщений от Ленки про Козлову. Она пролистала дальше, вышла из чата и собралась уже открыть домашнее задание, как заметила значок нового сообщения. Не прочитанное. Зелёная точка на иконке мессенджера. Катя нажала. Сообщение пришло с неизвестного номера. Номер не был сохранён в контактах, но Катя сразу поняла - это не спам, не реклама, не ошиблись номером. Текст был коротким, без лишних слов: «Ты там жива?» Она уставилась на экран. Кто бы это мог быть? Никто из знакомых не писал ей так. Никто не спрашивал, жива ли она - потому что все знали, что да. Все видели её в школе, все разговаривали, все делали вид, что ничего не случилось. Кроме одного человека. Катя перевела взгляд на аватарку. Маленький кружок с изображением. Сначала она не узнала - качество было плохим, картинка тёмной. Но потом присмотрелась. Чёрно-белое фото. Парень, стоящий спиной к камере, смотрит на закат. Плечи чуть ссутулены, руки в карманах. Волосы белые. На ней стоял Антон. Не его лицо - он редко фотографировался, почти никогда не выкладывал свои фото. Но Катя узнала. По силуэту. По тому, как он стоял. По этой особенной, только ему присущей позе - будто ему всё равно, смотрят на него или нет, но он всё равно держит спину прямой. Сердце пропустило удар. Катя смотрела на экран несколько секунд, не в силах пошевелиться. Потом прочитала сообщение ещё раз.  «Ты там жива?» —Там. Где - там? У себя дома? После того, как он ушёл, хлопнув дверью? Или вообще - жива ли она после всего, что было? Она не знала, что ответить. И нужно ли отвечать. Пальцы замерли над клавиатурой. Катя чувствовала, как внутри всё сжимается - не от страха, нет. От чего-то другого. От того, что он написал. От того, что он вообще помнит о ней. От того, что он проверил, жива ли она, когда мог просто забыть и идти дальше. Она вспомнила все, что между ними происходило.  Она вспомнила, как он хлопнул дверью. И как тихо стало после. Катя набрала медленно, одну букву за другой: «Жива. Голова прошла. Спасибо за помощь .» Она посмотрела на сообщение. Подумала - может, удалить? Может, не надо отвечать? Может, сделать вид, что не видела? Но палец уже нажал "отправить". Сообщение ушло. Катя опустила телефон на стол и уставилась в стену. Тишина. Телефон завибрировал. Почти сразу - будто он ждал, сидя у экрана. Катя взяла его, открыла. «Хорошо. Не помирай пока.» Уголки губ дрогнули. Катя не поняла - смешно ей или обидно. Он писал так, будто ничего не случилось. Будто вчера не было презерватива на тумбочке. Будто он не говорил: "Переспишь со мной - и я от тебя отстану". Будто они просто два одноклассника. Она не знала, что делать с этим. Не знала, что чувствовать. Катя открыла его профиль. Фотографий было мало -  несколько пейзажей, один смешной мем, больше ничего. Ни лица, ни постов, ни комментариев. Пустота. Как и он сам - когда хочет. Она закрыла профиль, вернулась в чат. Увидела еще одно сообщение    « нам опять нужно поговорить, ты видимо много не понимаешь»  Она была немного в замешательстве, но пальцы сами набрали: «Когда?» «завтра утром, перед уроками, я за тобой зайду. Только попробуй меня не дождаться » «Хорошо.» Катя положила телефон экраном вниз, отодвинула йогурт, достала учебник по математике. Открыла на нужной странице. Взяла ручку. И сидела так, глядя в примеры, которые уже решала сто раз. В комнату вошла мать. — Ты не поела? -  сказала она, глядя на нетронутый йогурт. — Не хочется, - ответила Катя, не поднимая головы. — Папа пришёл. Будем ужинать. Иди к нам. — Я занята. Лилия Павловна подошла ближе, посмотрела на учебник, потом на дочь. — Что-то случилось? — Ничего. — Катя. — Мам, отстань, пожалуйста. У меня домашнее задание. Уравнения. Мать постояла ещё немного, вздохнула и вышла, закрыв за собой дверь. Катя осталась одна. Она смотрела в учебник, но видела не цифры, а его сообщение. «Не помирай пока.» Словно он боялся, что она умрёт. Или боялся, что убьет ее не он, а кто-то ещё, кто то другой . Или боялся чего-то другого. Она не знала. Она взяла йогурт, открыла, сделала глоток. Клубничный, чуть сладкий, с кислинкой. Съедобный. Даже вкусный. Катя допила, выбросила бутылочку в мусорное ведро, вернулась за стол и начала решать примеры. Первый. Второй. Третий. Цифры успокаивали. Они были чёткими, понятными, предсказуемыми. Не как люди. Не как Антон. Она решала уравнения и думала о завтрашнем утре. О том, что он придёт. Сам. К ней домой.  И она не знала -  бояться ей этого или ждать с нетерпением.