Глава 3: Цена доверия

Исцеление божественной плоти чужеродной магией Средиземья продвигалось мучительно медленно. Каждое утро начиналось для Цянь Жэньсюэ с жестокой внутренней борьбы. Гордость, взращенная на Боевом Континенте, бунтовала против собственной беспомощности. Она — бывшая Богиня Ангела, правительница, чьё слово когда-то определяло судьбы империй, теперь зависела от двух эльфов. В то утро в её покои, помимо Глорфинделя, вошел сам Владыка Элронд. В руках он нес резную шкатулку из серебра, от которой исходил густой, вяжущий аромат редких трав и эльфийских снадобий. Жэньсюэ сидела на краю постели, спиной к вошедшим. Её белое платье было спущено до пояса, обнажая бледную, покрытую тонкими шрамами спину и основание шести забинтованных крыльев. Она сидела неестественно прямо, до побеления суставов вцепившись пальцами в край деревянного ложа. Каждое движение эльфов за спиной заставляло её меридианы инстинктивно сжиматься в судороге. — Медлить нельзя, Глорфиндель, — тихо произнес Элронд на синдарине, осматривая повязки. — Её духовный огонь вступает в конфликт с нашими мазями. Если мы не снимем блоки и не очистим раны силой Валинора, золотая кровь запечется внутри каналов, и она больше никогда не сможет расправить крылья. Но это будет... крайне болезненно. Глорфиндель подошел ближе и заглянул Жэньсюэ в лицо. Она не смотрела на него. Её челюсти были плотно сжаты, а в золотых глазах застыл холодный, неприступный лед. Она прекрасно понимала, что сейчас начнется, даже без перевода. — Жэньсюэ, — Глорфиндель заговорил мысленно, мягко коснувшись её разума, как они делали это ранее. — Элронд должен снять повязки и направить силу маэ прямо в основания твоих крыльев. Тебе нужно полностью открыть свои каналы. Не сдерживай огонь, но и не нападай. Доверься мне. Она резко повернула голову, и в её взгляде на секунду вспыхнула прежняя ярость Сюэ Цинхэ: — Довериться? — её мысленный ответ был полон горькой иронии. — Мой дедушка отдал жизнь, чтобы я стала богом, а моя мать предала меня при первой возможности. В моем мире доверие — это роскошь, которая ведет на плаху. Ты просишь меня подставить беззащитную спину? Глорфиндель не отступил под её ледяным гневом. Он медленно опустился перед ней на одно колено, перехватив её напряженные, дрожащие ладони своими теплыми руками. — Твоя мать смотрела на тебя как на инструмент, — твердо ответил он в её сознании. — Твой мир требовал от тебя быть безупречной сталью. Но здесь нет Храма Ангела. И я прошу тебя довериться не силе, а моей памяти. Помнишь ли ты Гондолин, Жэньсюэ? Помнишь, как я умирал за тех, кто не мог защитить себя? Я здесь не для того, чтобы забрать твой свет. Я здесь, чтобы помочь тебе удержать его. Жэньсюэ смотрела в его глубокие, сияющие глаза. В них не было лукавства, не было жажды власти — лишь бесконечное, вековое терпение воина, который сам прошел через ад возрождения. Её гордость медленно, с тяжелым внутренним скрипом отступала, уступая место чистой, изнуряющей усталости. Она глубоко вздохнула, закрыла глаза и едва заметно кивнула. Это было самое трудное решение в её жизни — добровольно сдаться на милость чужаков. — Начинай, Элронд, — вслух произнес Глорфиндель. Когда пальцы Владыки Ривенделла коснулись первой повязки, Жэньсюэ вздрогнула. Ткань отходила вместе с присохшей золотой кожей. Но настоящий кошмар начался, когда Элронд запел древнюю песнь исцеления, направляя чистую, прохладную магию Арды в изломанные меридианы Серафима. Это была не просто физическая боль. Две абсолютно разные системы энергии — священный дух Боевого Континента и первозданная магия Эру Илуватара — столкнулись внутри её тела. Жэньсюэ выгнулась дугой. Из её горла вырвался глухой, удушливый стон. Её уцелевшие крылья судорожно распрямились, подняв в комнате вихрь золотых искр, который начал выжигать эльфийские гобелены на стенах. Её собственное святое пламя вспыхнуло, пытаясь защитить хозяйку от «чужеродного вторжения». — Глорфиндель, я не удержу её! — воскликнул Элронд, когда золотой огонь Жэньсюэ едва не обжег ему руки. — Её дух отторгает наш мир! Жэньсюэ теряла контроль. Перед её глазами снова поплыли кошмары: торжествующий Тан Сан, разбитый алтарь дедушки и холодный смех Биби Донг: «Ты ничтожество, Жэньсюэ. Ты просто сломанная кукла». — Нет... — прохрипела она, её пальцы судорожно впились в плечи Глорфинделя, разрывая ткань его туники. — Дедушка... я не могу... В этот критический момент Глорфиндель не отпрянул от обжигающего пламени. Напротив, он резко подался вперед и крепко, властно прижал её к себе. Он обнял её за плечи, накрывая своей духовной проекцией. Его золотые волосы смешались с её прядями, а скрытый свет Амана, который он принес из Валинора, вспыхнул ослепительным щитом, полностью изолируя Жэньсюэ от её собственных страхов. — Я здесь. Смотри на меня, Жэньсюэ. Смотри на мой свет, — его голос звучал прямо в её сердце, заглушая голоса призраков прошлого. — Отпусти Тан Сана. Отпусти Храм. Ты жива. Ты здесь. Он намеренно открыл свои каналы, позволяя её яростному, хаотичному пламени перетекать в его собственное тело, принимая часть разрушительного удара на себя. Жэньсюэ почувствовала, как её обжигающая, ядовитая боль словно растворяется в его бездонном, прохладном спокойствии. Это было похоже на то, как бушующая лава стекает в бескрайний, тихий океан. Её судорожные вздохи начали замедляться. Обгоревшие крылья, охваченные эльфийской магией Элронда, постепенно расслабились и тяжело опустились на постель. Золотая кровь в ранах перестала кипеть, смешиваясь с целебным серебряным сиянием. Жэньсюэ лежала, уткнувшись лбом в плечо Глорфинделя, полностью опустошенная, лишенная сил даже для того, чтобы поднять голову. Она чувствовала, как его сильные руки продолжают бережно поддерживать её, защищая от всего мира. Впервые за всю свою жизнь Цянь Жэньсюэ позволила себе быть слабой на глазах у другого мужчины — и этот мужчина не воспользовался её слабостью. Элронд осторожно наложил последние шёлковые повязки и молча вышел из комнаты, оставив их в тишине, нарушаемой лишь шумом водопадов Ривенделла и их неровным, постепенным выравнивающимся дыханием.