Скрип старой веранды

***

      Игра закончилась безоговорочной победой брата. Джимми шумно собирал разбросанные по столу самодельные картонки, что-то весело комментируя, но Надин его почти не слышала. Обида, застрявшая в груди холодным комком, мешала дышать. — Ладно, ребят, я спать, — тихо сказала Надин, поднимаясь с ковра. Она постаралась, чтобы её голос прозвучал как можно равнодушнее. — Устала за день.       Руди поднял на неё глаза. В его взгляде промелькнуло замешательство, пальцы рефлекторно коснулись лежащего на полу телефона, но тут же отдернулись. — Уже? — спросил он, и в его низком голосе послышались странные, виноватые нотки. — Да, уже поздно, — Надин даже не посмотрела на него. Она быстро повернулась и пошла к лестнице, ведущей на второй этаж, чувствуя спиной его тяжелый, провожающий взгляд.       Когда её шаги стихли наверху, в гостиной повисла тишина. Джимми аккуратно постучал стопкой карт по столу, выравнивая колоду, а потом негромко, по-детски усмехнулся. Этот смешок заставил Руди нахмуриться. — Чего ты лыбишься? — буркнул Брук, убирая мобильный в карман куртки. — Да так, — Джимми откинулся назад, подперев голову рукой, и хитро посмотрел на гостя. — Просто даже я заметил, как от твоих таинственных смсок в комнате похолодало градусов на десять. Кожа у Надин, конечно, крепкая, но ревность — штука паршивая, Брук. Ты бы шёл за ней, пока она там себе чего-нибудь лишнего не накрутила.       Руди замер. Слова мальчишки попали в цель. Он действительно был идиотом — так увлекся решением внезапных проблем по переписке, что совсем упустил из виду то, ради чего вообще пришел в этот дом. Ради неё.       В пару шагов Руди преодолел расстояние до лестницы и быстро поднялся на второй этаж. У двери в её комнату он помедлил секунду, а затем коротко постучал.       Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Надин могла смотреть на него сквозь узкую щель. В её влажных глазах застыла холодная оборонительная стена. — Надин, надо поговорить, — прямо сказал Руди, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Насчет телефона... — Руди, ты много на себя берешь, — резко перебила она, и её голос слегка дрогнул, хоть она и пыталась звучать твердо. — Мне всё равно, кто тебе пишет. Это твоё личное дело. И вообще, я хочу спать. — Надин, послушай... — Спокойной ночи, Руди.       Дверь захлопнулась прямо перед его носом. Спустя мгновение послышался сухой щелчок поворачивающегося замка. Руди остался стоять в темном коридоре, сжав кулаки. Он понимал, что настаивать сейчас — значит сделать только хуже.       Прошло около десяти минут. Надин сидела на краю постели, замерев, пока внизу не хлопнула входная дверь. Руди ушел.       В ту же секунду комнату затопила звенящая, давящая тишина Сентфора. Надин медленно опустилась на подушку, утыкаясь в неё лицом. В груди всё горело и сжималось. Ей до безумия, до дрожи хотелось разрыдаться, дать волю этим глупым слезам, но она изо всех сил сдерживала себя, до боли прикусив губу.       Ей было незнакомо это чувство. Надин всегда гордилась своей выдержкой, своей способностью трезво мыслить даже тогда, когда весь мир вокруг сходил с ума. А сейчас какая-то переписка в телефоне разбила её броню вдребезги. «Руди мне нравится?..» — пронеслась в голове пугающая мысль.       Надин резко перевернулась на спину, уставившись в потолок, и сердито выдохнула: «Глупость. Полнейшая глупость. Мы просто друзья, партнеры по несчастью в этом проклятом городе. Мне не может нравиться Брук». Но обмануть себя не получалось. Чертов Руди Брук засел у неё под кожей слишком глубоко.       Вдруг снизу раздался отчетливый, тяжелый скрип половиц на веранде. Надин вздрогнула и резко села на кровати. Сердце заколотилось в горле. В Сентфоре ночные звуки редко предвещали что-то хорошее.       Она затаила дыхание, вглядываясь в темноту за окном. Джимми спал на первом этаже, и если это кто-то чужой... Тук. Тук-тук.       Короткий, размеренный стук в стекло заставил её вздрогнуть. Надин осторожно подошла к окну и отодвинула занавеску.       За стеклом, балансируя на козырьке веранды, стоял Руди. Его волосы были взъерошены ветром, куртка расстегнута, а в глазах горело упрямство. Он показал рукой на шпингалет, беззвучно одними губами произнеся: «Открой».       Надин на секунду замерла, но затем, поддавшись какому-то внутреннему порыву, быстро повернула ручку и толкнула раму внутрь. В комнату ворвался холодный ночной воздух Сентфора. — Ты сумасшедший? — прошептала она, во все глаза глядя на него. — Ты мог сорваться! Зачем ты вернулся?       Руди легко перемахнул через подоконник, оказываясь в её комнате, и закрыл за собой окно, отсекая уличный шум. Он тяжело дышал, глядя на неё сверху вниз. — Потому что я не могу уйти, зная, что ты думаешь обо мне бог весть что, — тихо, но твердо сказал он, делая шаг к ней.

***