Позорный побег и старый туалет

Едва серебряные искры, оставшиеся от сэра Николаса, растворились в воздухе, как за углом послышался многоголосый гул. Мелинда не успела даже выдохнуть, когда в коридор вывалилась целая толпа подростков в одинаковых черных мантиях и цветных шарфах. Судя по всему, закончился какой-то урок. Школьники шли, смеясь и толкаясь, но стоило им заметить Мелинду, как гул мгновенно стих. Десятки пар глаз уставились на нее с таким диким округлением, будто она была трехголовым псом. Они таращились на нее даже сильнее, чем, видимо, привыкли таращиться на местную чудачку Трелони. Мелинда опустила взгляд вниз и похолодела. Спускаясь в спешке и тумане жуткого похмелья по веревочной лестнице, она напрочь забыла про одежду. Вернее, верхние слои своих безумных юбок и шалей она сбросила еще в кабинете. Сейчас на ней красовалась лишь тонкая, полупрозрачная ночная сорочка желтоватого цвета, местами прожженная искрами от камина, и полное отсутствие обуви. Костлявые, бледные лодыжки Сивиллы Трелони синели от холода на каменном полу. Из «одежды» на ней оставались только огромные очки и намертво запутавшееся в волосах птичье перо. — Э-э-э… профессор Трелони? — выдавил из себя какой-то рыжий парень, прикрывая учебником рот. Пара девочек постарше прыснули в кулак. — О боже, — пробормотала Мелинда. Чувство профессионального достоинства медиума из Гранд-Вью дало глубокую трещину. — Назад, все назад! Она резко развернулась на голых пятках и, шлепая по ледяным плитам, рванула по коридору в поисках любого укрытия. Подростки позади уже откровенно хохотали. Свернув за первый попавшийся угол, Мелинда увидела тяжелую дубовую дверь с полустертой табличкой «Женский туалет». Не раздумывая ни секунды, она толкнула её и ворвалась внутрь, тяжело дыша и прижимаясь спиной к дереву. Внутри было темно, сыро и пахло застоявшейся водой. Огромные треснувшие зеркала покрылись налетом, а из разбитых кранов уныло капало. Но главное — здесь было тихо. Мелинда сползла по двери, пытаясь унять колотящееся сердце и согреть онемевшие пальцы ног. — Ну и ну! Какая мерзость! — раздался вдруг пронзительный, капризный девичий голос откуда-то из-под потолка. — Профессор Прорицаний явилась ко мне в исподнем! Неужели херес окончательно выжег вам остатки ума, Трелони? Мелинда подняла голову. Из дальней туалетной кабинки плавно выплыла прозрачная, пухлая девочка в круглых очках и школьной форме. Она парила в паре футов над полом, скрестив руки на груди и недовольно кривя рот. От нее веяло такой волной подростковой обиды и упрямства, что Мелинду даже слегка затошнило — дар среагировал мгновенно. — Так, ладно, — она поднялась, пытаясь вернуть себе самообладание, несмотря на нелепый вид. — Ты, должно быть, Плакса Миртл. — Да! Миртл! — взвизгнула девочка, подлетая ближе. — Та самая Миртл, над которой все издеваются! Даже преподаватели теперь приходят сюда, чтобы поглумиться над моим несчастьем! Посмотрите на нее! Сама выглядит как пугалогородное, а еще указывает мне! Миртл резко дернулась, собираясь нырнуть в унитаз, чтобы устроить привычный фонтан брызг, но Мелинда твердо выставила руку вперед: — Стой. Хватит нырять. Мне вообще не до смеха, у меня раскалывается голова, я стою голышом на ледяном полу и мне очень нужно, чтобы меня кто-нибудь просто выслушал. Или хотя бы не орал. Миртл замерла над стульчаком. На ее призрачном лице отразилось крайнее замешательство. Живые никогда не просили ее о помощи, обычно они просто кричали или убегали. — Вы… вам плохо? — подозрительно спросила она. — Мне ужасно, — честно призналась Мелинда, обхватывая себя руками за плечи, чтобы согреться. — Но тебе, похоже, хуже. И это длится уже очень давно, да? Миртл медленно подплыла ближе, зависнув на уровне глаз женщины. В её полупрозрачном взгляде читалось сильное недоверие, смешанное с любопытством. — Мне хуже? Да что вы понимаете! — Миртл сердито шмыгнула носом. — Меня убили прямо здесь! В этом самом туалете! Я просто сидела и плакала, потому что Оливия Хорнби смеялась над моими очками. А потом появилась эта жуткая змея, огромные глаза… и всё! Я умерла прыщавой, одинокой и в очках! А Оливия даже не плакала на моих похоронах! Мелинда, несмотря на колотивший её озноб, внимательно слушала. Она уловила главное: ядро этой застрявшей души держалось не на факте насильственной смерти, а на школьной травле. — Миртл, — она подошла к раковине и оперлась на неё, чтобы стоять было легче. — Сколько лет прошло с тех пор, как тебя не стало? — Больше пятидесяти! — буркнула девочка. — И все эти пятьдесят лет ты сидишь в уборной и пережевываешь обиду на девочку, которая посмеялась над твоими очками? — голос Мелинды звучал спокойно, без жалости, но с глубоким пониманием. — Скажи, где сейчас эта Оливия Хорнби? Миртл растерялась. Она поправила свои призрачные очки. — Ну… я преследовала её какое-то время. На её свадьбе я устроила ужасный беспорядок! Потом Министерство магии запретило мне к ней приближаться, и я вернулась сюда. Наверное, она… уже старуха. Или умерла. — Она прожила жизнь, Миртл. Выросла, состарилась и, скорее всего, ушла дальше, — Мелинда сделала шаг к ней. — А ты наказала саму себя. Ты заперла себя в туалете на полвека. Оливии здесь давно нет. Твоих обидчиков здесь нет. Ты воюешь с призраками своего прошлого, хотя сама стала призраком. Миртл надулась, её губы задрожали, а из глаз покатились крупные серебристые слезы, которые с тихим шипением испарялись, не долетая до пола. — Но это несправедливо! Почему я должна уходить? Меня никто не любил! Здесь меня хотя бы замечают, когда я устраиваю потоп! Если я уйду… обо мне вообще все забудут! — Тебя замечают, потому что ты злишься и мешаешь им, — мягко возразила Мелинда. — Но это не любовь, Миртл. Это просто раздражение. Ты заслуживаешь большего, чем быть местным пугалом для первокурсников. Ты заслуживаешь покоя. Там, впереди, твои прыщи, твои очки и школьные обиды больше не будут иметь значения. Там тебя примут любой. Миртл перестала всхлипывать. Она посмотрела на свои руки, потом на грязные, треснувшие зеркала туалета, в которых веками отражалась её тоска. — Там… правда не будут смеяться? — Обещаю, — женщина тепло улыбнулась. — Тебе тринадцать лет, Миртл. Хватит плакать в школьном туалете. Твое время расти дальше уже пришло. Миртл долго смотрела на неё. Так долго, что Мелинда успела подумать, будто действительно достучалась. Потом призрачная девочка покачала головой. — Нет. — Что? — Нет, — повторила Миртл уже тверже. — Вы не можете этого обещать. Мелинда нахмурилась. — Почему? — Потому что вас там не было. В голосе Миртл не осталось ни капризности, ни истерики. Только усталость. — Вас не было в коридоре, когда они смеялись. Не было в спальне. Не было здесь. Она обвела рукой старый туалет. — Все всегда говорят одно и то же. Что нужно отпустить. Что нужно двигаться дальше. Что обидчики не стоят моих слез. Миртл невесело усмехнулась. — А потом уходят. А я остаюсь. Мелинда молчала. Потому что возразить было нечего. — Может быть, вы правы, профессор, — тихо сказала Миртл. — Может быть, я действительно забыла жить. Она посмотрела на своё отражение в треснувшем зеркале. — Но я пока не готова уходить. Впервые за весь разговор Мелинда почувствовала не обиду, не злость и не жалость. Страх. Обыкновенный детский страх перед неизвестностью. Миртл медленно отплыла назад к кабинкам. — Но спасибо. Она остановилась и неожиданно смущённо поправила очки. — А вам... вам действительно очень идут ваши. После чего стремительно нырнула в ближайший унитаз. Из трубы донеслось гулкое: — И наденьте уже что-нибудь, профессор! Она глубоко вздохнула, чувствуя, как похмельная боль в голове начинает понемногу отступать. По крайней мере, теперь она знала, что не все проблемы решаются одним разговором. Теперь оставалось понять, как выбраться из этого туалета в таком виде и найти хоть какую-то одежду.