Хрустальные надежды и терпкий херес

Мелинда захлопнула за собой тяжелую створку люка и без сил повалилась на ковер прямо у входа. Сквозь плотную ткань сорочки сразу проступила жесткая ворса. Сердце колотилось в ушах как сумасшедшее, а на коже все еще горели места, где ее прижимало к полу тяжелое тело Снейпа. От Сивиллиных костлявых плеч и ребер до сих пор исходило фантомное ощущение чужих, сильных рук и прохладного шелка черной мантии. — Это просто бред. Дикий, затянувшийся кошмар, — прошептала она в темноту комнаты. Она поднялась и наощупь побрела вглубь кабинета. Без очков мир вокруг превратился в мешанину из темных силуэтов и размытых бликов от тлеющих в камине углей. Похмелье Сивиллы, мучившее ее весь день, почти полностью сошло на нет. На смену ему пришла звенящая, пугающая трезвость. Мелинда села на кушетку, обхватив колени руками. Ее бил мелкий озноб — то ли от пережитого холода в коридорах, то ли от дикого стресса. Ей, обычной женщине из пригорода Нью-Йорка, владелице антикварной лавки, только что пришлось упасть с лестницы в объятия угрюмого мага, а до этого — отправить на тот свет троих призраков. Масштаб происходящего не укладывался в голове. Взгляд девушки наткнулся на тумбочку. Там, едва заметно поблескивая в полумраке, стоял тот самый пузатый графин. Сивилла Трелони явно держала в нем свои запахи и секреты. Мелинда протянула руку, вытащила стеклянную пробку и принюхалась. Густой, сладкий и терпкий аромат испанского хереса ударил в нос. В обычной жизни она редко пила крепкий алкоголь. Но сейчас, в чужом теле, в чужом мире, на грани истерики, ей до безумия захотелось сделать хотя бы глоток. Забыться. Отключить эту пугающую трезвость. Оглушить дар медиума, который продолжал улавливать эхо вековой боли замка. Она припала губами прямо к горлышку графина. Обжигающая, приторная жидкость обожгла горло, заставив ее закашляться. Мелинда сделала еще один глоток, затем третий. Приятное, тяжелое тепло мгновенно разлилось по венам Сивиллы, расслабляя напряженные мышцы. — Пожалуйста… — она со стуком поставила графин обратно и забралась под тяжелые, пахнущие лавандой одеяла. — Пусть я просто закрою глаза. Пусть это окажется дурацким, слишком реалистичным сном. Я проснусь в Гранд-Вью. Джим будет жарить бекон на кухне. А призраки… призраки будут приходить как обычно, по одному, в мою лавку. Просто дайте мне проснуться дома. Она зажмурилась так сильно, что под веками поплыли цветные круги. Алкоголь и чудовищная усталость сделали свое дело — сознание начало медленно проваливаться в темноту. Убаюкивая себя этой надеждой, Мелинда заснула.

***

Но это был не сон. Утро встретило ее не запахом жареного бекона и не мягким светом американского солнца. Она проснулась от того, что в глаза безжалостно бил яркий луч, пробившийся сквозь щель в тяжелых шторах башни. Она резко села на постели, оглядываясь по сторонам. Вокруг по-прежнему громоздились пуфики, на столах тускло поблескивали хрустальные шары, а в воздухе висел застоявшийся запах хереса и сушеных трав. На полу сиротливо лежала сброшенная ночью шаль. Мелинда опустила взгляд на свои руки — длинные, худые пальцы Сивиллы с обкусанными ногтями. Она все еще была здесь. Заперта в теле чужой женщины, в чужом мире, где магия была обычным делом. И хуже всего было то, что в дверь башни Прорицаний уже кто-то настойчиво, громко и требовательно стучал. Шаги за дверью были тяжелыми и слишком знакомыми. Северус Снейп пришел за своим обещанным разговором.