Глава 6 Побег из Азкабана

«Кровь — это не только то, что течёт в жилах. Это ещё и проклятие, которое ты носишь в себе, даже если не знаешь о нём.» — Сириус Блэк, из письма Гарри Поттеру (неотправленного) Линда не была в Хогвартсе ровно четырнадцать месяцев. Четырнадцать месяцев, три недели и два дня — если считать точно. Она не считала. Правда. Просто календарь на кухне их съёмной квартиры в Лондоне, которую она снимала с двумя другими мракоборцами-стажёрами, постоянно попадался на глаза. — Ты опять смотришь на эту дату? — спросила её соседка, Кира, аврор со стажем в три года, когда увидела, как Линда застыла с чашкой кофе у календаря. — Какое сегодня число? — Первое сентября, — ответила Линда. — День, когда Хогвартс-экспресс отправляется на север. — Скучаешь по школе? — Нет, — солгала Линда. — Просто вспоминаю. Она не добавила кого она вспоминает. Это было лишним. Год с лишним прошёл с тех пор, как она сдала СОВ и покинула Хогвартс. Шестой и седьмой курсы пролетели в учёбе, подготовке к ЖАБА и первых тренировках с аврорами. Нимфадора, её старшая сестра, уже работала в Отделе Тайн и иногда брала Линду на «экскурсии» — показывала, как работает настоящий мракоборец, чем сильно пугала их мать. — Ты её убьёшь, — говорила Андромеда по совиной почте. — Она ещё ребёнок. — Ей девятнадцать, мам, — отвечала Нимфадора. — В её возрасте я уже ловила первого тёмного мага. — И чуть не погибла. — Но не погибла же. Линда читала эти письма и улыбалась. Семья — даже такая неидеальная, с вечными ссорами родителей и побегами отца в запой — была единственным, что держало её на плаву в те дни, когда воспоминания о подземельях становились слишком яркими. Она не видела Снейпа с того самого последнего занятия. В Хогвартсе он по-прежнему преподавал, по-прежщему ходил по коридорам в своей чёрной мантии, но Линда была теперь слишком взрослой для школы. Она заканчивала седьмой курс, сдала ЖАБА (снова «Выдающийся» по зельям, хотя на этот раз без дополнительных занятий), и в июне 1993 года получила значок стажёра мракоборца. Её мечта сбывалась. Но почему-то внутри было пусто. В октябре 1993 года грянула новость, от которой содрогнулся весь магический мир. Сириус Блэк сбежал из Азкабана. Линда узнала об этом от Нимфадоры, которая ворвалась в их квартиру в два часа ночи, разбудив всех соседей громким хлопком аппарации. — Ты не поверишь, — выдохнула она, падая на диван. — Блэк сбежал. — Какой Блэк? — спросила заспанная Кира. — Сириус Блэк. Тот самый. Который убил тринадцать человек одним заклинанием. Который предал Поттеров. Который двенадцать лет сидел в Азкабане и вдруг взял и испарился. Линда села на кровати, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Блэк. Эта фамилия была ей знакома, но отчего-то сегодня она звучала особенно зловеще. — Его ищут? — спросила она. — Вся магическая Британия. Министерство в панике. Дамблдор лично распорядился усилить охрану Хогвартса. — Нимфадора провела рукой по лицу. — Говорят, он охотится за Поттером. Хочет закончить дело Волдеморта. Линда не спала всю ночь. Она лежала в темноте и думала о Блэке, о Поттере, о том, что где-то там, в замке, который она знала как свои пять пальцев, сейчас готовятся к осаде. И о том, что он — Снейп — наверняка в центре этих приготовлений. «Надеюсь, он в порядке», — подумала Линда. И тут же рассердилась на себя за эту мысль. Она не должна была о нём думать. Он оттолкнул её. Сказал, что это было бы неразумно. Так почему же она продолжала надеяться? Ноябрь принёс новые вести. Блэка видели в Хогсмите. Поттер был в опасности. Дементоры охраняли школу. Линда читала «Ежедневный пророк» каждое утро, задерживаясь на статьях о ситуации в Хогвартсе дольше, чем требовалось. — Ты следишь за кем-то конкретным? — спросила Кира, заметив, как Линда водит пальцем по строчкам о преподавательском составе. — Нет, — слишком быстро ответила Линда. — Просто... интересно, как там мои бывшие учителя. — Ага, — протянула Кира с таким видом, который ясно говорил: «Я тебе не верю, но спрашивать не буду». Линда задвинула газету подальше и сосредоточилась на работе. Её первое настоящее задание — патрулирование Лютного переулка в компании старшего мракоборца Кингсли Брустведа. Она была горда, что ей доверили такое ответственное дело, и упрямо гнала от себя мысли о Хогвартсе. Но мысли возвращались. Они всегда возвращались. Весной 1994 года всё пошло кувырком. Линда получила письмо от Дамблдора — лично, с золотой печатью директора Хогвартса. Внутри было всего несколько строк: «Мисс Тонкс, ваше присутствие в школе необходимо. Ситуация требует доверенных лиц. Прибудьте завтра к полудню. А. Д.» Линда перечитала письмо пять раз, пытаясь понять, что могло случиться. Её первая мысль была о Снейпе — жив ли он, не ранен ли, не случилось ли чего. Вторая — о сестре, которая тоже могла быть в опасности. — Езжай, — сказала Кира, увидев её лицо. — Раз Дамблдор зовёт, значит, дело серьёзное. Линда собралась за час. Мантия мракоборца, палочка, набор зелий первой помощи — всё, что полагалось. И маленькая книга — тот самый подарок, который она получила на Рождество два года назад, «Продвинутое зельеварение» с пометками на полях. Она взяла её не зачем-то. Просто не смогла оставить. Хогвартс встретил её ветром и дождём. Замок выглядел так же, как в день её выпуска, — величественный, древний, полный тайн. Но воздух был другим: напряжённым, как перед бурей. Линда прошла через Большой зал, где обедали ученики, и поймала на себе несколько взглядов. Она была в форме мракоборца — тёмно-синей мантии с серебряной пряжкой, — и это выделяло её среди преподавателей в обычных школьных одеждах. — Мисс Тонкс, — раздался голос МакГонагалл, когда Линда поднималась по лестнице к кабинету директора. — Рада вас видеть. Вы выглядите... взрослой. — Спасибо, профессор. — Линда улыбнулась. — Вы тоже не изменились. — Льстите. — МакГонагалл кивнула на дверь. — Директор ждёт. Дамблдор сидел за своим столом, и в его глазах за очками-половинками Линда увидела усталость, которой раньше не замечала. — Мисс Тонкс. — Он поднялся. — Благодарю, что пришли. — Вы сказали, это срочно, сэр. — Да. — Дамблдор обошёл стол и остановился у окна, за которым серое небо сливалось с серым озером. — Речь идёт о Сириусе Блэке. Линда замерла. — Я знаю, кто он. Предатель. Убийца. Псих. — Всё не так просто, — сказал Дамблдор. — Блэк не предатель. Он невиновен. Линда почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Что? — Сириус Блэк был подставлен. Настоящий предатель — Питер Петтигрю, которого все считают погибшим. И он сейчас находится здесь, в Хогвартсе, в обличье крысы — домашнего животного Рона Уизли. Линда открыла рот, закрыла. Она не знала, что сказать. — Вы хотите, чтобы я...? — Чтобы вы помогли нам схватить Петтигрю и освободить Сириуса. — Дамблдор повернулся к ней. — Но есть ещё кое-что. То, о чём вы не знаете. Он замолчал, собираясь с мыслями. — Сириус Блэк — ваш дядя. Он брат вашей матери, Андромеды. Она была исключена из рода Блэков за то, что вышла замуж за магглорождённого, но кровные узы не расторгаются. Сириус — ваша семья. Линда села. Ей показалось, что стены кабинета наклонились. — Моя мать... она никогда не говорила. — Она пыталась защитить вас. Блэки — могущественная, но очень опасная семья. Многие из них были Пожирателями смерти. Ваша мать хотела, чтобы вы росли вдали от этой грязи. — Но Сириус... — Линда подняла глаза. — Он не был Пожирателем? — Нет. И он заплатил за это двенадцатью годами в Азкабане. — Дамблдор вздохнул. — Мисс Тонкс, я прошу вас о помощи не только как директор школы, но и как человек, который верит в справедливость. Помогите нам исправить ошибку, которой двенадцать лет. Линда кивнула. Внутри всё кипело — гнев на мать, которая скрывала правду; страх перед тем, что ей предстоит; и странное, почти неуместное чувство гордости. Она была Блэк. Она была частью этой древней, проклятой семьи. И, возможно, именно это поможет ей наконец понять, почему Снейп ненавидел её так сильно, когда узнал её фамилию. Он знал. Он всегда знал, кто она. План был простым: Петтигрю прятался в гриффиндорской башне в обличье крысы, и его нужно было выманить. Гарри Поттер и его друзья были в курсе — Дамблдор решил посвятить их в ситуацию, потому что речь шла о судьбе крёстного Гарри. Линде поручили отвлечь преподавателей, которые могли помешать — Флитвика, Спраут и, самое сложное, Снейпа. — Снейп будет проблемой, — сказал Дамблдор. — Он ненавидит Блэка и сделает всё, чтобы помешать его побегу. Вам придётся задержать его. — Как? — спросила Линда. — Используйте ваши... отношения. Линда посмотрела на директора с ужасом. — У нас нет отношений, профессор. — Возможно, формально. Но я не слеп. — Дамблдор улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на грусть. — Идите. Время не ждёт. Она нашла Снейпа в подземельях, как и предполагала. Он сидел в своём кресле за столом, склонившись над пергаментом, и не поднял головы, когда она вошла. Только его пальцы — те самые, которые она помнила так хорошо — замерли на секунду, а потом продолжили писать. — Профессор, — сказала Линда, чувствуя, как сердце колотится в горле. — Мне нужно с вами поговорить. — Я занят, — ответил он, не глядя на неё. — И вы нарушаете правила, входя сюда без приглашения. — Дамблдор пригласил меня. — Дамблдор приглашает многих. Это не значит, что я обязан с вами разговаривать. Линда сделала несколько шагов к его столу. Комната не изменилась — те же стены, та же мебель, тот же запах ингредиентов и старых книг. Но всё казалось другим. — Я пришла не просто так, — сказала она. — Я пришла поговорить о Сириусе Блэке. Снейп поднял голову. Его глаза — чёрные, холодные — впились в неё с такой силой, что Линда почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Что вы знаете о Блэке? — спросил он ледяным тоном. — Всё. — Линда выдержала его взгляд. — Я знаю, что он мой дядя. Я знаю, что он невиновен. И я знаю, что вы ненавидите его. Снейп медленно поднялся из-за стола. — Ваш дядя, — повторил он. — Ваш дядя, который предал лучшего друга. Ваш дядя, который отправил Джеймса и Лили Поттер на смерть. Ваш дядя, который... — Он не предавал! — выкрикнула Линда. — Предатель — Петтигрю! И он здесь, в замке! Сегодня мы его поймаем, и Блэка оправдают! Тишина. Такая густая, что можно было резать ножом. Снейп смотрел на неё, и в его глазах Линда видела борьбу — между ненавистью, которая горела в нём двенадцать лет, и правдой, которую она только что сказала. — Вы лжёте, — прошептал он. — Нет. — Линда подошла ближе. — Я никогда не лгала вам, профессор. Ни о чём. Даже о том, кем была. — Ты — Блэк! — Снейп почти кричал. — Вы, Блэки, все одинаковы! Предатели и лжецы! Твоя мать предала свою семью, твой дядя предал своих друзей, а ты... — Я — это я! — Линда повысила голос, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я не моя мать. Не мой дядя. Не моя семья. Я — Линда Тонкс. Та, которая сидела на этих занятиях. Та, которая варила дурацкие зелья и получала от вас «приемлемо». Та, которая... Она замолчала, потому что слова кончились. Потому что смотреть в его глаза, полные ненависти и боли, было невыносимо. — Я думала, вы другая, — сказал Снейп, и его голос упал до шёпота. — Но вы, Блэки, все одинаковы. Он отвернулся к окну, давая ей время уйти. Линда стояла, чувствуя, как мир рушится вокруг неё. Она знала, что он оттолкнёт её. Знала, что новость о её родстве с Блэком станет ударом. Но она не ожидала такой жестокости. — Ты не веришь мне, — сказала она, и это был не вопрос. — Я не верю никому, — ответил Снейп, не оборачиваясь. — Даже после всего? — Её голос дрожал. — После того, как я доказывала тебе год? После того, как я делала всё, что ты просил? После того, как... — Уходи. Линда постояла ещё несколько секунд, глядя на его спину — прямую, напряжённую, отгороженную от всего мира чёрной тканью. — Хорошо, — прошептала она. — Но когда всё это закончится, и ты поймёшь, что я была права, не жди, что я приду к тебе первой. Она вышла и захлопнула дверь. В коридоре, оставшись одна, она прислонилась к стене и позволила себе разрыдаться. Не потому, что он обидел её — она привыкла к его обидам. А потому, что она увидела в его глазах ту самую боль, которую пыталась исцелить два года. И поняла, что не сможет. Никто не сможет. Кроме него самого. Петтигрю поймали в ту же ночь. Гарри, Гермиона и Рон выманили его из башни, и в Выручай-комнате состоялась сцена, которую Линда не забудет никогда: человек, превращающийся из крысы обратно в человека, мольбы о пощаде, крики Блэка, который хотел убить предателя собственными руками. Линда стояла в стороне и смотрела. Её дядя — высокий, измождённый, с глазами, которые видели Азкабан изнутри двенадцать лет, — был похож на призрака. Но в его взгляде, когда он увидел её, мелькнуло что-то человеческое. — Ты Линда, — сказал он. — Дора рассказывала о тебе. Ты похожа на мать. — Спасибо, — ответила Линда, не зная, комплимент это или оскорбление. — Не за что. — Сириус усмехнулся. — Андромеда была лучшей из нас. Единственной, у кого хватило смелости уйти. Петтигрю передали министерству. Сириуса временно поселили в Хогвартсе, в комнате на седьмом этаже, под охраной. Дамблдор обещал, что в ближайшее дело пересмотрят и Блэка оправдают. Линда должна была вернуться в Лондон, но попросила остаться ещё на несколько дней — помочь с охраной, побыть с дядей, который был ей почти чужим, но всё же родным. — Осторожнее со Снейпом, — сказал Сириус, когда они сидели в его временной комнате и пили чай. — Он опасен. — Я знаю, — ответила Линда. — Нет, ты не понимаешь. — Сириус наклонился вперёд, и в его глазах Линда увидела что-то тёмное. — Он был Пожирателем. Смерти. Он предал их, да, но он был одним из них. Он знает такие проклятия, о которых ты даже не слышала. И он ненавидит Блэков. Всех. Включая тебя. — Он не ненавидит меня, — тихо сказала Линда. Сириус посмотрел на неё долгим взглядом, а потом вдруг рассмеялся — горько, надрывно. — Ты влюблена в него, — сказал он. — Господи, Тонкс, ты влюблена в Снейпа. Линда не ответила. Потому что отрицать было бессмысленно. — Ты сошла с ума, — сказал Сириус, но в его голосе не было злости. — Абсолютно сошла с ума. Но, знаешь... — он замолчал, — ...может быть, это именно то, что ему нужно. Кто-то, кто сможет увидеть в нём человека. — Ты так думаешь? — Нет. — Сириус покачал головой. — Я думаю, что это кончится катастрофой. Но я также думаю, что если кто-то и способен пробить его броню, то только человек, который не боится его ненависти. Ты не боишься? Линда подумала о его глазах, о его ледяном голосе, о его словах: «Вы, Блэки, все одинаковы». — Боюсь, — призналась она. — Но я боюсь не его. Я боюсь, что он никогда не позволит себе поверить мне. Сириус вздохнул. — Тогда готовься к долгой осаде. Снейп — это крепость, которую не брали годами. Возможно, её вообще нельзя взять. — Я попробую, — сказала Линда. И в этом «попробую» было столько упрямства, что Сириус снова рассмеялся. — Ты определённо Блэк, — сказал он. — Только Блэк может быть настолько глуп и храбр одновременно. Линда покинула Хогвартс через три дня, так и не поговорив со Снейпом снова. Она видела его в Большом зале на завтраке, на обеде, на ужине. Он смотрел сквозь неё, как сквозь пустое место. И каждый раз её сердце сжималось от боли. В последний день, когда она стояла у входа в замок, готовясь аппарировать в Лондон, она услышала за спиной шаги. — Мисс Тонкс. Она обернулась. Снейп стоял в десяти шагах от неё, и его лицо было непроницаемым. — Профессор. — Вы были правы. — Он сказал это так тихо, что Линда едва расслышала. — Насчёт Петтигрю. Блэк невиновен. Линда ждала. Ждала извинений. Ждала слов, которые могли бы объяснить его поведение. Их не последовало. — Спасибо, что сказали, — ответила она. — Это много для меня значит. Она повернулась и шагнула в пространство. Когда она исчезла, Снейп стоял на том же месте ещё долго. Он хотел сказать ей что-то ещё. Что-то, что не смог сказать ни в тот день в подземельях, ни сейчас. «Прости», — хотел он сказать. «Прости, что я такой. Прости, что не могу быть другим». Но он не умел. Никогда не умел. И, возможно, уже не научится. Продолжение следует... Глава 7 «Два года тишины» «Иногда молчание говорит громче криков. Иногда отсутствие — это единственный способ быть рядом.» — Из письма неизвестного солдата Первой магической войны Два года. Два года Линда не видела Снейпа, не считая случайных встреч на собраниях Ордена Феникса, куда её пригласили после того, как она сдала экзамен на полноправного мракоборца. Два года она смотрела на него через длинный стол в доме на площади Гриммо, где собирались члены Ордена, и делала вид, что ей всё равно. Два года он смотрел сквозь неё, как сквозь привидение, и разговаривал только по делу. — Хорошо, что вы пришли, Тонкс, — сказал ей как-то Аластор Грозный Глаз. — Нам нужны молодые и сильные. Снейп будет обучать вас методам маскировки. Его методы самые эффективные. — Я справлюсь, — ответила Линда. — Не сомневаюсь. — Грозный Глаз хмыкнул. — Только не дайте ему сломать вас. Он умеет быть жестоким. — Я знаю. Она знала. Но теперь она была не наивной пятикурсницей, которая боялась его криков. Она была мракоборцем, который прошёл через огонь и воду. И если он думал, что может её сломать, он ошибался. На первом же занятии по маскировке он сказал ей: — Вы носите свою фамилию как клеймо, Тонкс. Это первое, на что обращают внимание враги. Блэк — это проклятие. Вы должны от него избавиться. — Я не могу избавиться от своей крови, профессор, — ответила Линда. — Так же, как и вы. Снейп замер. На секунду — всего на секунду — в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Умный ответ, — сказал он. — Но бесполезный. Давайте перейдём к делу. Занятия прошли без эксцессов. Линда делала всё, что он просил, не спорила, не задавала лишних вопросов. Но между ними висело напряжение — не то, которое было раньше, а другое, более взрослое, более опасное. Она заметила, что он похудел. Что под его глазами залегли тени глубже, чем раньше. Что он выглядел так, будто нёс на плечах груз, который мог раздавить кого угодно. Она хотела спросить, что случилось. Но не спрашивала. Потому что он не ответил бы. Или ответил бы, но не так, как ей хотелось. Осенью 1995 года Нимфадора объявила, что встречается с Римусом Люпином. — Ты серьёзно? — спросила Линда, когда сестра пришла к ней в гости. — С Римусом? С профессором Люпиным? Который на десять лет старше? — На тринадцать, — поправила Нимфадора. — И мне всё равно. — Дора, он же оборотень. — И что? — Нимфадора поджала губы. — Я его люблю. А он любит меня. И если ты скажешь ещё хоть слово против, я превращу твои волосы в зелёных червячков. Линда рассмеялась. — Я не против. Я просто... — она запнулась, — ...завидую. Что у вас всё получается. Что вы не боитесь. Нимфадора посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты всё ещё думаешь о нём? — спросила она тихо. — Я всегда думаю о нём, — призналась Линда. — Каждый день. Каждую ночь. Я просыпаюсь и думаю, жив ли он. Засыпаю и думаю, сможет ли он когда-нибудь простить меня за то, что я Блэк. — Он ненавидит Блэков, а не тебя, — сказала Нимфадора. — И если он не видит разницы, значит, он не стоит того, чтобы ты мучилась. — Я знаю. Но это не помогает. Нимфадора вздохнула и обняла сестру. — Всё наладится, — прошептала она. — Или не наладится. Но ты справишься. Ты сильная. — Я устала быть сильной, — ответила Линда. — Иногда хочется быть слабой. Просто... позволить себе упасть и знать, что кто-то поймает. — Ты найдёшь такого человека, — сказала Нимфадора. — Или не найдёшь. Но ты справишься. Ты всегда справлялась. Линда кивнула. Она справилась. Она всегда справлялась. Но иногда — особенно по ночам, когда Лондон затихал и оставалась только она и её мысли — ей казалось, что "справиться" — это не жизнь. Это существование. А она хотела жить. В июне 1996 года Линда участвовала в битве в Отделе Тайн. Это было похоже на ад. Проклятия летали со всех сторон, стены рушились, крики смешивались с воплями дементоров, которые каким-то чудом проникли в здание Министерства. Линда сражалась плечом к плечу с Нимфадорой, с Сириусом, с Римусом. Она видела, как Гарри, маленький и испуганный, отбивается от Пожирателей смерти с упорством, которому можно было позавидовать. А потом она увидела её. Беллатриса Лестрейндж — её двоюродная сестра, женщина с безумными глазами и палочкой, извергающей смерть. — А вот и моя маленькая племянница! — закричала Беллатриса, когда увидела Линду. — Такая похожая на твою предательницу-мать! Иди сюда, я научу тебя уважать семейные традиции! Она взмахнула палочкой, и зелёная вспышка — Линда узнала это проклятие, все мракоборцы знали его, — полетела прямо в неё. Линда не успела увернуться. Она стояла, смотрела на приближающуюся смерть и не могла пошевелиться. А потом кто-то оттолкнул её. — Авада Кедавра! — крикнула Беллатриса. Зелёный луч ударил в стену в дюйме от головы Линды. Она упала на пол, а рядом с ней, тяжело дыша, лежал... — Профессор? — выдохнула она. Северус Снейп прикрывал её своим телом. Его лицо было бледным, глаза — дикими. — Вы живы? — спросил он. — Да. — Бегите! — Он поднялся на ноги и отправил заклинание в сторону Беллатрисы. — Я прикрою! Линда не стала спорить. Она вскочила и побежала к выходу, уворачиваясь от проклятий, которые летели со всех сторон. Только когда они оказались в безопасном коридоре, она остановилась. — Спасибо, — прошептала она. — Вы спасли мне жизнь. Снейп молчал. Он стоял, прислонившись к стене, и его дыхание было тяжелым, прерывистым. — Не благодарите, — сказал он наконец. — Это моя работа. — Нет. — Линда подошла ближе. — Это было не по работе. Вы прикрыли меня собой. Вы рисковали своей жизнью ради меня. Снейп поднял на неё глаза — чёрные, усталые, полные чего-то, что она боялась назвать. — Я не мог позволить ей убить вас, — сказал он тихо. — Не потому, что вы мракоборец. Не потому, что вы Тонкс. А потому, что... Он замолчал. — Потому что? — спросила Линда, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Потому что, — повторил Снейп, и в его голосе проскользнуло что-то хрупкое, почти сломленное, — вы были правы. Я не ненавижу вас за Блэка. Я ненавижу себя за то, что не могу... Он не договорил. Повернулся и ушёл. Линда осталась стоять в коридоре, прижимая руки к груди, где сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Он не договорил. Но она поняла. Он не мог. Не потому, что не хотел. А потому, что боялся. И это знание — опасное, запретное, сладкое — наполнило её надеждой, которую она так долго