Битва за башню

Не все были рады освобождению Имира. Брат Солана, видя, что маги колеблются, выкрикнул: — Он — лжец! Это демон, принявший облик ребёнка! Убейте его! Пять магов Аранеи послушались — одновременно ударили световыми плетьми в сторону лежащего Имира. Кайнан успел создать ледяную стену — но она треснула под напором чужой магии. — Они не остановятся, — крикнула Лиана. — Имир без сознания, книга разрушена! У нас нет больше козырей! — У нас есть мы, — ответил Кайнан и шагнул вперёд, закрывая Имира собой. — Имир — единственный шанс на мир. Я не дам его убить. Глава инквизиции колебался. Глава охотников — тоже. А потом случилось неожиданное: некоторые маги Света и Тени, которые видели всё своими глазами, вышли вперёд и встали рядом с Кайнаном. — Я верю ему, — сказала молодая инквизиторша. — Солан был монстром. Он пытал пленных. Я молчала годами, но больше не буду. — Я тоже, — ответил охотник из Морвейна. — Мы убиваем детей, потому что нам сказали, что они — враги. Может, хватит Брат Солана зарычал. — Тогда сдохните все! Он поднял руку и выпустил в толпу боевое заклинание — такое сильное, что оно убило бы и своих, и чужих. Лиана увидела это за секунду до того, как он выпустил заклинание. Эмпатия взвыла, переполненная чужим гневом. И она сделала единственное, что могла — выбросила вперёд всю свою эмоциональную силу, превратив её в волну. Не магию — чистую, сырую, человеческую боль. Волна накрыла брата Солана. Он замер, ослеплённый чужими чувствами — страхом, отчаянием, надеждой, усталостью. Его заклинание развеялось, не долетев до цели. Лиана упала на колени, обессиленная. — Жива? — спросил Кайнан, подбегая. — Жива, — прошептала она. — Но больше так не могу. Эмпатия выжжена. — Ты спасла всех, — он поднял её на руки. — Отдыхай. Брата Солана скрутили свои же. Глава инквизиции, наконец, принял решение. — Арестовать его, — сказал он. — И начать расследование о преступлениях инквизиции за последние 300 лет. Глава охотников кивнул. — С нашей стороны — тоже. Хватит крови. Маги расходились. Имир, очнувшийся и шатающийся, смотрел на них. — Вы сделали это, — прошептал он. — Вы остановили их словами. Без жертв. Без ритуалов. Спасибо. — Не нас благодари, — ответил Кайнан, держа Лиану на руках. — — Благодари её. Она вырвала страницу. Она отказалась торговать именами. Имир подошёл, коснулся лба Лианы своими пальцами — и золото-серебряный свет перелился в неё. — Я возвращаю тебе воспоминание о матери, — сказал он. — И всех вкусов. И запахов. Ты заслужила. Лиана открыла глаза. На мгновение она снова увидела мать — живую, смеющуюся, пахнущую яблоками и корицей. Пироги по воскресеньям. Колыбельные на мёртвом языке. Смерть в пятьдесят три — и слова «ты стоил того». — Мама, — прошептала она, и слёзы потекли по щекам. Кайнан прижал её крепче. — Всё хорошо, — сказал он. — Теперь всё будет хорошо.