Глава 13. Цена человеческой души

Из-за дорабатывания плана по переносу Коросты из общежития, переживаний из-за своей «Молнии» и подготовки к новым урокам по борьбе с дементорами, Гарри казалось, что его вот-вот разорвёт на части. Теперь ему было почти невозможно заснуть в общежитии, и он гадал, нет ли среди них седьмого, ранее неизвестного человека. Эд, как он заметил, дольше всех не спал, словно дежурил. Рон перестал выпускать Коросту из переноски, чтобы тот спал на кровати, и теперь держал его в клетке на комоде. «На случай, если этот кот нападет на нас посреди ночи.» — говорил он Коросте, хотя его смущение было очевидно. Он перестал брать Коросту с собой на занятия, предоставив им больше свободы для общения. Если крыса действительно была анимагом, ему не стоило подслушивать их планы по проверке теории. Уинри рассказывала им о ходе работы над новой клеткой перед каждым занятием по заклинаниям и трансфигурации. — Последние детали я получила на Рождество, так что осталось только собрать все воедино. — сказала она в первую неделю после откровения. — Что касается защитных чар, то я в основном добавлю те, что ограничивают размер, чтобы он не мог снова превратиться. Они довольно сложные, но ничего невозможного нет». Тем не менее им нужно было убедить потенциального анимага в необходимости переноса, поэтому они при любой возможности ставили под сомнение безопасность новой клетки. — В объявлении было указано, как долго должны действовать чары? — Это новая вмятина или она была изначально? — Пожалуйста, пусть это повисит до следующего похода в Хогсмид, а потом мы обновим чары… Гарри надеялся, что они не так напугают Коросту, что она раньше времени покинет этот мир. После каждого урока трансфигурации Гарри спрашивал у Макгонагалл, как обстоят дела с его метлой, но всегда получал один и тот же неутешительный ответ. — Мы все еще работаем над этим. — сказала она. — Если вы будете задавать еще больше вопросов, мы не успеем сделать все быстрее. После того, как они с Роном помирились с Гермионой, она стала гораздо активнее поддерживать его попытки вернуть метлу. — Как только профессора скажут, что она безопасна, ты сможешь ею пользоваться! — сказала она. — Я уверена, что она будет готова к твоему следующему матчу. Я изучила руководство по безопасному обслуживанию мётел, такие проверки занимают максимум несколько недель... Гарри ценил ее попытки подбодрить его, но чем больше дней проходило без новостей, тем меньше у него оставалось надежды. Оливер Вуд, похоже, придерживался того же мнения: он снова одолжил Гарри свой каталог «Какую метлу выбрать?» и посоветовал что-нибудь выбрать. — Это не значит, что я потрачу деньги впустую… — попытался он представить ситуацию в позитивном ключе. — «Молния» была подарком, а запасная метла никогда не помешает. Но заказать новую метлу означало бы отказаться от «Молнии», на что Гарри не был готов. Поэтому он продолжал искать отговорки, чтобы не заказывать, и надеялся, что это не обернется против него. Одна из их тренировок совпала по времени с тренировкой Пуффендуя и началась сразу после их тренировки. В конце их последней тренировки он заметил Диггори. Для такого высокого парня он был очень ловким ловцом. Если бы у Гарри была «Молния» или даже его старый «Нимбус», он чувствовал бы себя уверенно, но при мысли о том, что по умолчанию ему достанутся «Стреляющие звёзды» старой школы, его уверенность пошатнулась. Тем не менее он рассудил, что, если прижмет, он сможет заказать метлу за два дня до матча и доплатить за экспресс-доставку. Так он сможет хотя бы раз полетать перед матчем. Но больше всего его разочаровало то, что он не смог освоить заклинание Патронуса. Люпин заверил его, что это нормально и он ожидал такого результата, учитывая сложность заклинания, но Гарри не мог сдержать разочарования. Их еженедельные занятия продолжались до февраля, за исключением одной недели, когда Люпин снова загадочным образом заболел. — Это закономерность, разве вы не видите? — сказала им Гермиона тем утром. — Он так часто болеет... — Может, у него просто слабый иммунитет? — перебил ее Эд. — Серьезно, не давите на него. Всякий раз, когда разговор заходил о болезни Люпина, казалось, что Эд и Гермиона ведут совершенно другую беседу, в которой Гарри не понимал скрытого смысла. Он переживал за Люпина, но в ту ночь попытался самостоятельно сотворить Патронуса. Однако, на каком бы счастливом воспоминании он ни сосредоточился, у него получался только серебристый туман. Он знал, что его нынешняя магия может задержать дементора, но не заставит его исчезнуть. Этого было недостаточно. Все члены команды «Аместрис» посетили хотя бы один урок по защите от дементоров, обычно держась в задних рядах, чтобы не спровоцировать появление боггарта. Судя по боггартам Эда, Линга и Грида, Гарри был уверен, что у остальных они такие же жуткие. Из всей компании лучше всего с Патронусом справились Ал и Линг, которые смогли создать такой же серебристый туман, как и Гарри, и достигли того же уровня. До матча между Гриффиндором и Пуффендуем оставалось всего несколько дней. Матч между Слизерином и Когтевраном завершился в пользу змей, но, как и в прошлый раз, победа была минимальной. — Они выиграли только потому, что звездный ловец Когтеврана не смог выйти на поле. — сказал Вуд команде. — К несчастью для нас, она вернется к нашему матчу с ними через несколько недель. Но давайте пока сосредоточимся на Пуффендуе. — Честно говоря, я удивлен, что Малфоя до сих пор не выгнали за то, что он одерживает победы только по мелочам. — сказал Фред. — Оставьте метлы, а ловца уберите! — добавил Джордж. — Теперь его отец не может отозвать подарок. — Не надо подсказывать слизеринцам, как улучшить их команду. — неодобрительно сказал Вуд. Тренировка закончилась тем, что Вуд снова посоветовал Гарри заказать новую метлу. Гарри начал понимать, что у него не осталось выбора. Но на следующее утро стресс из-за метлы почти полностью прошёл. В тот день у Гарри был плотный график: гора домашней работы и вечерний урок по защите от дементоров. Он уже подумывал о том, чтобы попросить Гермиону поделиться с ним своей стратегией, позволяющей быть в двух местах одновременно. Он был бы рад полезным советам. Первым уроком в этот день были чары, и Уинри сообщил им новость, которая одновременно радовала и нервировала. «Клетка готова». С этого момента Короста стала для него важнее всего, и только чудом он смог сосредоточиться на лекции профессора Флитвика. Группа решила пропустить обед, чтобы встретиться в библиотеке, где Уинри показала им клетку. По мнению Гарри, устройство было небольшим — как раз таким, чтобы Короста мог в нем развернуться. Большинство стенок были сделаны из соединенных между собой металлических листов. — Если повернуть эту ручку сбоку, стены поднимутся. — сказала Уинри и показала, как это делается. Она повернула ручку, и стены раздвинулись, обнажив пересекающиеся прутья, которые не давали выбраться наружу. Только в одной секции было отверстие, достаточно большое, чтобы просунуть туда еду. Рон поморщился от отвращения. — Не очень-то удобно… — Так и должно быть. — сказал Эд. — Помните, мы исходим из предположения, что Короста — человек. Наша главная задача — изолировать его. Рон кивнул. — Если Короста — обычная крыса, я попрошу вас сделать мне нормальную клетку, когда все закончится. Уинри улыбнулась. — Справедливо. Теперь, помимо чар, ограничивающих размер, металл усилен защитными чарами. Здесь также есть чары консервации, чтобы еда дольше хранилась. Кроме того, здесь есть чары эластичности, чтобы предотвратить повреждения при падении, а шестерёнки реагируют на чары блокировки, так что Коросте не удастся просто так выбраться. Я не смогла разобраться в индивидуальном запирающем заклинании, так что открыть его мог бы любой, у кого есть волшебная палочка. Рон протянул руку и взял у нее клетку. Он по-прежнему смотрел на нее как на потенциальную бомбу, но все же кивнул. — Ладно. Итак, клетка готова. Когда мы будем переносить Коросту? — Чем скорее, тем лучше, — сказал Эд. — Если получится, сегодня вечером. — Ладно... мы все помним план, верно? Все кивнули. Им нужно было не только убедить Коросту в важности плана, но и как-то объяснить его внезапное исчезновение из общежития. Большую часть плана должны были выполнить Рон и Гермиона, и Гарри оставалось только надеяться, что ни одна из все еще тлеющих напряженных ситуаций не выйдет из-под контроля. До конца дня Гарри то и дело возвращался мыслями к этому плану. Он то замечал в сумке Рона новую клетку, то видел, как Гермиона передает Рону пузырек с рыжей кошачьей шерстью. Если все пройдет хорошо, они смогут сосредоточиться на том, чтобы выяснить, действительно ли Короста — анимаг. По словам Эда, существовало заклинание, которое возвращало анимага в человеческий облик. Но, конечно, по их везению, это было сложное заклинание, и книги с ним хранились в Запретной секции. Вряд ли кто-то из учителей позволил бы группе третьекурсников взять такую книгу. — Есть ли другие способы? — спросила Гермиона, когда они обсуждали возможные варианты в начале недели. — Насколько мне известно, нет. — ответил Эд. — Во всех книгах по анимагии, которые я смог найти, не подпадающих под запрет, упоминается только существование этого заклинания, но нет ни его описания, ни инструкции по применению. — Значит, это тупик? — спросил Рон. — Не совсем… — задумчиво ответил Эд. — Есть... сторонний источник, который мог бы научить нас этому заклинанию. Тот, кто не будет спрашивать, зачем нам нужно это заклинание. По крайней мере, если за дело возьмется Грид. — Чего? — Мысль о том, что у Грида есть какие-то связи за пределами компании, была одновременно интригующей и сбивающей с толку. — Не могу сказать, но мы над этим работаем. Проблема в том, что это все еще сложное заклинание, а возможностей попрактиковаться не так много, так что на это может уйти какое-то время. Было решено, что, когда придет время, команда Эда сама произнесет заклинание отмены, но это не избавило Рона от беспокойства. Сейчас им нужно было сосредоточиться на выполнении первого этапа плана. В тот вечер Эд и Ал присоединились к Гарри на занятиях по борьбе с дементорами, и снова ничего не вышло, кроме тумана. По крайней мере, Гарри больше не падал в обморок в присутствии фальшивого дементора и мог сдерживать его достаточно долго, чтобы прийти в себя и отойти подальше. — Я думал, Патронус отогнал бы дементоров. — разочарованно сказал он, когда Люпин захлопнул сундук, давая понять, что вечерняя тренировка окончена. — Полностью сформированный — да. — заверил его Люпин. — Но того, что у вас уже есть, будет достаточно, чтобы не допустить повторения последнего матча по квиддичу. И у тебя будет достаточно времени, чтобы благополучно приземлиться. — Разве не сложнее, когда их больше? — Я в вас верю! — с улыбкой сказал Люпин. — Все вы добились невероятных успехов за такое короткое время. Вот, я купил это в «Трёх метлах». Он достал две бутылки сливочного пива и наколдовал четыре бокала, разлив напиток поровну. С минуту все молча пили. Несмотря на то, что это был не шоколад, оно оказало на Гарри такое же успокаивающее действие, согревая его до глубины души. Последние образы дементора растаяли, и его лицо под капюшоном осталось лишь воспоминанием. — Профессор… что скрывается под капюшоном дементора? Люпин ответил не сразу, медленно потягивая сливочное пиво. — Единственные, кто действительно знает правду, не в состоянии ответить. Дементоры опускают капюшон только для того, чтобы использовать свое последнее и самое опасное оружие. — Что за оружие? — спросил Эд. — Это называется «Поцелуй дементора». Полагаю, под этим капюшоном есть что-то вроде рта. Когда дементор собирается кого-то «поцеловать», он прижимается челюстями ко рту жертвы... и высасывает её душу. Гарри почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло, а Эд и Ал заметно вздрогнули. Ал, в частности, выглядел потрясенным, он крепче сжал свой бокал и впился свободной рукой в край стола. — Это… это их убивает? — Нет. — робко возразил Ал, опередив Люпена. — По крайней мере, не совсем. Тело может временно существовать без души, как и душа без тела, но это... это не настоящая жизнь. — А дементор не отпустит душу, если она у него в руках. — мрачно сказал Люпин. — От тела остается лишь оболочка, без самосознания, без памяти... без шансов на восстановление. Он посмотрел на остатки сливочного пива в своем стакане, на ободке которого осталось несколько капель. — Такая судьба ждет Сириуса Блэка. — Что?! — Эд выглядел потрясенным. — Но... — Это было в «Ежедневном пророке» этим утром… — продолжил Люпин. — Министерство разрешило дементорам использовать его, когда они поймают Блека. На мгновение нерешительность Эда, казалось, заразила Гарри. Затем, словно вторжение, крики его матери зазвучали где-то в его черепе, и его решимость окрепла. — Он это заслужил. — Черта с два! — прорычал Эд. — Есть вещи, которые нельзя делать, и вмешательство в душу — одна из них! Гарри стиснул зубы. Если бы они разговаривали не в присутствии Люпина, он бы накричал на него. Эд не понимал, о чем говорит, он никогда не терял родителей и не сталкивался с предательством. Он заставил себя промолчать. — Это решение не из тех, что принимаются легко… — сказал Люпин почти с грустью в голосе. — Я знаю. — ответил Гарри. — Я не призываю целовать всех подряд. Просто… некоторых… — Да ни за что! — снова сказал Эд. — Блэк, может, и ужасный человек, но он все же человек. Гарри уже жалел, что спросил о капюшоне дементора, ведь он знал, к чему приведет этот разговор. Ал тихо извинился и вышел из комнаты, так что Гарри и Эд могли только последовать его примеру и пожелать профессору Люпину спокойной ночи. — Ты меня не переубедишь! — резко сказал Гарри по дороге. Эд пронзил его взглядом, но не отступил. — Он... он это заслужил. — Что для тебя значит человеческая душа? — Сейчас не время для твоих загадочных вопросов! — огрызнулся Гарри. — Блэк — причина смерти моих родителей. Он больше не человек. — Да, так и есть! — с не меньшей злобой ответил Эд. — Человечность и нравственность — не одно и то же, и я никогда этого не утверждал. Но, отрицая его личность или личность любого другого человека, похожего на него, они побеждают. Это дает им власть. Я думал, ты это понимаешь, раз тоже произносишь имя Волан-де-Морта. — Это не одно и то же. — Гарри отвернулся. — Я имею в виду, что это ты рылся в его документах, ты читал о том, что он натворил... — Нет, не читал. — Но... — Гарри запнулся, на мгновение растерявшись от охватившей его ярости. — Ты же говорил, что написал в Министерство... — И с твоей стороны довольно смело предполагать, что они удовлетворили мою просьбу. Я пытался поднять этот вопрос на более высокий уровень, но пока не получил ответа. Что бы ни было в этой папке, это, должно быть, секретная информация высшего уровня. Гарри по-прежнему было плевать на суд над Блэком. Он сомневался, что эти записи заставят его передумать. — Вернемся к моему вопросу. — сказал Эд. — Что для тебя значит человеческая душа? Ничто в этом мире не дается даром. Так чего же, по-твоему, стоит человеческая душа, если ты готов смириться с ее уничтожением? Гарри сжал кулаки. Он вспомнил дневник Риддла, в котором, по словам Линга, содержалась частица души. Фрагмент чего-то, что когда-то было человеком. Он уничтожил дневник, и чернила растеклись по его рукам, словно черная кровь. Этот осколок души превратил в камень многих людей, вселился в Джинни и пытался убить его и Линга. Он заслужил уничтожение. — Гарри. — снова сказал Эд. — Тогда, когда мы сражались с Квирреллом, если бы у тебя была возможность, ты бы использовал Философский камень, чтобы вернуть мне ногу, даже если бы я тебя об этом не просил? Гарри сглотнул. Конечно, Эд предполагал, что философские камни сделаны из человеческих душ, но... — Это не одно и то же... — попытался возразить он. — Мы даже не знаем, есть ли в философских камнях души... — Это не имеет значения. Просто ответь на вопрос. Ты знаешь, почему я не хочу, чтобы на мне использовали Философский камень. Ты бы все равно это сделал? Гарри уставился в пол. — Если бы у меня была возможность… думаю, я бы так и сделал. Потому что ты мой друг, а это значит для меня больше, чем души людей, о которых я даже не знаю. Он вкладывал смысл в слова, слетавшие с его губ, но почему-то они казались пустыми по сравнению с тем, что творилось у него в голове. — Отлично! Потрясающе! — Голос Эда звучал не очень-то отлично и не очень-то потрясающе. Гарри наконец набрался смелости и посмотрел другу в глаза. Золото в них сверкало не так ярко, как обычно. Эд отвернулся и зашагал прочь. — Эй! — крикнул ему вслед Гарри. — Если ты посмеешь сказать, что из-за этого я плохой человек... — Не думаю, что это делает тебя плохим человеком. — сказал Эд. — Просто ценность человеческой души зависит от тебя. Так думает большинство людей. Я просто не могу заставить себя думать так же. Гарри смотрел вслед удаляющемуся Эду, не в силах заставить себя последовать за ним. Вся его радость от успеха с Патронусом испарился, как туман, оставив в груди пустоту. Да и вообще, почему Эду так был дорог Блэк? Он был одним из худших людей на свете, и, если бы у него не было души, в безопасности оказались бы гораздо больше людей. Он не заслуживал того, чтобы обладать чем-то столь ценным, как душа. С тяжестью в ногах, словно налитых свинцом, он в одиночестве продолжил путь к башне Гриффиндора. Он был так погружен в свои мысли, что едва не пропустил оклик Макгонагалл. Рядом с ней стоял Рон и улыбался от уха до уха. — Гарри! — сказал он, и Гарри выдавил из себя улыбку в ответ. Макгонагалл выглядела чуть более сдержанной, но Гарри чувствовал, что она чем-то довольна. — Я очень надеюсь, что вы с мистером Элриком не ссорились. Он был не в духе, когда заходил. Гарри отвернулся. — Нет, у нас всё в порядке. Что происходит? — Несмотря на серьёзность миссии, которую предстояло выполнить Рону, он выглядел счастливее, чем когда-либо за последние недели. — Похоже, у тебя где-то есть очень хороший друг, Поттер. — И Макгонагалл достала из-за спины «Молнию». У Гарри отвисла челюсть. Метла выглядела как новенькая, ни одной веточки не пострадало. — То есть с ней все в порядке? — Мы ничего не нашли. — ответила Макгонагалл. Она протянула «Молнию». — Постарайся выиграть матч в субботу, Поттер. — Я постараюсь, профессор! — Это прозвучало как серьезная клятва, которую Гарри собирался сдержать. Макгонагалл ушла, а Рон все еще ухмылялся. — Она заходила в гостиную, чтобы отдать ее тебе, я сказал ей, что ты с Люпином. — сказал он, когда они продолжили путь к башне. Гарри не мог оторвать глаз от «Молнии». — Так, э-э, Гарри… — сказал Рон, потирая затылок. — Из-за чего вы с Эдом поссорились? — Ничего. — ответил Гарри с большей резкостью, чем хотел. Ему действительно не хотелось снова поднимать тему Блэка, душ и дементоров. Рон вздрогнул, но не стал настаивать. Когда они вернулись, в гостиной было не протолкнуться — новость о «Молнии» разлетелась по всему факультету. Оливер Вуд и остальные члены команды по квиддичу, завороженные ее красотой, требовали, чтобы им дали подержать хотя бы разок. — Теперь матч в наших руках! — заявил Вуд, поднимая «Молнию» над головой. — Но все же отмените все планы на завтра! У нас будет тренировка в последнюю минуту! Никто в команде не осмеливался жаловаться. Да и жаловаться никому не хотелось, ведь на кону был матч. Гарри не хотел, чтобы его первый полет на «Молнии» состоялся, когда он будет переживать за Диггори. Он заметил Гермиону в её любимом кресле, вокруг которого громоздились стопки книг. — Давай… — сказал Рон, беря «Молнию» в руки. — Я отнесу ее наверх. И заодно дам Коросте его крысиное лекарство. — Последнюю фразу он произнёс чуть громче, глядя прямо на Гермиону. Она едва заметно кивнула. Настало время приступить к операции «Поймай эту чертову крысу!». Рон понёс метлу вверх по лестнице, а Гарри пошёл садиться рядом с Гермионой. Эд сидел в другом конце гостиной, и было ясно, что он предпочёл бы уединиться в спальне, если бы это не мешало выполнению задания. Мэй сидела рядом с ним и кормила Сяо Мэй, устроившуюся у неё на плече. — Ну, с метлой все было в порядке. — сказал Гарри, не в силах сдержать дрожь в голосе. — И теперь ты это точно знаешь. — сказала Гермиона. — Но кто же ее тебе прислал? У Гарри не было никаких разумных предположений. Он просто перебрал все ее учебники, один страшнее другого. — Гермиона… как ты все это успеваешь? — спросил Гарри. Он мог только предположить, что она жертвует сном, но даже в этом случае это казалось невозможным. Как она вообще что-то запоминала на уроках, если не высыпалась? Гермиона потерла глаза. — Я же говорила, со мной все в порядке. — сказала она с вызовом в голосе. — Просто это тяжелая работа. — Почему бы тебе не бросить несколько предметов? — предложил Гарри. — Да ладно тебе, ты же ненавидишь прорицания. Гермиона фыркнула. — Я не собираюсь сдаваться только потому, что это не дается мне легко. Гарри вздохнул и откинулся на спинку стула. — Могу я предположить, как ты все это делаешь? Гермиона ничего не ответила, почти уткнувшись в свое последнее эссе по древним рунам. Гарри воспринял это как знак, что можно продолжать. — Какое-то заклинание клонирования? Гермиона покачала головой. — У тебя есть тайная учебная группа, о которой мы не знаем? Гермиона снова покачала головой. — Есть какая-то магия, которая позволяет тебе... Гарри не успел договорить, как сверху донесся оглушительный крик Рона. В гостиной воцарилась тишина, пока все пытались понять, что происходит. Рон сбежал по лестнице, перекинув через плечо сумку с книгами и держа в руках простыни. — Смотри! — крикнул он, глядя прямо на Гермиону и размахивая простынями. — Смотри! На простынях было пятно крови. — Что это? — слишком быстро спросила Гермиона. — Короста! Он исчез! Вокруг них поднялась суматоха. — Но как же клетка?! — спросил Гарри, подыгрывая. — Та, что я подарил тебе на Рождество? Рон вытащил ее из-под простыней. Она была довольно потрепанной, а дверца держалась на одной петле. — Теперь ты гордишься собой?! — сказал он Гермионе. Он потряс кулаком, разбрасывая вокруг рыжую кошачью шерсть. — Она была на полу! Твой кот наконец-то его поймал! Нижняя губа Гермионы задрожала. — Может, тебе стоило лучше о нем заботиться! Кошки гоняются за крысами! Ты должен это знать! — Я уже не могу! — Рон швырнул испорченные простыни на ковер и выбежал из портретной ниши. Гарри задержался достаточно надолго, чтобы убедиться, что с Гермионой все в порядке, прежде чем последовать за Роном. Несмотря на то, что все это было притворством, она выглядела потрясенной. Мэй уже подбежала, чтобы утешить ее. Это придало Гарри достаточной уверенности, чтобы последовать за Роном. Они молчали, пока не спустились на несколько лестничных пролетов вниз. Рон прерывисто вздохнул. — Как думаешь, все купились? — Наверное… — ответил Гарри. Он почти не осматривал гостиную, но вряд ли кто-то стал бы копаться в этом дальше. — Прости, что сломал клетку… — сказал Рон. — Нам просто нужно было как-то это объяснить… Они спустились на один из нижних этажей, расположенный недалеко от подземелий. Гарри повел Рона к чулану, который он уже однажды видел в воспоминаниях Риддла. Там Хагрид когда-то спрятал Арагога, но сейчас чулан им пригодится. Рон полез в рюкзак и достал клетку Уинри. Изнутри доносился писк. Рон потянул за рычаг, чтобы поднять заслонку. Короста отчаянно грыз прутья. — Я знаю, что здесь неудобно, но так безопаснее… — сказал Рон, пытаясь убедить не только крысу, но и самого себя. Он поставил клетку на полку. — Это ненадолго. Мы просто хотим уберечь тебя от этого проклятого кота. Ему и в голову не придет искать тебя здесь. Как только все уляжется, мы заберем тебя и забудем об этом. Он захлопнул дверцы шкафа и ударился о них головой. Гарри оставался рядом, пока Рон не пришел в себя. Они начали красться обратно в башню. — Значит, теперь вы с Гермионой «воюете». — сказал Гарри. — Похоже на то. — проворчал Рон. По крайней мере, этот фальшивый спор позволил ему выплеснуть часть накопившегося раздражения. — Мы придумаем, как все уладить. Гарри надеялся, что так и будет. Из-за постоянных ссор между Роном и Гермионой, а также из-за напряжённых отношений с Эдом этот год выдался слишком драматичным, на его вкус.