Глава 3. Первая ночь

Утро в подземельях оказалось тихим. Слишком тихим. Гермиона проснулась резко, будто кто-то выдернул её из сна, и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок, пытаясь понять, где находится. Сердце колотилось неприятно быстро, в груди ещё звенели обрывки сна — крики, красный свет заклинаний, бег, холодная земля, чужие руки, которые уже невозможно было удержать. Она резко села. Тишина. Только слабый шум воды за окном. Хогвартс. Подземелья. Слизерин. Точно. Гермиона провела ладонью по лицу и устало выдохнула. Спала она плохо. Почти как всегда после войны. Иногда два часа, иногда вообще никак. Иногда помогали книги. Иногда кофе. Иногда сигареты. Чаще — ничего. Она накинула длинный тёмный кардиган поверх майки и подошла к окну. За стеклом медленно двигалась тёмная вода Чёрного озера, по комнате скользили бледно-зелёные блики. Странно красиво. Странно спокойно. Будто Хогвартс сам пытался делать вид, что ничего ужасного никогда не случалось. Гермиона достала сигареты почти автоматически. Щёлкнула зажигалкой. Сделала первую затяжку и прикрыла глаза. Стало чуть легче. Совсем немного. — Ужасная привычка. Она вздрогнула. И тут же закатила глаза. — Ты серьёзно? — устало спросила Гермиона, даже не оборачиваясь. — Это уже становится крипово, Малфой. Он стоял в дверях. Опять. Растрёпанные светлые волосы, тёмный свитер, руки в карманах и вид человека, который, кажется, тоже не спал. — Вообще-то это выход в гостиную, — лениво протянул Драко. — Ты куришь с открытой дверью. Гермиона только сейчас заметила, что действительно забыла её закрыть. — Привычка выживания, — пробормотала она. Он чуть приподнял бровь. — Оставлять пути отступления? — Не доверять закрытым помещениям. На секунду что-то изменилось в его лице. Очень быстро. Почти незаметно. Но Гермиона увидела. Понял. Потому что сам знал это чувство. Он молча подошёл ближе, но остановился на расстоянии. Без давления. Без привычной наглости. — Кошмары? — неожиданно тихо спросил он. Гермиона напряглась. Сразу. Инстинктивно. — Не твоё дело. — Ладно, — спокойно ответил Драко, будто и не ожидал другого. Тишина снова растянулась между ними. Странная. И одновременно почему-то не раздражающая. — Ты тоже не спал, — тихо заметила она. Он коротко усмехнулся. Без веселья. — Наблюдательная. — Это не ответ. Драко отвёл взгляд к воде. Долго молчал. — Не люблю ночь, — наконец сказал он. И почему-то этого оказалось достаточно, чтобы Гермиона поняла больше, чем он хотел сказать. Гермиона задержала на нём взгляд чуть дольше, чем собиралась. В этих словах не было привычного высокомерия. Никакой колкости. Только усталость. Знакомая. До неприятного знакомая. Она молча затушила сигарету о край подоконника и прикурила новую. — Понятно, — тихо сказала Гермиона. Драко коротко усмехнулся. — Нет, не понятно. Она вопросительно подняла бровь. — Но ты не спросишь. — А должна? — Обычно ты любишь копаться в людях. Гермиона фыркнула. — Обычно люди не называли меня грязнокровкой половину школьной жизни. Он замолчал. Сразу. Слово будто ударило между ними обоих. Тяжело. Неудобно. Драко отвёл взгляд первым. — Справедливо, — тихо сказал он спустя пару секунд. — Никогда бы не подумала, что Малфой способен признаться в слабости, — сухо сказала Гермиона, снова отворачиваясь к окну. Он тихо усмехнулся. — Никогда бы не подумал, что Грейнджер начнёт курить в слизеринских подземельях. — Мы оба разочарованы. Уголок его губ дрогнул. Тишина снова повисла между ними, только теперь какая-то менее колючая. Гермиона сделала ещё одну затяжку и неожиданно спросила: — Ты вообще спишь? Вопрос вырвался раньше, чем она успела его остановить. Малфой поднял взгляд. Будто удивился. — Иногда. — Звучит обнадёживающе. — Не особо. За дверью послышался шум. Кто-то громко смеялся. Блейз. Пэнси что-то раздражённо отвечала. Тео, кажется, опять кого-то выводил из себя спокойным голосом. Гермиона неожиданно поймала себя на том, что слушает. И ей… не одиноко. Странное чувство. Почти чужое. Драко проследил за её взглядом. — Они шумные, — сказал он. — Особенно по утрам. — Уже заметила. — Привыкнешь. Он сказал это слишком уверенно. Будто заранее решил, что она никуда не денется. Гермиона прищурилась. — Ты так уверен, что я останусь? Малфой слегка наклонил голову. Серые глаза задержались на ней на секунду дольше. — Ты не выглядишь как человек, который сбегает. Он на секунду замолчал, потом вдруг кивнул в сторону сигареты. — Угостишь? Гермиона повернулась так резко, будто ослышалась. — Что? — Сигареты, Грейнджер. — Ты куришь? — Иногда. — То есть мы оба внезапно решили разрушать лёгкие? — Похоже на то. Она долго смотрела на него. Подозрительно. Будто искала подвох. Потом раздражённо достала ещё одну сигарету и протянула. Их пальцы случайно соприкоснулись. Всего на секунду. Но почему-то оба одновременно замолчали. Глупо. Малфой отвёл взгляд первым. Поднёс сигарету к губам. Гермиона щёлкнула зажигалкой. Огонёк дрогнул между ними. На мгновение свет выхватил его лицо слишком близко. Серые глаза, резкие скулы, усталость и что-то ещё. Что-то опасно человеческое. Он сделал затяжку и тихо выдохнул дым. — Ужасный вкус. Гермиона фыркнула. Почти автоматически. — Тогда зачем попросил? — Проверял. — Что? Малфой слегка наклонил голову. — Поделишься ли ты. Она уставилась на него. — Это самая идиотская причина в мире. — Зато сработала. На секунду захотелось закатить глаза. И одновременно почему-то… не хотелось заканчивать разговор. — Значит, — тихо сказал Малфой, глядя куда-то в сторону озера, — Слизерин. — Значит, Слизерин. Он бросил на неё короткий взгляд. — Не жалеешь? Гермиона медленно выдохнула дым. Потом неожиданно честно ответила: — Пока это единственное место, где на меня не смотрят так, будто я должна снова кого-то спасать. Малфой ничего не сказал. Только кивнул. Будто понял. Слишком хорошо понял. — Мы опоздаем на завтрак. — Уже опоздали, — спокойно ответил Драко. Гермиона прищурилась. — И тебя это не волнует? — После войны меня вообще многое перестало волновать. Сказано было легко, почти небрежно, но что-то в голосе заставило её замолчать. Он не позировал. Не драматизировал. Просто констатировал факт. Гермиона отвела взгляд к окну. Вода медленно двигалась за стеклом, отражая тусклый свет. — Это должно звучать грустно? — тихо спросила она. Малфой усмехнулся. Усталой, короткой усмешкой. — Понятия не имею. Несколько секунд они снова молчали. И это было странно. Рядом с Малфоем тишина не казалась тяжёлой. Раздражающей — да. Опасной — возможно. Но не тяжёлой. — Ты всегда так разговариваешь по утрам? — наконец спросила Гермиона. — Будто прожил лет сто и во всех всё разочаровало. Он лениво посмотрел на неё. — Только с людьми, которые курят в семь утра и выглядят так, будто собираются кого-то проклясть. Гермиона фыркнула. — Может, и собираюсь. — Тогда предупреждай заранее. На секунду уголок её губ дрогнул. Совсем чуть-чуть. И Малфой это заметил. Конечно заметил. Чёрт бы его побрал. Снизу снова послышались голоса. — МАЛФОЙ! — донёсся голос Блейза. — ЕСЛИ ТЫ УЖЕ СОБЛАЗНИЛ ГРЕЙНДЖЕР, ТО ХОТЯ БЫ ПОЗОВИ НАС ПОСМОТРЕТЬ! Тишина. Очень короткая. Гермиона медленно повернула голову. Малфой закрыл глаза. Будто мысленно уже кого-то убивал. — Я его ненавижу, — спокойно сказал он. Гермиона неожиданно усмехнулась. По-настоящему. Тихо. Коротко. — Уже не так страшно жить в Слизерине. Драко посмотрел на неё. И на секунду будто завис. Потому что её смех… звучал совсем не так, как он помнил. Мягче. Тише. И почему-то слишком хорошо. Он первым отвёл взгляд. — Пошли, Грейнджер, — тихо сказал Малфой. — Пока они не решили подняться сюда лично. — Впервые согласна с Малфоем. Запишу дату. — Не привыкай. И почему-то дорога до Большого зала впервые за долгое время не казалась Гермионе такой тяжёлой.