Глава 4. Линия, которую перешли

К завтраку они всё же пришли поздно. И, конечно, вместе. Большой зал заметил это сразу. Сначала Гермиону — чёрная рубашка и брюки вместо формы, распущенные волосы, острые черные ногти, тёмные стрелки и выражение лица человека, который слишком устал, чтобы кого-то впечатлять.  Потом Малфоя рядом — спокойного, раздражающе собранного, с руками в карманах и тем самым видом, будто ему совершенно плевать на чужое мнение. Шёпот прокатился моментально. — Они вместе? — Серьёзно? — Малфой и Грейнджер?! — Она что курила?! Откуда такой запах табака?  Гермиона сделала вид, что ничего не слышит. Честно говоря — ей действительно было всё равно. После войны многое стало бессмысленным. Осуждение. Чужое мнение. Ожидания. Особенно ожидания. Она уже собиралась пройти к слизеринскому столу, когда услышала знакомый голос. — Ты серьёзно? Рон. Конечно. Он стоял рядом с гриффиндорским столом и смотрел так, будто увидел предательство века. Гарри сидел рядом. Напряжённый. Молчаливый. Джинни переводила взгляд с одного на другого, явно уже ожидая катастрофу. Гермиона медленно остановилась. — И тебе доброе утро, Рон. — Не начинай, — резко бросил он. — Что это вообще такое? Он обвёл рукой её внешний вид. Малфоя рядом. Слизеринский галстук, небрежно накинутый на плечо. Будто всё это было личным оскорблением. Гермиона слегка наклонила голову. — Уточни вопрос. — Не делай вид, что не понимаешь! Голос Рона сорвался. Слишком громко. Несколько человек рядом тут же притихли. — Ты исчезаешь на всё лето, игнорируешь нас, возвращаешься чёрт знает кем, идёшь в Слизерин, таскаешься с Малфоем… — Мы шли на завтрак, — спокойно поправила Гермиона. Малфой тихо хмыкнул рядом. Рон бросил на него раздражённый взгляд. — Да заткнись ты! — Пока не хочется, — лениво ответил Малфой. Гарри наконец поднялся. Но вместо того чтобы остановить Рона, только нахмурился. — Гермиона… ты правда сильно изменилась. Она посмотрела на него. И что-то внутри неожиданно остыло. Вот так просто. Не «как ты?» Не «что случилось?» Не «ты в порядке?» Только осторожная поддержка Рона. Будто проблема была в ней. Будто после войны ей нельзя было стать другой. — Изменилась, — спокойно сказала Гермиона. — И? Рон резко шагнул ближе. — И?! Мы были твоими друзьями! Она коротко усмехнулась. Пусто. Холодно. — Правда? Повисла тишина. Даже Гарри отвёл взгляд. Рон побледнел от злости. — Да что с тобой вообще стало?! — Ты правда хочешь список? — Не строй из себя жертву! Он подошёл вплотную. Слишком близко. Гермиона даже не двинулась. Только смотрела. Устало. Почти равнодушно. И это, кажется, злило его ещё сильнее. — Ты ведёшь себя как какая-то… Он осёкся. Челюсть напряглась. Пальцы резко сомкнулись на её запястье. Слишком сильно. Слишком грубо. Несколько человек ахнули. Чашка рядом опасно качнулась. Но Гермиона даже не вздрогнула. Только медленно опустила взгляд на его руку. Потом снова посмотрела на него. Холодно. Пусто. — Отпусти, — тихо сказала она. — Нет, пока ты не начнёшь нормально разговаривать! Его голос почти сорвался. Злой. Обиженный. Неконтролируемый. И именно тогда рядом раздался властный голос. Спокойный. Но почему-то от него стало холоднее. — Уизли. Малфой стоял совсем близко. Никто даже не понял, когда он подошёл. Руки всё ещё в карманах. Лицо спокойное. Только глаза стали ледяными. — Убери руку, — ровно сказал он. Рон резко повернулся. — А ты вообще заткнись! — Последний раз повторяю, — всё тем же спокойным голосом сказал Малфой. — Отпусти её. Гарри наконец вмешался. И почему-то именно это оказалось хуже всего. — Малфой, не лезь. Тишина. Гермиона медленно перевела взгляд на Гарри. Серьёзно? Он видел. Всё видел. И всё равно. Что-то внутри неё стало окончательно тихим. Будто последняя нитка просто оборвалась. Рон сильнее сжал её руку. — Ты теперь ещё и за слизеринцев прячешься? Гермиона очень спокойно подняла голову. И впервые за всё утро её голос прозвучал по-настоящему холодно. — Я сказала. Отпусти. Джинни резко встала. — Рон, ты вообще себя слышишь?! Он даже не посмотрел на сестру. — Не лезь. — Нет, это ты не лезь! — зло бросила она.  — Ты переходишь границу! Гарри нахмурился. — Джинни… Она резко повернулась к нему. — О, даже не начинай. Ты серьёзно сейчас стоишь и делаешь вид, что это нормально? Гарри ничего не ответил. И этого оказалось достаточно. Джинни коротко усмехнулась. Разочарованно. Будто только что увидела что-то, что давно боялась заметить. Потом взяла свою чашку. Посмотрела на Гермиону. На её руку. На Малфоя. И спокойно сказала: — Ладно. После чего просто развернулась. И под ошарашенные взгляды всего Большого зала прошла к слизеринскому столу. Пэнси подняла брови. Блейз заметно оживился. Тео наблюдал с тем самым спокойным интересом. Джинни поставила чашку на стол и села рядом с ними. — Ну что, — сухо сказала она, — у вас тут каждое утро как эмоциональная катастрофа или мне особенно повезло? Блейз медленно улыбнулся. — О, Уизли… тебе у нас понравится. А в это время Малфой всё ещё стоял рядом с Гермионой. Слишком близко. Слишком спокойно. И почему-то впервые за долгое время она чувствовала, что кто-то всё-таки встал рядом. Не перед ней. Не вместо неё. А рядом. Большой зал всё ещё молчал. Тяжело. Напряжённо. Будто все одновременно забыли, как дышать. Рон стоял слишком близко. Пальцы всё ещё сжимали её запястье. Гермиона медленно опустила взгляд. Потом снова подняла его на него. Ни страха. Ни жалости. Ни привычного желания всё сгладить. — Я повторять не люблю, — тихо сказала она. — Отпусти. Что-то в её голосе наконец заставило Рона замереть. Не просьба. Не попытка объяснить. Констатация. Как будто перед ним больше не та Гермиона, которую можно уговорить, пристыдить или заставить чувствовать вину. Он резко разжал пальцы. Будто сам испугался. Но вместо извинений только зло выдохнул. — Да что с тобой не так?! Гермиона медленно потерла запястье. Красный след уже начинал проступать на коже. Малфой заметил. И выражение его лица стало опасно спокойным. Таким, каким люди становятся прямо перед тем, как происходит что-то плохое. — С ней? — тихо переспросил он. — Интересный вопрос после того, как ты решил устроить сцену посреди зала. — Заткнись! — резко бросил Рон. — Ты вообще тут ни при чём! — Ошибаешься, — спокойно ответил Малфой. — Теперь уже при чём. Повисла тишина.Тяжёлая. Гермиона почувствовала, как внутри что-то неприятно дёрнулось. Гарри наконец сделал шаг вперёд. Но посмотрел не на Рона. На Гермиону. С выражением, которое неожиданно разозлило сильнее всего. Разочарование. Будто она подвела его. — Ты правда собираешься вот так всё разрушить? — тихо спросил он. Гермиона опешила. — Разрушить? Она почти усмехнулась. — Ты серьёзно сейчас? — Мы пытаемся понять, что с тобой происходит! — резко сказал Гарри. — А ты приходишь сюда с Малфоем, садишься к слизеринцам, ведёшь себя так, будто мы чужие- — Потому что вы и есть чужие, — спокойно перебила Гермиона. Тишина ударила сильнее крика. Рон резко дёрнулся. — Не смей- — Нет, Рон, это ты не смей, — её голос впервые стал жёстче. — Где вы были летом? Никто не ответил. Она продолжила. Спокойно. Почти равнодушно. И от этого становилось хуже. — Когда я не спала неделями. Когда не могла находиться в закрытых комнатах. Когда просыпалась от кошмаров и не могла перестать слышать войну. Когда мне хотелось исчезнуть. Гарри побледнел. Рон отвёл взгляд. — Мы думали, тебе нужно пространство, — тихо сказал Гарри. Гермиона коротко кивнула. — Удобная версия. Малфой рядом молчал. Но почему-то от его присутствия было легче стоять. Словно он не пытался её чинить. Не спорил. Просто был рядом. И это много значило. Рон снова поднял голову. Злость вернулась. — И поэтому ты решила стать вот… этим? Он обвёл рукой её внешний вид. Словно обвинение. — Куришь. Одеваешься как… Он снова осёкся. — Как кто? — спокойно спросила Гермиона. Он промолчал. Гарри тяжело выдохнул. — Мы просто не узнаём тебя. И именно это окончательно что-то добило. Гермиона медленно поправила волосы. Потом посмотрела сначала на Гарри. Потом на Рона. Спокойно. Очень спокойно. — А вы уверены, что вообще когда-то меня знали? Никто не ответил. Даже Рон. Даже Гарри. Только где-то сбоку Тео негромко выдохнул: — Ой. Пэнси бросила на него взгляд. — Заткнись, Нотт. Блейз, не скрывая интереса, наблюдал за происходящим так, будто это лучший спектакль года. Джинни сидела, сжав челюсть. Смотрела на брата так холодно, что Рон наконец заметил. — Что? — раздражённо бросил он. — Ничего, — тихо сказала она. — Просто пытаюсь понять, в какой момент ты стал таким. И впервые Рон действительно выглядел задетым. Гермиона устало выдохнула. Ей вдруг стало невыносимо душно. — Я закончила. Она развернулась. И, наверное, ушла бы. Если бы Рон снова не сказал слишком громко: — Да конечно! Беги к своим змеям! Шаги Гермионы остановились. Медленно. Она повернула голову вполоборота. И вдруг… улыбнулась. Только совсем не так, как раньше. Холодно. Красиво. Опасно. — Знаешь, Рон, — тихо сказала она, — змеи хотя бы не делают вид, что любят тебя, пока ты удобная. И весь Большой зал окончательно замолчал. Рон застыл. Секунда. Вторая. И что-то в его лице резко изменилось. Обида. Ярость. Уязвлённая гордость. — Да пошла ты, Гермиона! — сорвался он. Гарри резко поднялся. — Рон- Но было поздно. Рон шагнул вперёд. Слишком быстро. Слишком близко. — Мы через всё это прошли вместе! — почти выкрикнул он. — А ты теперь стоишь тут и строишь из себя чёрт знает кого?! Гермиона даже не отступила. Только посмотрела на него устало. Так устало, что это разозлило ещё сильнее. — Через всё это? — тихо переспросила она. — Нет, Рон. Через своё я проходила одна. — Хватит делать из себя жертву! И прежде чем кто-то успел понять, что происходит, его ладонь резко скользнула по воздуху. Звонкий звук ударил по залу. Резко. Нереально громко. Гермиона даже не сразу поняла. Только почувствовала, как голову чуть повело в сторону. Жжение. Тёплая вспышка боли в щеке. Тишина стала мёртвой. Кто-то ахнул. У Джинни побелело лицо. Пэнси резко вскочила. Блейз выпрямился. Даже Тео перестал выглядеть расслабленным. Гарри побледнел. — Рон… ты… А Гермиона медленно подняла голову. Очень медленно. Пальцы коснулись горящей щеки. Никаких слёз. Никакого шока. Только что-то окончательно потухшее во взгляде. Будто последняя дверь внутри закрылась. Рон, кажется, только сейчас осознал, что сделал. — Я… И именно в этот момент Малфой двинулся. Быстро. Пугающе спокойно. Одной рукой он резко оттолкнул Рона назад. Не театрально. Жёстко. Так, что тот едва удержал равновесие. — Не смей, — тихо сказал Малфой. Рон дёрнулся. — Да ты- — Ещё раз подойдёшь к ней, — голос Малфоя звучал ровно, почти холодно, — и, клянусь, последствия тебе не понравятся. Гарри шагнул вперёд. — Малфой, хватит- — Нет, Поттер, — впервые резко бросил Драко. — Ты уже достаточно постоял и посмотрел. Гарри замолчал. Будто ударили и его тоже. Малфой повернулся к Гермионе. И впервые за всё утро его голос стал другим. Тише. — Грейнджер. Она не смотрела на него. Всё ещё держала ладонь у щеки. Будто проверяла реальность. Джинни уже шла к ним быстрым шагом. Злая. До дрожи. — Я убью тебя, — тихо сказала она брату. — Серьёзно, Рон. Я тебя ненавижу. Потом сразу повернулась к Гермионе. — Эй. Голос неожиданно мягкий. — Пойдём отсюда. Гермиона долго молчала. А потом очень спокойно убрала руку от лица. Посмотрела на Рона. На Гарри. И усмехнулась. Пусто. Холодно. — Спасибо, — тихо сказала она. — Теперь наконец всё понятно. И наконец-то ей правда стало всё равно.