Глава 29. Синдром разбитого котла

Утро в загородном коттедже началось не с пения лесных птиц, а со звука, который по силе разрушения мог посоревноваться с бомбардой. Блейз Забини, со свистом втянув носом прохладный воздух, со всей дури хлопнул тяжеленной чугунной сковородой по металлической поверхности кухонной плиты.  Бам!  Звук эхом разнёсся по деревянному дому, проникая в каждую щель и безжалостно ввинчиваясь в воспалённые алкоголем мозги спящих. — Подъём, сони! — жизнерадостно, неоправданно громко завопил Блейз, даже не поморщившись. Сам он выглядел подозрительно свежим, словно накануне пил исключительно тыквенный сок, а не мешал огневиски с эльфийским вином. — Солнце взошло, птички поют, аристократия разлагается! Живее, иначе я применю Сонорус и буду петь гимн Хогвартса прямо над вашими ушами! Из гостиной, где прямо на ковре, завернувшись в один пушистый плед на двоих, спали Джинни и Гермиона, раздался слаженный, полный искренней ненависти стон. Гермиона медленно приоткрыла один глаз, чувствуя, как внутри черепной коробки маленькие пикси увлечённо бьют в литавры. Каждое движение отзывалось тупой болью в висках. Воспоминания о вчерашнем вечере накатывали волнами: безумные танцы, смех, а потом... веранда. Прохладный воздух, тёмная рубашка, его ладонь на её щеке и поцелуй, от которого до сих пор сладко покалывало кончики пальцев.  Она невольно повернула голову к креслу у камина. Драко сидел там. Он даже не ложился, судя по всему, проведя остаток ночи в кресле. Его светлые волосы были растрёпаны ещё сильнее, чем ночью, аристократическая бледность сменилась лёгкой серостью, а в серых глазах, устремлённых на Забини, читалось чёткое, непоколебимое желание совершить как минимум одно непростительное заклятие. — Забини, — голос Малфоя после бессонной ночи и огневиски был сиплым, тихим, но угрожающим. — Если ты ещё раз прикоснёшься к этому металлическому предмету, твои похороны пройдут в закрытом гробу. Я лично позабочусь об этом. Моя голова сейчас — это филиал ада. — Ой, Драко, не будь такой букой, — Блейз вальяжно вышел в гостиную, крутя в руке кухонную лопатку. — Лучше скажи спасибо, что я не заставил тебя варить антипохмельное зелье. Кстати, о птичках... Точнее, о диких лесных кабанах. Блейз многозначительно поднял глаза к деревянному потолку, на котором как раз послышались тяжёлые, шаркающие шаги. С лестницы, держась за перила так, словно это был единственный спасательный круг в штормящем океане, медленно спускался Теодор Нотт. Его каштановые кудри торчали во все стороны, под глазами залегли тени, а джемпер был надет задом наперёд. Вслед за ним, кутаясь в шёлковый халат и пытаясь прикрыть лицо растрёпанными чёрными волосами, шла Пэнси Паркинсон. Выглядела она так, будто готова была убить любого, кто посмотрит на неё без должного почтения. В гостиной моментально воцарилась звенящая, предвкушающая тишина.  Джинни, высунув нос из-под пледа, замерла. Гермиона сглотнула, чувствуя, как к похмельной головной боли примешивается дикое смущение. Только Драко лениво приподнял бровь. Блейз дождался, пока парочка дотопает до нижних ступенек, и театрально похлопал лопаткой по ладони. — О-о-о, вы посмотрите, кто почтил нас своим присутствием! — расплылся в хищной ухмылке Забини. — Герои сегодняшней ночи. Лидеры хит-парада акустического насилия! Тео, дружище, я всю ночь хотел спросить: у тебя в комнате стоял ткацкий станок? Или вы там экзорцизмом занимались? Потому что такие звуки обычно издаёт гиппогриф, которому наступили на хвост! Пэнси моментально вспыхнула густым, яростным румянцем и, выхватив палочку из кармана халата, беззвучно запустила в Блейза диванной подушкой. Забини ловко увернулся, продолжая хохотать. Тео драматично опустился на ступеньку, закрыв лицо ладонями. — Заткнись, Блейз. Просто завали хлеборезку, — глухо пробормотал Нотт. — Моя голова сейчас взорвётся, а твои шутки делают это восхождение на эшафот ещё более мучительным. — Ну уж нет, Нотт, я требую компенсации! — Блейз перевёл взгляд на девчонок на ковре. — Уизли, Грейнджер, подтвердите! Мы с вами вчера прослушали полноценную аудиокнигу под названием «Страсть в подземельях Слизерина, том первый». Я лично не спал до трёх утра, высчитывая амплитуду скрипа этой чёртовой кровати! Драко, ты обещал ему форму магловской горничной? Пора оформлять заказ в «Глобус Мундус»! Джинни не выдержала и прыснула со смеху, утыкаясь в плед, а Гермиона почувствовала, как её собственные щёки начинают гореть. Она украдкой взглянула на Драко. Малфой в этот момент смотрел прямо на неё через всю комнату. Его губы дрогнули в той самой лёгкой, едва заметной ухмылке, которую она так хорошо помнила. В его взгляде не было утренней хмурости — только теплота, предназначенная только ей одной, напоминающая о том, что между ними произошло на веранде всего несколько часов назад. — Хватит паясничать, Забини, — лениво подал голос Драко, переводя взгляд на Блейза и слегка спасая ситуацию. — Налей им кофе, пока Паркинсон не вспомнила какое-нибудь фамильное проклятие своего рода. Иначе нам придётся отмывать твою пластичную тушку от кухонной плиты. Разговоры в гостиной постепенно утихли, сменившись тяжёлым вздыханием Тео и шуршанием халата Пэнси, которая всё-таки соизволила доползти до кресла. Блейз, победоносно ухмыляясь, вернулся на кухню и через пару минут оттуда пополз божественный, спасительный аромат крепкого чёрного кофе. Через полчаса вся компания кое-как переместилась за длинный деревянный обеденный стол. Выглядели слизеринцы как выжившие после набега дементоров, но горячий завтрак и кофе постепенно возвращали их к жизни. Гермиона сидела, обхватив ладонями большую тёплую кружку, и задумчиво смотрела, как Джинни увлечённо накладывает Блейзу вторую порцию омлета, пока тот в красках расписывал, что «настоящее искусство флирта в танце дано не каждому, особенно если этот каждый — Нотт». Драко сел прямо напротив Гермионы. В утреннем рассеянном свете, падавшем из большого окна, его платиновые волосы казались почти серебряными. Он лениво мешал ложечкой сахар в своей чашке, но Гермиона физически чувствовала его взгляд на себе. Стоило ей поднять глаза, как её сердце привычно пропустило удар. Малфой смотрел прямо на неё — пристально, глубоко, с лёгкой, едва заметной тёплой ухмылкой, которая предназначалась только ей. Гермиона смущённо опустила взгляд и сделала глоток, чувствуя, как щёки снова начинает обжигать румянец. Чтобы скрыть неловкость, она вытянула ноги под столом… и случайно задела чужую лодыжку. Она испуганно замерла, собираясь быстро убрать ногу и извиниться, но Драко оказался быстрее. Вместо того чтобы отодвинуться, он плавно, но настойчиво перехватил её ступню своими ногами, мягко зажимая её лодыжку между своими. Гермиона едва не поперхнулась кофе, издав странный горловой звук. — Грейнджер, ты в порядке? — тут же повернулся к ней Тео, у которого на лбу всё ещё лежал влажный компресс. — Выглядишь так, будто тебе в чашку подлили зелье. — Да… да, просто горячо, — пискнула Гермиона, изо всех сил стараясь сохранить каменное выражение лица. Под столом Драко медленно, невероятно дразняще повёл носком туфли вверх по её голени, заставляя её пальцы судорожно сжаться на кружке. Она снова посмотрела на него. Малфой сидел с самым невозмутимым, царственным видом, продолжая лениво слушать очередную тираду Забини, и только чертенята, плясавшие в его серых глазах, выдавали его с головой. — Так вот, — продолжал вещать Блейз, размахивая вилкой. — Я считаю, что за вчерашний ущерб моей нервной системе Тео обязан оплатить наши билеты на следующий матч «Холихедских Гарпий». Джинни, ты как капитан нашего похмельного союза, согласна? — Абсолютно, — хохотнула Джинни, прикусывая губу. — И пусть купит Пэнси новые беруши. Судя по всему, они ей пригодятся, если Тео продолжит так... кхм, тренировать пластику. — Уизли, я тебя убью, — донёсся глухой рык Паркинсон из-за кофейной чашки. — Прямо сейчас. Из последних сил. Пока за столом разгорался новый раунд ленивых утренних пререканий, Гермиона решилась на ответный шаг. Она аккуратно высвободила ногу и сама коснулась его колена своей ступней, слегка надавливая. Драко на секунду замер. Его рука с ложечкой остановилась. Он медленно перевёл взгляд на Гермиону, и его глаза потемнели, становясь глубокими, как грозовое небо. Под столом его ладонь опустилась вниз, на её щиколотку, скрытое длинной брюк, и мягко, собственнически сжала его, поглаживая большим пальцем сквозь ткань. Это тайное, обжигающее прикосновение посреди шумной кухни, полной их друзей, пьянило сильнее любого вчерашнего огневиски. Они были здесь, со всеми, но в то же время — в своём собственном, абсолютно секретном мире, который начался вчера на веранде и который они теперь ни за что не отпустят.