Глава 30. Опасные игры с огнём

Блейз увлечённо доказывал Джинни, что траектория полёта бладжера в последнем матче нарушала все мыслимые законы аэродинамики, когда его взгляд случайно зацепился за противоположный конец стола. Забини осёкся на полуслове. Он медленно опустил вилку, прищурился и склонил голову набок, с неподдельным, чисто слизеринским любопытством разглядывая лучшего друга. Драко сидел неподвижно. Его пальцы всё ещё покоились на ручке фарфоровой чашки, но он не сделал ни одного глотка за последние три минуты. Взгляд Малфоя — обычно холодный, цепкий и контролирующий абсолютно всё вокруг — сейчас казался непривычно затуманенным, глубоким и был намертво прикован к Гермионе. Он буквально гипнотизировал её, совершенно выпав из общей реальности. — Так, секундочку, — протянул Блейз, и на его лице расплылась опасно-довольная ухмылка хищника, почуявшего добычу. — Земля вызывает Драко. Малфой, приём? Тебя всё-таки догнал вчерашний эльфийский эль? Гермиона внутри похолодела. Под столом она попыталась аккуратно убрать ногу, но крепкая хватка Драко лишь усилилась — он коротко, предупреждающе сжал её ногу, давая понять, чтобы она не дёргалась и вела себя естественно. Драко медленно, с царственным равнодушием перевёл взгляд на Забини. Ни один мускул не дрогнул на его бледном лице, и только хватка под столом выдавала его концентрацию. — Забини, твоя привычка комментировать каждый мой вдох начинает утомлять, — лениво и ровно отозвался Драко, слегка приподняв бровь. — Если тебе нечем заняться, пойди проверь, не оставил ли Нотт остатки своего ума на втором этаже. Судя по его лицу, потеря невосполнимая. — Эй! Я вообще-то всё слышу! — подал голос Тео, вяло ковыряя вилкой в тарелке и даже не поднимая головы от стола. — И мой ум в абсолютном порядке. Чего нельзя сказать о твоём гостеприимстве, Малфой. — О нет, друг мой, от темы ты не уйдёшь, — Блейз лукаво прищурился, переводя взгляд с Драко на Гермиону и обратно. — Ты завис, Драко. Прямо как заколдованный вредноскоп. И смотрел ты… весьма специфически. Грейнджер, колись, ты подсыпала ему в кофе умиротворяющий бальзам? Или наш ледяной принц просто пытается испепелить тебя взглядом за то, что ты заняла его любимый стул? Джинни, сидевшая рядом с Блейзом, кашлянула, поспешно утыкаясь в свой стакан с соком, чтобы скрыть понимающую улыбку. Она-то прекрасно знала, какой взгляд бывает у влюблённого парня, и ситуация забавляла её до безумия. Гермиона заставила себя сделать самый независимый вид, на который только была способна, и ровным, слегка поучающим тоном произнесла: — Малфой просто завидует, Блейз. Мой стул действительно удобнее, а его кофе, судя по всему, уже безнадёжно остыл, пока ты сотрясал воздух своими теориями о квиддиче. — Именно, — коротко отрезал Драко, наконец отпуская её ногу под столом и вальяжно откидываясь на спинку стула. Он взял чашку и сделал глоток, ни на секунду не теряя своего аристократического самообладания. — Кофе остыл. Забини, напомни мне подогревающее заклинание или просто помолчи хотя бы пять минут. Дай людям прийти в себя. Блейз лишь покачал головой, тихонько хмыкнув. Он явно чувствовал, что здесь что-то не так, но развивать тему не стал — похмельное утро всё-таки требовало экономии энергии. Под столом Гермиона с облегчением выдохнула, но её ступня снова как бы случайно, мимолётно скользнула по лодыжке Драко. Ответный, мимолётный, но такой обещающий взгляд серых глаз не заставил себя ждать. Они отбились от Блейза, и этот раунд остался за ними. После тяжёлого завтрака ленивая атмосфера окончательно захватила коттедж. Никто не изъявил желания вылезать на улицу под яркое дневное солнце. Переместившись обратно в гостиную, компания оккупировала диваны и пушистый ковёр у камина, в котором Блейз ленивым взмахом палочки развёл уютный, приятно потрескивающий огонь. Тео, всё ещё страдающий от «синдрома разбитого котла», пластом лежал на боку, положив голову на колени Пэнси. Сама Паркинсон лениво перебирала его каштановые кудри, изредка отвешивая ему лёгкие щелбаны, когда Нотт начинал слишком громко вздыхать. Джинни и Блейз устроились на полу, разложив между собой зачарованные взрывные карты, и вовсю жульничали, подмигивая друг другу. Гермиона устроилась в глубоком кресле чуть в стороне, открыв какую-то старую книгу, найденную на полке коттеджа. Но читать она не могла. Вся её концентрация была сосредоточена на Драко, который расположился на широком подлокотнике соседнего дивана, рядом с её креслом. Опасная игра, начавшаяся за завтраком, не прекратилась. Напротив, она переросла в настоящее балансирование над пропастью. Драко сидел, небрежно закинув ногу на ногу и крутя в пальцах пустой стакан, делая вид, что лениво наблюдает за игрой Забини и Уизли. Но его свободная левая рука, опущенная вниз, то и дело совершала немыслимое. Его прохладные пальцы проскальзывали к креслу Гермионы. Сначала он просто едва ощутимо коснулся её плеча, заставив её вздрогнуть и замереть. Затем его рука спустилась ниже, убирая густые кудри с её шеи. Драко медленно, дразняще вёл кончиками пальцев по её обнажённой коже вдоль позвоночника, то точечно надавливая, то едва касаясь. Гермиона судорожно сжала пальцами страницы книги, чувствуя, как внутри всё плавится от этого скрытого от чужих глаз электричества. Сердце бухало в ушах так громко, что ей казалось, будто Блейз вот-вот обернётся. Она попыталась незаметно перехватить его руку своей, чтобы остановить это безумие, но Малфой лишь переплёл свои пальцы с её, крепко сжимая её ладонь и заставляя спрятать их соединённые руки в складках её пледа. Она украдкой обернулась и посмотрела на него снизу вверх. Драко даже не взглянул на неё — его лицо сохраняло абсолютно отрешённое, скучающее выражение истинного аристократа, и только сильные пальцы, до боли сжимающие её ладонь под пледом, выдавали его с головой. Он играл с огнём, и ему это чертовски нравилось. Ближе к вечеру, когда солнце начало медленно лениво уползать за макушки вековых сосен, окрашивая небо в багровые и золотые тона, похмелье окончательно отступило. — Всё, я больше не могу дышать этим каминным дымом, — Гермиона резко поднялась со своего места, захлопывая книгу, чувствуя, что ей жизненно необходим глоток свежего воздуха, чтобы прийти в себя после целого дня такой пытки. — Я пройдусь до озера. Тут же есть озеро за лесом? — Ага, в паре сотен ярдов, — отозвался Блейз, не отрываясь от карт. — Главное, не наступи на какую-нибудь болотную лешачиху, Грейнджер. Мы слишком устали, чтобы тебя спасать. Гермиона накинула на плечи тёплую тёмную мантию и выскользнула на веранду. Воздух стал прохладным, пахнущим влажной землёй и хвоей. Она пошла по едва заметной тропинке, углубляясь в сумеречный лес. Где-то позади хрустнула ветка. Гермиона остановилась и обернулась. Из густых теней деревьев, засунув руки в карманы брюк, неторопливо вышел Драко. Его светлые волосы в наступающих сумерках казались почти светящимися, а серые глаза хищно блестели. — Выслеживаешь меня, Малфой? — с лёгким вызовом в голосе спросила она, пятясь назад по тропинке. Внутри неё вдруг проснулся какой-то дикий, весёлый азарт — продолжение той дневной игры. — Скорее, забираю свою добычу, Грейнджер, — лениво ухмыльнулся он, делая шаг вперёд. — Ты весь день дразнила меня в гостиной. Думала, это сойдёт тебе с рук? — А ты сначала поймай меня! — со смехом крикнула Гермиона. Развернувшись, она резко рванула вперёд, сбегая с тропинки прямо вглубь леса, петляя между огромными стволами сосен. Сзади послышался короткий, хриплый смешок Драко и звук его быстрых шагов. Это были настоящие прятки в сумерках. Гермиона бежала, задыхаясь от холодного воздуха и бьющего в голову адреналина, уворачиваясь от веток. Ей казалось, что она оторвалась, когда впереди наконец заблестела гладь лесного озера, отражающая первые звёзды. Она выбежала на песчаный берег, тяжело дыша, и обернулась, высматривая его среди деревьев. Вокруг стояла оглушительная лесная тишина. — Потерялся? — победоносно шепнула она в пустоту. — Никогда, — раздался обжигающий шёпот прямо над её ухом. Гермиона не успела даже вскрикнуть — сильные руки перехватили её со спины за талию, рывком разворачивая к себе. Она впечаталась грудью в его широкую грудь, тяжело вздыхая. Драко мгновенно зажал её между своим телом и стволом вековой сосны, росшей у самой кромки воды, лишая любого пространства для маневра. Он тяжело и горячо дышал, его серые глаза в полумраке казались почти чёрными от бушующего в них пламени. Его пальцы намертво впились в её талию, прижимая к себе так тесно, что она чувствовала сумасшедший стук его сердца. — Плохая идея — бегать от слизеринца, Грейнджер, — хрипло, с опасной, бархатной хрипотой произнёс он, наклоняясь так близко, что его губы почти касались её уха. — Особенно после того, что ты устроила под столом. Драко перевёл взгляд на её приоткрытые губы, и его лицо исказилось от голодного, сдерживаемого целый день напряжения. — Мерлин, я ждал этого весь чёртов день, — выдохнул он. И в следующий миг он обрушился на её губы поцелуем, в котором не осталось и капли прошлой ночной осторожности. Это был чистый, обжигающий огонь. Драко целовал её яростно, голодно, с такой накопившейся страстью, что у Гермионы подкосились колени, и она удержалась на ногах только благодаря его крепким рукам. Он запустил пальцы в её густые волосы, притягивая ещё ближе, заставляя полностью раствориться в этом порыве. В этом поцелуе было всё: вкус терпкого кофе, адреналин погони, скрытое дневное напряжение и та абсолютная, пугающая глубина чувств, которую они больше не могли контролировать.  Гермиона судорожно ответила на поцелуй, сплетая свои пальцы за его шеей и прижимаясь к нему всем телом, пропадая в этом пламени под тихий шум озерных волн. Сумерки окончательно сгустились над лесом, когда Гермиона и Драко с разницей в несколько минут вернулись в коттедж. На их лицах не было ни следа утренней похмельной вялости — только лихорадочный румянец и подозрительно блестящие глаза, которые в полумраке прихожей они поспешно спрятали друг от друга. В гостиной их уже ждал новый всплеск дегенеративной активности. Посреди комнаты прямо на ковре сидел Блейз, увлечённо расставляя по кругу шесть хрустальных стопок и большую пузатую бутылку из тёмного стекла, на которой серебром отливали змеиные чешуйки. Рядом с ним Тео, уже полностью пришедший в себя и сменивший джемпер на нормальную чёрную рубашку, с азартом потирал руки. Пэнси и Джинни сидели на диване, скрестив ноги, и с явным предвкушением наблюдали за приготовлениями. — О, а вот и наши лесные нимфы вернулись! — громко провозгласил Блейз, стоило Гермионе переступить порог. — Грейнджер, ты вовремя. Малфой, заходи и закрывай дверь. У нас тут назревает вечер срывания масок. — Забини, если это очередные взрывные карты, я сожгу их прямо в твоих руках, — буркнул Драко, проходя вглубь комнаты и вальяжно опускаясь в то самое кресло у камина.  Внешне он снова был идеальным, холодным аристократом, но Гермиона до сих пор чувствовала на своих губах покалывание от его недавнего, голодного поцелуя у озера. — Обижаешь, Драко. Карты — это для первокурсников Пуффендуя, — ухмыльнулся Блейз, указывая лопаткой на бутылку. — Это «Veritas Ром». Особый эльфийский рецепт с капелькой сыворотки правды, но без её убийственного эффекта. Правила просты: мы крутим бутылку. На кого укажет горлышко — тот выбирает: либо отвечает на самый каверзный вопрос компании с абсолютной, кристальной честностью, либо пьёт штрафную стопку. Но! Каждая стопка заколдована. Тот, кто выпьет три штуки вместо правды, выполняет «действие», которое придумает для него тот, кто крутил. Настоящая игра с огнём. Ну что, слизеринцы и примкнувшая к нам гриффиндорка, рискнёте? — Я в деле! — Джинни первая спрыгнула с дивана прямо на ковёр, азартно блеснув глазами. — Давно хотела узнать, какие скелеты прячутся в ваших чистокровных шкафах. Гермиона села рядом с Джинни, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Она украдкой посмотрела на Драко. Малфой сидел напротив, лениво подперев подбородок рукой. Его взгляд скользнул по ней, и в серых глазах промелькнула опасная, дразнящая искра. Он принял вызов. — Ну, раз все в сборе, — Тео потер ладони, — Блейз, крути первую! Забини с силой крутанул бутылку. Стекло завертелось, отражая блики камина. Все затаили дыхание. Бутылка начала замедлять ход, проехала мимо Пэнси, качнулась возле Джинни и... остановилась, указав чётким серебряным горлышком прямо на Гермиону. — О-о-о, Грейнджер! — взвыл Тео, подаваясь вперёд. — Наша Слизеринская  принцесса под прицелом! Блейз, задавай, у тебя право первого голоса. Блейз хищно прищурился, переводя взгляд с Гермионы на Драко, у которого в этот момент едва заметно напряглись желваки на скулах. — Ну что, Гермиона, — вкрадчиво начал Забини. — Правда или штрафная? Скажи-ка нам… кто в этой комнате заставил твоё сердце биться чаще всего за эти выходные? И не вздумай врать, ром чувствует ложь на расстоянии фута. Гермиона замерла. Воздух в гостиной мгновенно стал густым и горячим, как у самого жерла вулкана. Все взгляды скрестились на Гермионе. Блейз самодовольно улыбался, Тео подался вперёд, а Джинни слегка прикусила губу, готовая в любой момент прийти на выручку подруге. Гермиона перевела взгляд на хрустальную стопку, в которой лениво переливался тёмный, пахнущий пряностями и чем-то неуловимо опасным ром. Ответить честно под воздействием магии эльфийского напитка — означало выдать их с Драко тайну здесь и сейчас, прямо на ковре этой глупой гостиной. Подставить его под удар, разрушить всё то хрупкое, что они только что обрели у озера. Она украдкой посмотрела на Малфоя. Он сидел неподвижно, но его серые глаза потемнели, а пальцы, держащие стакан, едва заметно побелели от напряжения.  Он ждал её решения. — Я пью, — твёрдо произнесла Гермиона, протягивая руку к хрусталю. — О-о-о! — разочарованно протянул Тео, со стоном откидываясь назад. — Грейнджер, ну ты и трусиха! Мы же просто развлекаемся! — Это не трусость, Тео, это стратегическое отступление, — хмыкнул Блейз, внимательно следя за тем, как Гермиона подносит стопку к губам. Она сделала глубокий вдох и залпом осушила хрусталь. Напиток обожгал горло жидким огнём, по венам мгновенно разлилось обжигающее, вибрирующее тепло, а в голове на секунду сладко зашумело. Гермиона с тихим стуком вернула пустую стопку на паркет и победоносно посмотрела на Забини. — Одна штрафная есть. Мой ход, — Гермиона решительно протянула руку и с силой крутанула тёмную бутылку. Змеиные чешуйки на стекле замелькали, сливаясь в одну серебряную полосу. Бутылка крутилась долго, словно издеваясь над присутствующими, пока наконец не начала лениво замедляться. Горлышко проехало мимо Джинни, едва не задело Тео и, сделав последний, ленивый полуоборот, замерло, указав чётким серебряным острием прямо на Драко. — Какая ирония! — расхохоталась Джинни, захлопав в ладоши. — Мерлин, Грейнджер, твоя магия сегодня работает как надо! Драко даже не шелохнулся. Он лишь лениво опустил взгляд на бутылку, а затем медленно поднял его на Гермиону. Между ними снова протянулась та самая невидимая, трещащая от напряжения искра. — Ну давай, Грейнджер, — бархатистым, обжигающе-тихим голосом произнёс Малфой, бросая ей ответный вызов. — Я весь во внимании. Правда или штрафная? — Только не вздумай пить, Драко, мы и так весь день провели в унынии! — взмолилась Пэнси, потягиваясь. — Давай правду. — Я выбираю правду, — не отрывая взгляда от Гермионы, отчеканил Драко.  На его губах заиграла едва заметная, дерзкая ухмылка. Он словно говорил ей: «Ну же, спроси меня. Рискни». Гермиона сжала пальцы на своей мантии. Ей нужно было задать вопрос, который не выдаст их остальным, но в то же время заставит Малфоя капитулировать. Вопрос, который станет их личной, опасной игрой. — Хорошо, — Гермиона чуть подалась вперёд, приковывая его к месту своим взглядом. — Скажи мне, Малфой... Есть ли в этой комнате вещь, или... человек, ради которого ты готов нарушить любое нерушимое правило своего отца и пойти против всего мира? В гостиной моментально воцарилась гробовая, звенящая тишина. Блейз даже перестал крутить в руках кухонную лопатку, с которой не расставался с утра. Тео замер, а Пэнси удивленно приподняла брови. Вопрос Грейнджер бил по самому больному — по чистокровным устоям Люциуса Малфоя. Драко замер. Его серебряные глаза хищно сузились. «Veritas Ром» на ковре слабо запульсировал серебристым светом, магия напитка ждала ответа, готовая наказать за любую ложь. Малфой медленно опустил руку, дотрагиваясь до своего стакана, но взгляд его оставался прикованным к Гермионе. Он знал, что этот ответ услышат все. И он знал, что именно она хочет услышать. — Да, — очень тихо, но весомо, так что звук его голоса эхом отразился от деревянных стен, ответил Драко. — Есть. Бутылка на полу вспыхнула ровным, мягким зелёным светом. Магия подтвердила: абсолютная, кристальная правда. Тео присвистнул, нарушая тишину:  — Ого... Наш ледяной принц увлёкся бунтарством? Блейз, запиши этот исторический момент. Забини ничего не ответил. Он очень пристально смотрел то на Драко, то на Гермиону, которая в этот момент судорожно сглотнула, чувствуя, как сердце делает дикий кульбит. Драко только что фактически признался ей в любви под действием сыворотки правды, прямо на глазах у всех, но так, что понял это только один человек. — Мой ход, — хрипло произнёс Малфой, протягивая длинные пальцы к бутылке. Драко с силой крутанул пузатую бутылку. Все затаили дыхание. На этот раз бутылка крутилась недолго — она сделала три резких оборота и с глухим стуком остановилась, указав горлышком... снова на Гермиону. — Да ладно! — Тео даже подпрыгнул на месте. — Грейнджер, ты сегодня главная мишень у магии! Малфой, жги. Отомсти ей за каверзный вопрос. Драко медленно убрал руку от бутылки и вальяжно откинулся на диван стоявший за его спиной. В его серых глазах вспыхнул опасный, хищный азарт. Он смотрел на Гермиону так, словно уже загнал её в угол. — Ну что, Грейнджер, — вкрадчиво, с бархатистой хрипотой в голосе протянул он. — Правда или штрафная? Рискнёшь ответить честно, или побережёшь свою гордость? Гермиона сжала кулаки под пледом. Вторая штрафная стопка приближала её к черте, за которой Блейз или Тео могли загадать ей любое безумное «действие».  Но отвечать правду под прицелом Малфоя было ещё опаснее. — Я выбираю правду, — твёрдо ответила она, вскинув подбородок. — Мне нечего скрывать. Драко ухмыльнулся — именно этого ответа он и ждал. Он чуть подался вперёд и понизил голос: — Хорошо. Тогда скажи нам, Гермиона… Было ли за эти выходные то, чего ты ждала сильнее всего, но до самого последнего момента боялась себе в этом признаться? И принесло ли тебе это... абсолютное удовлетворение? В гостиной снова повисла тишина, но на этот раз она была пропитана двусмысленностью. Блейз приподнял бровь, оценив тонкость формулировки, а Джинни тихонько застонала, понимая, куда клонит Малфой. Он буквально спрашивал её про их поцелуй у озера, случившийся час назад. Гермиона почувствовала, как дыхание перехватило. Магия «Veritas Рома» на полу запульсировала, сжимая её невидимыми тисками, требуя ответа.  Сказать «нет» — магия накажет за ложь.  Сказать «да» — и слизеринцы начнут копать дальше.  Драко играл невероятно грязно, и её щёки уже пылали от смущения. Она посмотрела прямо в его тёмные, торжествующие серые глаза. — Да, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. — Было. И... да, принесло. Бутылка на полу мгновенно вспыхнула ярким, чистым зелёным светом, подтверждая её слова. — О-о-оу! — Тео заулыбался во весь рот, толкая Блейза в бок. — Забини, ты слышал? Наша принцесса, оказывается, скрывает какие-то бурные тайные желания! Грейнджер, колись, это связано с книгами или ты наконец-то оценила мои танцы на столе? — Мечтай больше, Нотт, — быстро перевела стрелки Гермиона, стараясь, чтобы её голос не дрожал. Она решительно протянула руку к бутылке, мечтая поскорее перевести ход. — Мой черёд. Она крутанула бутылку с такой силой, что та едва не вылетела из круга. Стекло бешено завращалось, и на этот раз удача повернулась к Гермионе лицом. Горлышко, резко затормозив, указало чётким серебряным острием прямо на Блейза Забини. — Ну привет, Блейз, — хищно улыбнулась Гермиона, чувствуя, что пришло время отыграться и немного перевести огонь с них с Драко на кого-то другого. — Правда или штрафная? Блейз вальяжно расправил плечи и пригубил из своего стакана:  — Грейнджер, я слизеринец. Мы не боимся правды, мы её создаём. Но для интриги выберу штрафную. Он вальяжно потянулся, опрокинул стопку и, утерев губы тыльной стороной ладони, заговорщицки прищурился. — Знаете что, господа змеи, — протянул Забини, крутя пустую стопку на пальце прямо перед огнём камина. — Я пью, но у меня растёт стойкое ощущение, что Малфой и наша слизеринская принцесса ведут себя подозрительно сыгранно. Грейнджер, ты швыряешься в него такими вопросами, будто заранее отрепетировала это шоу. Предлагаю повысить ставки для следующего раунда. Хватит детских секретов, пора играть по-крупному. Тео, лежащий головой на коленях Пэнси, согласно заухал, а сама Паркинсон предвкушающе улыбнулась. Блейз с хищной ухмылкой перехватил бутылку. — Ну что, проверим, насколько крепка ваша выдержка, — Забини с силой крутанул её в центре круга, прямо между Драко и Гермионой. Чешуйки на тёмном стекле бешено заплясали в отсветах пламени камина. Бутылка сделала несколько стремительных оборотов и... резко замерла, указав серебряным горлышком прямо на Драко. — О-о-о, Малфой! На ловца и зверь бежит! — Блейз потёр ладони. — Теперь моя очередь задавать. И поверь, братец, от ответа зависит, останешься ли ты в штанах к концу этого вечера. Правда или штрафная?  Драко лениво приподнял бровь, по-прежнему гипнотизируя взглядом Гермиону напротив. В его серых глазах заиграл чистокровный, опасный азарт. Он понимал, что Блейз пытается поймать его за руку, но отступать слизеринский принц не привык. — Забини, ты слишком долго рассуждаешь для того, у кого уже горит одна штрафная стопка, — лениво и ровно произнёс Драко, переводя взгляд на друга. — Я выбираю правду. Задавай свой вопрос, пока ром в бутылке не закипел от твоих долгих предисловий. Блейз хищно прищурился. На его лице расплылась ухмылка человека, который уверен, что нашёл идеальную лазейку. Он перевёл взгляд с Драко на Гермиону. — Отлично, — вкрадчиво начал Блейз, наклоняясь ближе к центру круга и хитро прищуриваясь. — Раз уж мы решили поднять ставки... Малфой, скажи нам чистую правду. Тот человек, ради которого ты готов пойти против правил своего отца... разделяет ли он твои вкусы в отношении эльфийского вина, или предпочитает что-то более… крепкое и консервативное? Тео тихонько прыснул в кулак, оценив, как Забини завуалировал проверку, а Гермиона незаметно выдохнула. Вопрос не выдавал её напрямую, но заставлял Драко раскрыть деталь. Драко лениво ухмыльнулся, оценив маневр друга. «Veritas Ром» запульсировал серебром, требуя ответа. Малфой скользнул взглядом по Гермионе, которая сидела прямо напротив него, безупречно держа осанку, и сделала вид, что увлечена разглядыванием каминных искр. — Предпочитает более консервативные вещи, Блейз. И пьёт исключительно крепкий чёрный кофе по утрам, — ровным, бархатистым голосом ответил Драко, заставив Гермиону на секунду замереть. Бутылка на полу тут же вспыхнула ровным зелёным светом. Абсолютная правда. — О-о, запишем: таинственная леди любит погорячее, — хмыкнул Забини, откидываясь назад. — Твой черёд искушать судьбу, Забини, — лениво отозвался Драко. Он протянул длинные пальцы к бутылке и с силой крутанул её. Бутылка сделала несколько стремительных кругов, пролетела мимо затаившего дыхание Тео, скользнула мимо Гермионы и с чётким, победоносным стуком остановилась, указав серебряным горлышком прямо на Блейза. — Ну надо же, какая удача, — хищно и опасно улыбнулся Драко, подаваясь вперёд и упираясь локтями в колени. В его серых глазах зажёгся самый настоящий, мстительный огонь. — На ловца и зверь бежит, Забини. Учитывая, что у тебя уже есть одна штрафная, а рядом с тобой сидит Уизли... Правда или штрафная? Но учти, если выберешь правду, вопрос будет очень… личным. Блейз бросил быстрый взгляд на Джинни, которая сидела рядом с ним на ковре, и самодовольно усмехнулся, приобняв её за талию. — Я выберу правду, Драко. Мне нечего скрывать от своей женщины и от этой компании. Жги. Малфой выдержал театральную паузу, его взгляд стал невероятно насмешливым и пошлым. — Отлично. Раз уж мы заговорили про «Страсть в подземельях Слизерина» и ночные звуки, которыми нас вчера пытали Нотт и Паркинсон… Скажи-ка мне, Блейз, на правах чистой правды: какое самое безумное, запретное или экстремальное место с Уизли успели освоить в Хогвартсе, пока вас не поймал Филч? И принесло ли это нашей гриффиндорской гостье то самое «абсолютное удовлетворение»? В гостиной моментально воцарился оглушительный хохот Тео, который аж завалился на бок от восторга. Пэнси закрыла лицо ладонями, а Джинни густо покраснела, но в её глазах вспыхнул фирменный уизливский огонь. Гермиона прикусила губу, сдерживая победную улыбку — Драко отыгрался за двоих, и теперь Блейзу предстоит выкручиваться под магией истинного рома прямо перед своей девушкой. — Ну же, Забини, — протянул Драко, откровенно наслаждаясь моментом. Он сидел напротив, вальяжно раскинув ноги, и в его глазах плясало самое настоящее торжество. — Ром ждёт. Нам нужны подробности. Тёмная бутылка между ними на ковре начала угрожающе вибрировать, наливаясь тяжёлым серебряным светом. Магия требовала ответа, и медлить было нельзя. — Ладно, чёрт с тобой, Малфой, — выдохнул Блейз, хищно и жарко посмотрев на Джинни, отчего та смущённо прикусила губу. — Запретное место? Выручай-комната — это слишком банально для Слизерина. Как насчёт судейской вышки на квиддичном поле прямо во время ночной грозы три недели назад? Когда молнии херачили так, что заглушали любые стоны, а ветер едва не снёс эту чёртову деревянную будку к мерлиновой матери. Тео от такой информации буквально взвыл, заколотив ладонями по ковру:  — Да ладно! На вышке?! Блейз, ты маньяк! — Помолчи, Нотт, я ещё не закончил ответ, — ухмыльнулся Блейз, и его голос стал более низким, откровенным. Он повернул голову к Джинни, заправляя огненную прядь ей за ухо. — И да. Это принесло ей абсолютное, сногсшибательное удовлетворение. Три раза подряд. Можешь спросить у неё лично, если сомневаешься в моей выносливости. Бутылка на полу мгновенно полыхнула таким ярким, сочным зелёным светом, что на секунду осветила всю гостиную. Кристальная, стопроцентная правда без капли преувеличения. — Мерлин, Забини, избавь нас от анатомических подробностей! — Пэнси покатилась со смеху, запуская в него пустой стопкой. Джинни закрыла лицо ладонями, но сквозь пальцы было видно, как она заливисто хохочет, прижимаясь к плечу Блейза. Пока в кругу творилось абсолютно безумие, Драко медленно перевёл взгляд на Гермиону. Она сидела прямо напротив него, её дыхание слегка участилось после таких откровений Блейза, а на губах играла двусмысленная, опасная улыбка. В её глазах, отражавших пламя камина, Драко прочитал нечто, от чего у него самого внутри всё перевернулось. Драко пристально, не мигая, смотрел на её губы, всё ещё припухшие после их недавнего побега к озеру, и этот взгляд был красноречивее любого ответа. Гермиона поймала его взгляд, и по её телу пробежала дрожь чистого, лихорадочного возбуждения. Она медленно облизала губы, заставив Малфоя судорожно сглотнуть и до белизны костяшек сжать пальцы на колене. Игра с огнём вышла на тот уровень, где они оба были готовы сгореть дотла. — Так, ладно, — Блейз, наконец, пришёл в себя и сбросил наваждение, резко перехватывая бутылку. — Моя очередь мстить. Держись, Малфой, сейчас эта змейка выберет тебя. Забини с силой крутанул бутылку, и она, бешено завертевшись, начала замедлять свой ход прямо между Драко и Гермионой... Бутылка сделала последний, ленивый оборот, едва не задев серебряным горлышком мантию Гермионы, но в самый последний момент качнулась и замерла, указав точно на Тео. — О-о-о, Нотт! — Блейз победоносно захохотал, откидываясь назад на руки. — Карма — штука быстрая. Настала твоя очередь отдуваться за все свои смешки! Тео, который только что утирал слёзы от смеха после истории с квиддичной вышкой, мгновенно посерьёзнел, хотя в его глазах всё ещё прыгали чертята. Пэнси рядом с ним хищно улыбнулась, по-кошачьи потянувшись на ковре и поудобнее устраивая голову на его плече. — Ну давай, Забини, — Тео картинно вздохнул, поправляя воротник рубашки.  — Я чист перед законом и магией, у меня ноль штрафных. Выбираю правду. Надеюсь, твой извращённый мозг не придумает ничего хуже судейской будки. — Хуже? Нет, братец, намного интереснее, — Блейз коварно прищурился, переводя взгляд с Тео на Пэнси. — Раз уж у нас вечер абсолютных откровений слизеринской элиты… Паркинсон всегда славилась своим... изысканным и крайне требовательным вкусом. Ответь-ка под действием «Veritas Рома»: какое твоё самое постыдное, тёмное или откровенное желание Пэнси исполнила перед нашей поездкой сюда, пока все думали, что вы собираете чемоданы? И оцени её... хм, усердие по десятибалльной шкале. Пэнси от такой наглости возмущённо ахнула и запустила в Блейза маленькой диванной подушкой, но Забини ловко поймал её, продолжая выжидающе смотреть на друга. Магия бутылки на полу снова пришла в движение. Вокруг Тео заструился едва заметный серебристый туман, заставляя его дыхание перехватить. Настоящий Ром не терпел фальши. Тео медленно перевёл взгляд на Пэнси, и его обычная беззаботная маска на секунду соскользнула, обнажая чистую, концентрированную страсть. Он перехватил её за талию, притягивая ближе к себе прямо на пушистом ковре. — Постыдное? — хрипло ухмыльнулся Тео, глядя Пэнси прямо в глаза. — В ночь перед выездом. Прямо в нашей гостиной Слизерина, на том кожаном диване у камина, когда все уже разошлись по спальням. Она позволила завязать себе глаза моим галстуком и... полностью отдала мне контроль. Никакой магии, никаких палочек. Только её стоны, которые мне приходилось зажимать ладонью, чтобы их эхо не разнеслось по всей гостиной и не разбудило всех. Пэнси густо покраснела, но не отвела взгляд, а её пальцы крепко впились в плечо Тео. — А что касается шкалы, Забини... — Тео повернул голову к Блейзу, и его глаза потемнели от воспоминаний. — Это одиннадцать из десяти. Без вариантов. Бутылка на полу мгновенно взорвалась ядовито-зелёным, торжествующим светом, подтверждая каждое слово. Оглушительное пламя камина словно вспыхнуло ярче, отражаясь в глазах притихшей компании. В гостиной коттеджа стало невыносимо жарко. Гермиона, слушавшая это откровение, почувствовала, как по её спине пробежала волна горячего покалывания. Идея с завязанными глазами, потерей контроля в опасной близости от чужих глаз в замке отозвалась где-то глубоко внутри неё тягучим, будоражащим эхом. Она непроизвольно перевела взгляд на Драко. Малфой сидел напротив, застыв как каменное изваяние. Но его челюсть была плотно сжата, а серые глаза буквально горели, пригвождая её к месту. По тому, как потемнел его взгляд, и как тяжело вздымалась его грудь под чёрной рубашкой, Гермиона поняла: он прочитал её мысли. Он понял, о чём она подумала, и его воображение уже вовсю рисовало картину. — Ну вы и дикари, Нотт, — выдохнула покрасневшая Джинни, пытаясь разрядить обстановку, хотя сама крепче прижалась к Блейзу. — Твоя очередь крутить, Тео! — Пэнси пихнула его в бок, явно желая перевести стрелки с их бурной личной жизни. Тео хищно улыбнулся, протянул руку и с силой крутанул тёмное стекло. — Малфой! — Тео потёр ладони, на его лице расплылась самая предвкушающая ухмылка. — Ну держись. Ты у нас сегодня неприлично чист перед магией. Пора вытащить твоих внутренних демонов на свет. Правда или штрафная? Драко даже не дрогнул. Он медленно перевёл взгляд с бутылки на Тео, а затем снова зафиксировал его на Гермионе, сидевшей прямо напротив. В его серых глазах горел такой откровенный, пошлый и горячий огонь. — Правда, Нотт, — бархатным, обжигающе-спокойным голосом выдохнул Драко. — Задавай свой вопрос. У меня по-прежнему ноль штрафных, и портить статистику я не намерен. Серебряный туман «Veritas Рома» мгновенно окутал Малфоя, заставляя воздух вокруг него потяжелеть. Магия напитка замерла в ожидании. Тео подался вперёд, упираясь локтями в колени, и его голос упал до заговорщицкого шёпота, который, впрочем, в тишине гостиной прозвучал как гром: — Отлично. Раз уж мы заговорили о завязанных глазах и подземельях… Расскажи-ка нам, Драко, свою самую грязную, тёмную и безумную фантазию, которую ты мечтаешь воплотить в реальность. И не просто абстрактно, а с той самой девушкой, о которой ты говорил пару раундов назад. Опиши открыто и во всех красках, чего именно ты от неё хочешь. Блейз тихонько присвистнул, Джинни затаила дыхание, а Пэнси победоносно прикусила губу. Это был капкан. Блейз уже расколол Драко на то, что эта леди сидит в комнате, а теперь Тео требовал вывернуть наизнанку его самые запретные мысли прямо перед ней. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось от сладкого, лихорадочного ужаса. Ей казалось, что стук её сердца слышат абсолютно все в этой комнате. Драко медленно подался вперёд, сокращая расстояние между ними, хотя их всё ещё разделял ковёр. Он смотрел прямо на Гермиону — неотрывно, хищно, гипнотизируя её своим серебряным, потемневшим от страсти взглядом.  Магия рома вспыхнула, заставляя его говорить чистую, неприкрытую правду. — Я хочу запереть её в ванной старост, — хрипло, с явной, порочной хрипотой в голосе начал Драко, не сводя глаз с пухлых губ Гермионы. — Чтобы там не было никого, кроме нас. Наложить на дверь самые мощные запирающие и заглушающие чары, чтобы никто в замке не услышал, как она будет умолять меня остановиться. Гермиона судорожно вздохнула, сильнее сжимая пальцами ткань своей тёмной мантии. — Я хочу сорвать с неё эту безупречную слизеринскую мантию, — продолжал Драко, и его голос вибрировал от дикого напряжения, заставляя кожу покрываться мурашками. — Прижать её спиной к холодному мрамору стены, заставить её закинуть ноги мне на талию и брать её так долго и яростно, пока она не забудет собственное имя. Я хочу чувствовать, как она содрогается под моими пальцами, как её ногти впиваются в мою спину до крови, и слышать, как она громко, не сдерживаясь, стонет от абсолютного удовлетворения прямо мне в губы. Вот чего я хочу. И поверь, Нотт, я это получу. В гостиной коттеджа воцарилась оглушительная, наэлектризованная тишина. Блейз медленно опустил глаза, шокированный такой прямотой, а Джинни густо покраснела до самых кончиков ушей. Бутылка на полу взорвалась таким мощным, ослепительным зелёным светом, что пламя камина на секунду показалось блёклым. Магия подтвердила: каждое его слово было чистейшим, концентрированным желанием. Гермиона сидела напротив него, тяжело и прерывисто дыша. Между ног у неё разлилось невыносимое, тягучее тепло, а пульс бешено колотил в висках. Драко только что фактически раздел её перед всеми, озвучив то, от чего у неё самой кружилась голова. Их опасная игра с огнём превратилась в настоящий пожар, и скрывать это становилось практически невозможно. Драко медленно ухмыльнулся, заметив её реакцию, и вальяжно протянул руку к бутылке: — Мой ход, змеи. Посмотрим, кто сгорит следующим. Бутылка пронеслась мимо Блейза, опасно вильнула возле Гермионы, и со звонким стуком замерла, указав серебряным острием прямо на Пэнси Паркинсон. — Ну надо же, Паркинсон, — лениво протянул Драко, откидываясь назад и снова фиксируя свой обжигающий взгляд на Гермионе напротив. Его голос всё ещё звучал низко после недавнего откровенного признания. — Твоя очередь. У тебя ноль штрафных. Правда или штрафная? — Мерлин тебя дери, Малфой… — прошипела Пэнси. — Я пью! Она схватила стопку с тёмным ромом и залпом, не морщась, осушила её до дна, с глухим стуком вернув стекло на паркет. По её венам разлился обжигающий штрафной огонь, а на щеках выступил лихорадочный румянец. — Твоя взяла, — зло бросила она Драко, тяжело дыша. Её счёт по штрафным открылся: одна стопка. Желая поскорее прекратить это издевательство над своей личной жизнью, Пэнси с силой, почти яростно крутанула пузатую бутылку. Бутылка крутилась долго, со свистом рассекая воздух, пока наконец не начала лениво замедлять ход. Она проехала мимо Джинни, качнулась возле Блейза и… замерла, указав чётким серебряным острием прямо на Гермиону. — О-о-о! — Тео победоносно оскалился, мгновенно переключая внимание со своей ссоры с Пэнси на новую жертву. — Грейнджер! Наша Принцесса Слизерина снова под прицелом. Пэнси, мсти за нас всех! Пэнси хищно прищурилась, утирая губы. В её глазах горела жажда реванша. Она прекрасно видела, какими взглядами Драко и Гермиона обменивались весь этот вечер, как Малфой буквально пожирал Грейнджер глазами напротив камина. — Ну что, Гермиона, — вкрадчиво, с чисто слизеринским ядом в голосе протянула Пэнси, наклоняясь вперёд по ковру. — У тебя уже есть одна штрафная стопка. Вторая штрафная приблизит тебя к черте «действия», где Блейз или Тео заставят тебя делать чертовски унизительные вещи. Так что советую выбирать честность. Правда или штрафная? Гермиона безупречно держала спину, хотя внутри неё всё содрогалось от сладкого, панического ужаса. Она посмотрела на Драко. Малфой сидел прямо напротив неё, его челюсть была плотно сжата, а в серых глазах застыло глухое, лихорадочное ожидание. Он не мог ей помочь. Магия игры загнала её в угол. — Правда, — твёрдо выдохнула Гермиона, вздернув подбородок. — Я выбираю правду. Серебряный туман «Veritas Рома» мгновенно взвился от бутылки, плотным, удушающим кольцом обвивая её шею и запястья. Магия эльфийского напитка заставила каждую клеточку её тела напрячься — теперь солгать или завуалировать ответ было физически невозможно. Напиток требовал абсолютного обнажения души. Пэнси торжествующе улыбнулась, откидываясь на руки: — Великолепно. Тогда слушай мой вопрос, Принцесса. Раз уж Малфой так красочно расписал нам свои грязные фантазии про ванную старост и слизеринскую мантию… Скажи нам, Грейнджер, под чистым действием сыворотки правды: та девушка, о которой Драко мечтает в этой ванной — это ты? И правда ли, что час назад у озера он целовал тебя так, что ты до сих пор не можешь прийти в себя? Расскажи нам ВСЮ правду, до единого слова! В гостиной коттеджа воцарилась такая звенящая, мёртвая тишина, что казалось, даже пламя в камине замерло, перестав трещать. Блейз замер с приоткрытым ртом, Джинни судорожно вздохнула, а Тео подался вперёд, боясь пропустить хоть звук. Гермиона почувствовала, как серебряный туман магии сжал её грудную клетку, выталкивая воздух из лёгких. Кровь оглушительно зашумела в ушах. Ей нужно было говорить. Чистую. Абсолютную. Неприкрытую правду. Она подняла свои потемневшие глаза и посмотрела прямо напротив — в жидкое серебро глаз Драко. Тот сидел неподвижно, его пальцы до белизны костяшек впились в ткань собственных брюк, готовый в любую секунду сорваться с места, если магия рома причинит ей боль. Но он ждал её слов. Это был момент их полного разоблачения перед всей компании. — Да, — выдохнула Гермиона, и её голос, хоть и тихий, прозвучал как взрыв в этой безмолвной комнате. — Эта девушка в его фантазиях — я. И да… час назад у озера Драко поймал меня в сумерках. Он прижал меня к сосне у самой воды и поцеловал. Это был самый сумасшедший, обжигающий и голодный поцелуй в моей жизни, от которого у меня до сих пор всё горит изнутри. И я… я ждала этого поцелуя весь этот чёртов день не меньше, чем он. Стоило последнему слову сорваться с её губ, как тёмная бутылка на полу взорвалась таким яростным, ослепительным зелёным светом, что он заставил всех зажмуриться. Магия ликовала. Кристальная, абсолютная, сокрушительная правда была явлена миру. Тео застыл с открытым ртом, Блейз медленно перевёл ошарашенный взгляд с Гермионы на Драко, а Пэнси победоносно выпрямилась. Маски были сорваны окончательно. Их тайная, опасная игра с огнём официально превратилась в грандиозный, всепоглощающий пожар прямо на ковре этой гостиной. Драко напротив неё медленно расслабил сжатые кулаки. В его серых глазах больше не было напряжения — только чистое, торжествующее пламя.  Принцесса Слизерина призналась перед всеми. Игра была окончена. Блейз молча потянулся вперёд, забрал пузатую бутылку с остатками рома и убрал её на столик, давая понять, что на сегодня откровений более чем достаточно. Компания начала лениво подниматься с ковра, обсуждая финал раунда, а Джинни, проходя мимо Гермионы, заговорщицки подмигнула ей и тихо утянула Тео в сторону кухни под предлогом того, что «кому-то пора протрезветь». Гермиона шумно выдохнула, чувствуя, как магия сыворотки наконец полностью отпускает её тело. Она поднялась с мягкого ковра, поправляя тёмную мантию, и сделала несколько шагов в сторону Пэнси, которая уже собиралась уходить к кухне вслед за Тео. — Пэнси, стой, — негромко, но твёрдо окликнула её Гермиона. Паркинсон остановилась и медленно обернулась. На её губах больше не было той хищной, ядовитой ухмылки, с которой она задавала вопрос. Теперь она смотрела на Гермиону мягко, с лёгкой, почти тёплой усмешкой. — Игра ведь уже закончилась, магия рома не действует, — Гермиона сделала шаг ближе, скрестив руки на груди и пытаясь вернуть себе привычную маску абсолютного хладнокровия. — Ответь мне честно: откуда ты узнала про поцелуй у озера? Вас там не было, я проверяла. Пэнси тихонько рассмеялась, качнув головой, и сделала шаг навстречу. Она подошла вплотную к Гермионе, заглядывая ей в глаза, и заговорщицки понизила голос, чтобы у камина их никто не услышал: — Мерлин, Грейнджер, включи свои хвалёные мозги. Я уже слишком хорошо знаю свою лучшую подругу. Пэнси протянула руку и слегка коснулась пальцем подбородка Гермионы, заставляя её чуть приподнять голову. — Вы вернулись с разницей в три минуты. У Малфоя был такой вид, словно он готов скупить всю Англию, а у тебя… Гермиона, у тебя всё было написано на лице. Твои губы были припухшими, щёки пылали, а взгляд блуждал где угодно, только не по комнате. Мне даже не нужна была сыворотка правды, чтобы сложить два и два. Я просто подтолкнула тебя к тому, чтобы ты наконец перестала это скрывать. Пэнси подмигнула ей, развернулась и на своих каблуках легко зашагала в сторону кухни оставив Гермиону стоять посреди гостиной. Гермиона обернулась к камину. У огня остался только Драко. Он медленно поднялся со своего места, и теперь между ними не было ни круга, ни правил, ни чужих внимательных глаз. Он шёл к ней через опустевшую комнату, и его взгляд обещал, что их история только начинается.