Глава 31. Чистый адреналин

— Поверить не могу, что ты озвучила это при всех. Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделала, Грейнджер? — тихо, с хриплой усмешкой протянул он, наклоняя голову так, что его серебряные глаза оказались на уровне её глаз. — Я сказала правду, Малфой. Магия игры не оставила мне выбора, — Гермиона попыталась сделать глубокий вдох, чтобы вернуть самообладание, но близость Драко кружила голову сильнее любого зелья. — И… Пэнси всё равно всё поняла ещё до начала игры. — Мне плевать на Паркинсон, — Драко сделал последний шаг, сокращая дистанцию до минимума. Его длинные пальцы скользнули по её предплечью, сжимая ткань тёмной мантии, и Гермиона почувствовала, как по коже пробежал электрический разряд. — Намного больше меня волнует то, что ты согласилась с моей фантазией. Каждым словом. Он подался вперёд, оттесняя её назад, пока спина Гермионы не упёрлась в массивную деревянную опору каминной полки. Драко упёрся ладонью в дерево прямо над её плечом, блокируя любые пути к отступлению. В его взгляде, затуманенном голодным блеском, читалось чёткое намерение воплотить всё сказанное в жизнь прямо сейчас. — Помнишь, что я обещал Нотту? — его голос опустился до опасного, вибрирующего шёпота у самого её уха. — Что я получу то, чего хочу. Запирающие чары на дверь нам больше не нужны, Грейнджер. Все уже скоро лягут спать. Гермиона прикусила губу, чувствуя, как внутри разливается сладкое, тягучее тепло. Её рука сама собой поднялась, пальцы зарылись в его безупречные светлые волосы, слегка потянув на себя. — Ты слишком много разговариваешь для того, кто так уверен в своём успехе, Малфой, — дерзко выдохнула она ему прямо в губы. Драко хищно ухмыльнулся, и в следующую секунду его губы накрыли её в яростном, требовательном и невероятно глубоком поцелуе, стирая последние границы между ними. Перехватил её за талию, рывком отрывая от каминной полки. Его поцелуй стал ещё более требовательным, глубоким, выжигающим все мысли из головы. Гермиона едва успевала глотать воздух, её пальцы судорожно сжимали ткань его чёрной рубашки, пока он пятился назад, увлекая её за собой к массивной деревянной лестнице. Каждый шаг давался с трудом — они просто не могли разорвать этот поцелуй. Драко вслепую нащупал перила, увлекая её на второй этаж, подальше от пустеющей гостиной и кухни, откуда всё ещё доносились голоса Блейза и Джинни. Чистый, концентрированный адреналин стучал в висках. Они ворвались в его спальню, и Драко спиной толкнул тяжёлую дубовую дверь. Глухой щелчок замка прозвучал как стартовый выстрел. Малфой мгновенно наложил заглушающие чары, даже не доставая палочки — магия дома, казалось, слушалась его беспрекословно. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь лунным светом, падавщим из огромного окна. — Ну вот мы и на месте, Грейнджер, — хрипло выдохнул Драко, тяжело вздымаявшейся грудью прижимаясь к ней. Он медленно потянул за завязки её тёмной мантии, заставляя дорогую ткань соскользнуть с её плеч прямо на пол. — Больше никаких свидетелей. Никакого Нотта, никакой Паркинсон. Только ты, я и то, о чём я мечтал весь этот чёртов день. Гермиона шагнула к нему, её глаза в лунном свете казались абсолютно тёмными, полными манящего, опасного вызова. Она протянула руку и дерзко расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки. — Меньше слов, Малфой. Ты обещал, что я забуду собственное имя. Докажи это. Ухмылка Драко стала хищной. Он перехватил её запястья, фиксируя их в своих ладонях, и толкнул её на широкую постель, полностью накрывая её тело своим... Драко перехватил её руки одной ладонью, сжимая запястья над её головой, и прижал к мягкому покрывалу. Его дыхание было тяжёлым, обжигающим шею, а серые глаза в полумраке комнаты казались абсолютно темными. — Помнишь, о чём трепался Нотт внизу? — хрипло протянул Драко, свободной рукой медленно вытягивая из-под подушки свой шёлковый форменный галстук Слизерина. — Полная потеря контроля. Никакой магии, Грейнджер. Только ты и я. Ты ведь подумала об этом там, у камина. Я видел это в твоих глазах. Гермиона судорожно вздохнула, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди от смеси страха и дикого, лихорадочного возбуждения. Прохладная шёлковая ткань галстука коснулась её кожи, когда Драко аккуратно, но крепко перевязал её запястья, фиксируя их у изголовья кровати. — Малфой... — выдохнула она, и в её голосе слизеринская гордость смешалась с чистой, звенящей мольбой. — Тише, Принцесса, — Драко наклонился, коснувшись губами её уха, отчего по телу Гермионы пробежала крупная дрожь. — Ты сама просила доказать. Теперь ты полностью в моей власти. Он поднялся над ней, ленивым движением сбрасывая свою рубашку, и Гермиона затаила дыхание, глядя на его идеальный силуэт в лунном свете. Драко не собирался спешить. Он собирался растянуть эту ночь, заставляя её плавиться от каждого прикосновения, каждого поцелуя и каждого толчка, пока она действительно не забудет всё на свете, кроме его имени. — Ну а теперь, Грейнджер, снимем с тебя всё лишнее, — хрипло выдохнул он, и его пальцы скользнули вверх, к замку на брюках. Одним резким, уверенным движением Драко расстёгнул его и стянул брюки вниз по её ногам, бесцеремонно отбрасывая дорогую ткань куда-то на пол спальни. Гермиона осталась в тонких чёрных чулках, которые так сводили его с ума ещё в гостиной Слизерина. Драко медленно провел ладонями по её открытым бёдрам, заставляя её шумно выдохнуть и выгнуться навстречу его горячим рукам. Малфой поднялся выше. Его пальцы коснулись пуговиц её тонкой белой блузки. Он расстёгивал их медленно, одну за другой, намеренно издеваясь, заставляя её сердце отсчитывать сумасшедшие удары. Когда ткань распахнулась, обнажая её кружевное бельё и нежную, покрывшуюся мурашками от волнения кожу, Драко судорожно сглотнул. Он наклонился и оставил влажный, обжигающий поцелуй в ложбинке между её грудей, отчего Гермиона рвано застонала, до белизны костяшек натягивая удерживающий её галстук. — Малфой… ты невыносим, — прошептала она, пытаясь высвободить хотя бы одну руку, чтобы прижать его к себе. — Терпи, Принцесса, — ухмыльнулся он прямо в её кожу. Он буквально пожирал её глазами, любуясь каждой линией её тела, каждым судорожным вздохом, который вздымал её грудь. Последняя преграда в виде шёлкового белья полетела на пол вслед за блузкой. Она осталась абсолютно обнажённой, беззащитной и невероятно желанной, если не считать тёмных чулок на её подрагивающих бёдрах. Теперь между ними не осталось ничего. Он медленно двинулся вниз, оставляя дорожку из обжигающих, влажных поцелуев на её шее, ключицах, спускаясь к груди и заставляя её задыхаться от наслаждения. Драко перехватил её бёдра, разводя их в стороны, его ладони были горячими, собственническими, оставляющими невидимые клейма на её коже. — Пожалуйста… — сорвалось с её припухших губ, и это было одновременно и требование, и мольба. — Я же сказал, тише, — хрипло отозвался он, поднимаясь и вновь заглядывая в её потемневшие глаза. Драко подался вперёд, входя в неё единым, сильным и глубоким толчком. Гермиона громко, всхлипнув, выгнулась на простынях. Ощущения были настолько острыми, что на секунду в глазах поплыли золотые искры. Драко замер на мгновение, давая ей привыкнуть, сдерживая собственный дикий порыв, а затем начал двигаться — уверенно, яростно, задавая рваный и сумасшедший темп. В спальне слышались лишь их тяжёлое дыхание, шёпот шёлка и хриплые, несдерживаемые стоны Принцессы Слизерина, которые Драко слизывал прямо с её губ. Он брал её так, словно доказывал всему миру и самому себе, что эта ведьма принадлежит ему до последней капли. Напряжение нарастало с каждым движением, пока лавина чистейшего, лихорадочного экстаза не накрыла их обоих, заставив Гермиону в финальной вспышке действительно позабыть все заклинания, весь мир и своё собственное имя.