Прямой эфир и новый союзник

Три дня спустя. Стадион, пресс-центр. 18:00 вечера. Сегодня был день большого прямого эфира. Компания решила, что На Ён готова ответить на вопросы фанатов вживую — без монтажа, без купюр. Вместе с ней за столом сидели все участники BTS. Восемь человек перед камерами, перед миллионами зрителей по всему миру. На Ён выбрала простое голубое платье до колен — скромное, но изящное. Волосы распущены, макияж лёгкий. Она не хотела выглядеть вызывающе. Сегодня важно было говорить, а не блистать. Рядом — Тэхён. Он незаметно сжал её руку под столом перед началом. «Дыши», — шепнул он. Она кивнула. Ведущий объявил начало. Камеры зажглись красными огоньками. В наушниках зазвучал голос переводчика. — Добрый вечер, мы — BTS. Сегодня с нами наша новая участница, Пак На Ён. На Ён поклонилась в камеру. Улыбнулась — искренне, хотя внутри всё дрожало. — У нас есть несколько вопросов от фанатов, — продолжил ведущий. — Готовы? — Да, — ответил RM. Первые вопросы — лёгкие. «Какой твой любимый цвет?», «Что ты ела на завтрак?», «Кто из участников самый смешной?». На Ён отвечала спокойно, иногда улыбалась, когда Тэхён или Чимин вставляли шутки. — Самый смешной — Тэхён, — сказала она. — Потому что он смеётся над собственными шутками раньше, чем их расскажет. — Это стратегия! — возмутился Тэхён. — Я создаю атмосферу! — Ты создаёшь хаос, — парировал Джин. Зал поддержки (несколько сотен фанатов, приглашённых в студию) засмеялся. Но потом ведущий сказал: — У нас есть несколько острых комментариев из сети. Пак На Ён-сси, вы готовы? Она кивнула. Внутри похолодело. — Комментарий от пользователя @BTS_only_7: «Зачем девушка в мужской группе? Это разрушает магию. Пусть убирается в свою женскую группу». На Ён выдохнула. — Я понимаю, что многим тяжело принять изменения. Но BTS всегда были о росте и преодолении границ. Если бы мы боялись перемен, мы бы не стали теми, кто мы есть. Я здесь не затем, чтобы разрушать. Я здесь, чтобы дополнять. — Красиво сказано, — заметил ведущий. — Дальше, — добавил RM. — Мы все её поддерживаем. — Следующий комментарий: «Она сирота? Её взяли из жалости? Пусть докажет, что она что-то умеет». На Ён почувствовала, как Тэхён под столом снова сжал её руку. — Я никогда не просила жалости. Да, я сирота. И я прошла через приюты, через приёмные семьи, через сомнения и страхи. Но я здесь не потому, что меня пожалели. Я здесь, потому что я прошла кастинг, недели тренировок и доказала, что могу быть на одной сцене с этими семью мужчинами. Если кто-то сомневается — посмотрите запись нашего концерта. Зал зааплодировал. Кто-то в первом ряду крикнул: «На Ён, ты крутая!» — Спасибо, — ответила она. — И последний, — сказал ведущий. — @ARMY_forever: «Я ненавижу её. Она фальшивая, всё в ней — ложь. Убирайся, пока не разрушила всё». Тишина в студии стала плотной. На Ён опустила глаза на секунду. Потом подняла. — Я не фальшивая. Я самая настоящая из всех, кого вы знаете. Но я не могу заставить всех любить меня. Я просто буду делать свою работу. А вы сами решите, принимать меня или нет. RM положил руку ей на плечо. — Мы принимаем, — сказал он в камеру. — А если кто-то не принимает — это его выбор. Но оскорбления в сторону нашего участника мы не потерпим. Чимин кивнул. Юнги, молчавший всё время, вдруг сказал: — На Ён — одна из нас. Точка. Эфир закончился через десять минут. Когда камеры погасли, На Ён выдохнула так глубоко, будто не дышала всё это время. — Ты молодец, — прошептал Тэхён. — Держалась отлично. — Спасибо, — ответила она дрожащим голосом. Поздний вечер. Кухня общежития. 23:30. На Ён и Тэхён сидели за столом одни. Остальные разошлись по комнатам — устали после эфира и долгого дня. Они обсуждали следующий шаг. — Надо оставить новую подсказку, — сказала На Ён. — Но такую, чтобы никто, кроме них, не понял. — Например? — спросил Тэхён, подперев голову рукой. — Я думала про имя. Если Чимин увидит имя «На Ён» в неожиданном месте, может, вспомнит, что так звали его сестру. — Слишком рискованно, — покачал головой Тэхён. — Пока рано. — Тогда фраза. Что-то, что их мать говорила мне перед тем, как отдать в приют. — И что она говорила? На Ён закрыла глаза, вспоминая. — «Прости, но так будет лучше для всех. Исчезни, как тебя никогда не было». Я ненавижу эту фразу. Но если я её оставлю... возможно, Чимин узнает её. Мать, наверное, повторяла это себе много раз. Тэхён взял её руку. — Ты уверена? — Нет. Но другого выхода нет. В этот момент на кухне загорелся свет. Они оба вздрогнули. На пороге стоял Чонгук. В пижаме, с растрёпанными волосами, но с очень серьёзным лицом. — Вы думаете, я сплю? — спросил он тихо. — Я не сплю. И я всё слышал. — Чонгук, — начала На Ён, бледнея. — Это не то, что ты думаешь... — Всё то, — перебил он. — Ты — сестра Чимина. И Юнги. Я понял это ещё после отпуска, когда ты оставила стикер про жёлтый. Но я не был уверен до сегодняшнего вечера. Тэхён встал, заслоняя На Ён. — Не дави на неё. — Я не давлю, — Чонгук подошёл ближе и сел на стул напротив. — Я говорю: я хочу помочь. На Ён смотрела на него расширенными глазами. — Ты... не злишься? — Нет. Я злюсь на твоих родителей. На всех взрослых, которые тебя бросили. Но не на тебя. Ты ни в чём не виновата. — Но если правда выйдет наружу... — Не выйдет. Я буду молчать. Но помогу вам с подсказками. Втроём легче, чем вдвоём. Тэхён и На Ён переглянулись. — Ты уверен? — спросил Тэхён. — Абсолютно. Чимин и Юнги заслуживают знать правду. А ты, На Ён, заслуживаешь быть с семьёй. У На Ён потекли слёзы. Она не вытирала их. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам обоим. Чонгук протянул руку и сжал её ладонь. — Не за что. Теперь мы команда. Тайная операция «Сестра». Тэхён хмыкнул: — Кодовое имя? — «Жёлтый свет», — предложила На Ён сквозь слёзы. — Идёт, — кивнул Чонгук. Они сидели втроём за кухонным столом глубоко за полночь. Тайна больше не была только На Ён. И это придавало сил.