Вальс и забытые слова

На следующий день после прямого эфира. Тренировочный зал. 16:00. Зал был залит мягким светом. Сегодняшняя тренировка отличалась от обычных: хореограф «Мяч» решил, что участникам нужно поработать над пластикой и взаимодействием в паре. Он разбил всех на дуэты. — На Ён и Тэхён, вы вместе. Будете танцевать вальс. — Вальс? — удивилась На Ён. — Мы же не на балу. — Вальс учит чувствовать партнёра, доверять ему, — объяснил «Мяч». — Вам это пригодится на сцене. Встаньте в позицию. На Ён и Тэхён переглянулись. Она чувствовала лёгкое смущение — никогда раньше они не танцевали так близко. Тэхён протянул руку. — Не бойся, я не наступлю тебе на ногу, — сказал он с улыбкой. — Это я боюсь наступить тебе. — Тогда будем наступать друг на друга по очереди. Договорились? Она улыбнулась и вложила ладонь в его. Тэхён положил руку ей на талию — осторожно, почти невесомо. Вторая рука сжала её ладонь. — Спину прямо, подбородок вверх, — скомандовал «Мяч». — Музыка! Заиграла медленная, тягучая мелодия. На Ён сделала первый шаг. Тэхён повёл её. Сначала движения были неуверенными — они сбивались, останавливались, смеялись. Но постепенно, шаг за шагом, танец начал получаться. Тэхён смотрел на неё. Она была сосредоточена: брови чуть нахмурены, губы приоткрыты. Свет падал на её лицо, подчёркивая скулы и длинные ресницы. Он никогда не замечал, как она красива. Не просто «симпатичная» — красивая той особенной красотой, которая не кричит о себе, а проявляется в движении. Её рука в его руке была тёплой. Талия — гибкой, но сильной. Каждый её шаг был точным, даже когда она ошибалась. «Что со мной? — подумал Тэхён. — Почему сердце бьётся быстрее? Это просто танец». Но он знал, что это неправда. Он смотрел в её глаза — карие, глубокие, с крошечными золотистыми искорками. В них отражалась она вся: прошлое, боль, надежда. И сейчас, в этом танце, она улыбалась. Ему. Только ему. «Я влюбляюсь, — понял он. — Чёрт возьми, я влюбляюсь». Музыка закончилась. На Ён замерла в его руках, слегка запыхавшись. — Получилось, — выдохнула она. — Да, — ответил Тэхён, не отпуская её. — Получилось. Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. На секунду мир замер. Что-то промелькнуло между ними — искра, которую нельзя было не заметить. — Так, стоп! — крикнул «Мяч». — Хорошо. Следующая пара! Тэхён разжал руки. На Ён отступила на шаг. — Ты сегодня другая, — сказала она тихо. — Это ты сегодня другая, — ответил он. Она не поняла, но улыбнулась. Из угла зала за ними наблюдал Чонгук. Он ждал своей очереди танцевать с Чимином, но его взгляд был прикован к Тэхёну и На Ён. Он видел, как Тэхён смотрит на неё. Видел, как она краснеет. Видел искру. «Так, — подумал Чонгук. — У нас тут не только тайна сестры, но и романтика назревает». Когда тренировка закончилась, Чонгук подошёл к На Ён, когда она собирала бутылку с водой. — Нам нужно поговорить, — сказал он тихо. — О чём? — О подсказке для Чимина и Юнги. Вечер. Комната Чонгука. Дверь закрыта. На Ён сидела на его кровати, обхватив колени руками. Тэхён стоял у стены, скрестив руки. Чонгук ходил туда-сюда. — Я думал об этом всю ночь, — сказал Чонгук. — Подсказки должны быть не просто словами. Они должны быть чем-то, что Чимин и Юнги помнят. Какие-то моменты из детства. Фразы, которые ты говорила. — Я мало помню, — тихо ответила На Ён. — Мне было восемь, когда меня отдали. — Но что-то же осталось? — спросил Тэхён. На Ён закрыла глаза. В памяти всплыли обрывки. — Я часто говорила Чимину... когда мы играли в прятки... «Раз, три, пять — я иду искать. Кто не спрятался, я не виновата». Он всегда смеялся и поправлять меня но я говорила что это моя фишка. Чонгук остановился. — Это то, что нужно. — Но как передать? — спросила На Ён. — Не могу же я подойти к Чимину и сказать: «Помнишь, ты прятался за диваном?» — Не можешь, — согласился Чонгук. — Но можешь сделать это не напрямую. Например, во время игры. Мы же иногда играем все вместе. Завтра вечером, когда будем отдыхать, предложи сыграть в прятки. — В прятки? — удивился Тэхён. — Нам по двадцать с лишним лет. — И что? Дети в душе остаются всегда. Чимин первый поддержит. На Ён задумалась. — А если он не вспомнит? — Вспомнит, — уверенно сказал Чонгук. — Детские воспоминания самые сильные. Особенно такие. Тэхён кивнул. — Я помогу. Буду незаметно наводить его на мысль. — А если Юнги тоже вспомнит что-то? — спросила На Ён. — Юнги старше, — заметил Чонгук. — Он не играл с тобой в прятки. Но он может вспомнить фразу, которую ты говорила в доме отца. — Какую? — Ты что-то говорила про звёзды. Когда вы смотрели на ночное небо вместе с Чимином и... с ним? Может быть? На Ён замерла. В памяти всплыло: тёплый летний вечер, они сидят на крыльце, Чимин показывает ей созвездия. Юнги рядом (он тогда был старше, но иногда приходил в гости к Чимину). Она сказала: «Звёзды — это фонарики умерших людей. Они светят, чтобы мы не боялись темноты». Юнги тогда рассмеялся и сказал, что она странная. — Было, — прошептала На Ён. — Он называл меня странной. — Если ты скажешь эту фразу при нём, может, он вспомнит, — предположил Тэхён. — Слишком рискованно. Он сразу поймёт. — Не сразу, — возразил Чонгук. — Сначала подумает, что совпадение. Потом начнёт сомневаться. А потом сам придет к правде. На Ён посмотрела на них обоих. Два человека, которые знали её тайну и помогали, рискуя всем. — Вы уверены, что это сработает? — Нет, — честно ответил Чонгук. — Но попробовать стоит. — Тогда... завтра вечером играем в прятки, — сказала На Ён. Тэхён провожал её до комнаты. Они шли по коридору молча. Возле её двери он остановился. — На Ён-а. — Ммм? — То, что было сегодня на тренировке... вальс... я... Она подняла глаза. — Что? Он хотел сказать: «Я влюбляюсь в тебя». Но вместо этого сказал: — Я рад, что ты с нами. Она улыбнулась. — Я тоже. Он ушёл, а она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Не только от страха перед завтрашней игрой. От чего-то другого. Тёплого. Нового. «Только не сейчас, — сказала она себе. — Сначала нужно раскрыть тайну. Потом думать о чувствах». Но чувства уже были. И они не спрашивали разрешения.