Тёмная вода

После счастливого воскресенья — Твоя мама спросила, когда мы поженимся. — На Ён смотрела в окно, но улыбалась. — Она всегда такая, — Тэхён вёл машину уверенно, одной рукой, второй держа её ладонь. — Я предупреждал. — Ты не предупреждал, что она вручит мне рецепт фирменного пирога и скажет: «Бери, вдруг через год понадобится». Он рассмеялся. — Это её способ сказать «я тебя одобряю». За окном мелькал хвойный лес. Дорога вилась вдоль обрыва, внизу шумела река — та самая, которую они проезжали по пути в Кодже. Уже почти стемнело. — Я рада, что мы поехали, — тихо сказала На Ён. — Я боялась, что они не примут меня. — Ты теперь их любимая дочь. Отец уже зовёт тебя «дочка». Она сжала его пальцы. — Спасибо тебе. За всё. — Не за что. Он взглянул на неё, на секунду отвлёкшись от дороги. Этой секунды хватило. Удар Фары встречной машины ударили прямо в глаза. Тэхён вывернул руль, но было поздно. Звук — как взрыв. Металл заскрежетал, стекло рассыпалось тысячью осколков. Удар пришёлся в левый бок — с водительской стороны. Встречная машина не успела затормозить. Тэхён даже не вскрикнул: его голова ударилась о стекло, и он провалился в темноту раньше, чем автомобиль пробил ограждение. На Ён успела увидеть только его лицо — бледное, безжизненное. И небо, мелькнувшее в разбитом окне. А потом вода. Холодная, серая, безжалостная река. Она попыталась открыть дверь. Ручка не поддавалась. Она дёрнула снова — бесполезно. Машина тонула быстро, и вода уже доходила до подбородка. — Тэхён! — закричала она. — Тэхён, проснись! Он не двигался. Только кровь текла по виску, смешиваясь с водой. «Я не дам ему умереть, — подумала она. — Я не дам». Она ударила ногой по стеклу. Раз, другой. Трещина пошла, но стекло не поддавалось. Воздух кончался, лёгкие горели. В тот момент, когда На Ён уже теряла сознание, кто-то выбил окно снаружи. Сильные руки схватили её за плечи, вытащили на поверхность. — Есть кто живой? — крикнул мужской голос. — Там ещё один? Она попыталась ответить, но мир вокруг плыл. — Тэхён... — выдохнула она. — Он... в машине... И тьма забрала её. Скорая, сирены, чужие лица Её положили на носилки. Рядом несли Тэхёна — бледного, неподвижного, с капельницей, уже вставленной в вену. — Оба в тяжёлом состоянии, — сказал один из фельдшеров. — Девушка не приходит в себя. У парня черепно-мозговая. — В больницу, быстро! Сирены выли на весь город. Кто-то снимал на телефон, кто-то крестился. Машина неслась по ночным улицам, а внутри, под капельницами и проводами, лежали двое, которые за несколько часов до этого смеялись в доме у родителей и строили планы на жизнь. Чимин узнал первым. Менеджер позвонил в четыре утра. Сказал одно: «Авария. Оба в реанимации. Приезжайте». Он не помнил, как оделся, как сел в такси, как вбежал в больницу. Помнил только белые стены и запах лекарств. — Вы родственник? — спросила медсестра. — Брат, — выдохнул он. — Я её брат. Врач вышел через десять минут. Усталый, с пустыми глазами. — Пак На Ён, — начал он. — У неё тяжёлая черепно-мозговая травма и отёк мозга. Мы ввели её в искусственную кому, чтобы снизить давление. Ближайшие дни — критические. — Она выживет? — Мы делаем всё возможное. Чимин прижался спиной к стене и сполз на пол. Он не плакал. Не мог. — А второй? Ким Тэхён? Врач помедлил. — Физически идёт на поправку, но из-за ушиба височных долей почти наверняка выпадет ретроградная амнезия. То есть он потеряет воспоминания за какой-то период до травмы. Скорее всего — года два- три, но точно мы узнаем только когда очнётся и начнёт говорить. - То есть даже не помнит, что было последние два года? - Да. И возможно, не вспомнит уже никогда. Пока он без сознания, мы можем только ждать.Ближайшие месяцы покажут. Чимин закрыл лицо руками. — Скажите, что это шутка. — Мне очень жаль. Врач ушёл. Коридор опустел. Чимин сидел на холодном полу и смотрел в одну точку.