Тридцать дней тишины

День первый. Шок. Новости взорвались мгновенно. #BTS_авария, #НаЁн_кома, #Тэхён_потерял_память — эти хэштеги не сходили с первых строчек трое суток. Фанаты несли цветы к больнице, зажигали свечи, плакали в прямых эфирах. Кто-то винил водителя встречной машины, кто-то — выбоины на дороге, кто-то — судьбу. Биг Хит молчал. Официальное заявление вышло только через день: «Ким Тэхён получил черепно-мозговую травму, в результате которой частично утратил память. Его состояние стабильное. Пак На Ён находится в искусственной коме. Врачи делают всё возможное. Просим уважать приватность». Журналисты рыли землю. Репортёры дежурили у входа в больницу, хватаясь за любую информацию. Кто-то «слил» внутреннюю сводку: последние два года стёрлись из памяти Тэхёна полностью. Он не помнил ни дебюта На Ён, ни их вальса, ни съёмок, ни поцелуя на крыше, ни обещаний, данных друг другу. Для него она была незнакомкой. А она лежала этажом выше, подключённая к аппаратам, и ничего не знала. День третий. Палата Тэхёна. Он пришёл в себя в белой комнате, пахнущей лекарствами. Голова гудела, в вене торчала капельница, на лбу — повязка. — Где я? — спросил он хрипло. Рядом сидел RM. Усталый, небритый, с красными глазами. — В больнице. Ты попал в аварию. — Какую аварию? — Тэхён попытался сесть, но зашипел от боли. — С кем? Я никого не помню. Мы куда-то ехали? RM посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Он знал диагноз, но всё равно надеялся, что врачи ошиблись. — Ты ехал с На Ён. Нашей новой участницей. Вы были в гостях у твоих родителей. — На Ён? — Тэхён нахмурился, будто слышал это имя впервые. — Я не знаю никакой На Ён. RM опустил голову. В груди защемило так, что стало трудно дышать. — Знаешь, — тихо сказал он. — Или знал. До аварии. — Почему я её не помню? — Врачи сказали, что последние два года стёрлись. Вся твоя жизнь за это время — как будто её не было. Тэхён замолчал. В его голове была белая пустота. Ни лиц, ни голосов, ни чувств. Только боль в теле. — А где она сейчас? — спросил он после паузы. — В реанимации. В коме. — Она меня вытащила? — Нет, — RM покачал головой. — Её вытащил водитель встречной машины. Она сама была без сознания. Тэхён закрыл глаза. Что-то внутри кольнуло — не воспоминание, а странное чувство потери. Но он не знал, чему принадлежит это чувство. «Кто ты?» — подумал он о девушке с чужим именем. Ответа не было. День десятый. Чимин и пустота. Чимин вошёл в палату без стука. Он осунулся, не спал ночами, но держался. — Как ты? — спросил он. — Живой, — ответил Тэхён. — А ты? — Держусь. Повисла тишина. Тэхён смотрел в окно. Чимин смотрел на него. — Расскажи мне о ней, — неожиданно попросил Тэхён. — О ком? — О На Ён. Ты её брат. Ты знаешь её лучше всех. Чимин долго молчал. Когда заговорил, голос дрожал, но он старался говорить ровно. — Она сильная. Сильнее, чем кто-либо из нас. Её бросили в детстве, она выросла в приюте, переезжала из страны в страну, но никогда не жаловалась. А когда попала в группу... ты был первым, кто принял её по-настоящему. — Почему? — Потому что ты умеешь видеть сердце. Ты видел её. Не сироту, не стажёрку, а человека. Тэхён сжал простыню. — Я хочу вспомнить. Но не могу. — Твоё сердце помнит, — сказал Чимин. — Дай ему время. Он вышел. Тэхён остался один. Закрыл глаза и попытался вызвать в памяти хоть что-то — лицо, голос, имя. Пустота. Он не знал, что эта пустота разобьёт сердце девушке, которая ждёт его этажом выше. День пятнадцатый. Юнги принёс телефон. — Смотри, — сказал он, протягивая экран. На видео смеялась девушка. Она мешала тесто на кухне, ругалась с Джином из-за лука, а рядом стоял он, Тэхён, и обнимал её за плечи. Она поворачивалась к нему, и её глаза светились. — Кто это? — спросил Тэхён. — На Ён, — ответил Юнги. — И ты. — Я не помню этого. — Ты был счастлив. Она сделала тебя таким. Тэхён смотрел видео раз за разом. Её голос казался чужим. Её лицо — незнакомым. Но внутри, там, где память не работала, что-то ныло. — Почему я не могу вспомнить? — Потому что мозг стёр боль, — сказал Юнги. — Но сердце не стереть. Оно болит по ней, даже если ты не знаешь, кто она. — Болит, — признался Тэхён. Юнги забрал телефон и вышел. В коридоре он прислонился к стене и закрыл лицо руками. Чимин молча положил руку ему на плечо. — Он не помнит, — прошептал Юнги. — Совсем. — Знаю, — ответил Чимин. — Но мы помним. И когда она очнётся, мы будем рядом. Двадцатый день. Ночь. Палата Тэхёна. Он не спал. Сидел на кровати, обхватив колени, и смотрел в одну точку. Врачи сказали, что память может вернуться, а может — нет. Всё зависело от того, насколько сильным был эмоциональный отпечаток. — Я не хочу быть пустым, — прошептал он в темноту. — Даже если не помню. Где-то этажом выше На Ён лежала под аппаратами. Её дыхание было ровным, лицо — спокойным. Она ничего не слышала. Но медсестра, проверявшая показатели, поклялась бы, что видела слезу на её щеке. Двадцать пятый день. Тренды и молитвы. Интернет не утихал. #PrayForNaYeon — миллионы твитов. #ВернисьНаЁн — фанаты выкладывали её фото, видео, моменты с дорамы. #ТэхёнПомни — хотя все уже знали, что он не помнит. Актёры «Теней прошлого» записали обращение. Ли Дохён, Рёто, режиссёр Кан — все говорили одно: «Мы ждём. Мы верим». Родители Тэхёна приезжали каждый день. Мать плакала тихо, в углу, чтобы сын не видел. — Она хорошая девочка, — сказала мать Чимину. — Я хочу, чтобы она стала частью нашей семьи. — Она уже стала, — ответил Чимин. — Просто пока не проснулась. Двадцать восьмой день. Выписка. Тэхён собрал вещи, надел тёмные очки и вышел из больницы. Журналисты ослепили вспышками, кто-то крикнул: «Тэхён-сси, вы помните На Ён?» Он не ответил. Сел в машину и закрыл глаза. Чонгук вёл молча. Только когда они отъехали, спросил: — Ты как? — Пусто, — ответил Тэхён. — Она бы не хотела, чтобы ты себя винил. — Я не виню. Я просто... не знаю, что чувствовать. Чонгук сжал руль. — Когда она проснётся, я привезу тебя к ней. — А если она не захочет меня видеть? Я для неё чужой. — Ты для неё не чужой. Ты — тот, кого она любила. И кто, возможно, полюбит снова. В зеркале заднего вида мелькнуло здание больницы. Тэхён смотрел на него, пока оно не исчезло за поворотом. Тридцатый день. Всё ещё тишина. Чимин сидел у дверей реанимации. Юнги принёс кофе. — Она очнётся? — спросил Чимин. — Очнётся, — ответил Юнги. — Она — дочь моего отца. Мы упрямые. Чимин слабо улыбнулся. — Ты прав. Упрямая. Они сидели в тишине. Где-то в палате пикали приборы, дышала На Ён, и никто не знал, когда она откроет глаза. Тэхён в это время сидел в своей комнате, листая телефон. Он нашёл в галерее сотни фото — с ней. Смеющиеся, грустные, нежные. Он не помнил ни одного момента. Но его пальцы сами набрали сообщение Чимину: «Передай ей, что я жду». Чимин прочитал, заплакал и ответил: «Передам. Когда проснётся».