Пробуждение

Тридцать третий день. 6:47 утра. Сначала был свет. Яркий, белый, режущий глаза. Потом звуки — пиканье приборов, чьи-то шаги, тихий разговор. Потом боль. На Ён открыла глаза. Потолок больничной палаты, капельница в руке, кислородная трубка в носу. Она попыталась приподняться — не получилось. Тело было чужим, тяжёлым, ватным. — Тихо-тихо, — раздался голос медсестры. — Не двигайтесь. Вы в больнице. — Что... — голос сел. — Что случилось? — Авария. Вы были в коме больше месяца. Сейчас всё хорошо, вы очнулись. На Ён закрыла глаза. В голове всплыли обрывки: дорога, разговор, вспышка света, удар, вода. — Тэхён, — выдохнула она. — Где Тэхён? Медсестра отвела взгляд. — Сейчас позову врача. Она вышла. На Ён осталась одна, глядя в потолок и считая секунды. Вошёл врач. Мужчина лет пятидесяти, с усталыми глазами и добрым лицом. — Пак На Ён-сси, вы меня слышите? — Да. Где Тэхён? Он жив? — Жив, — ответил врач. — Он выписался несколько дней назад. Его жизни ничего не угрожает. — Почему он не пришёл? — Ему нужно время. Восстановление идёт непросто. На Ён не стала спрашивать подробности. Она решила: раз жив — значит, всё наладится. — Я хочу его увидеть. Как можно скорее. — Мы передадим, — врач кивнул и вышел. Она не знала, что передать они не могли. Потому что правда была страшнее любой аварии. Тридцать четвёртый — тридцать шестой день. Тишина и ложь. Три дня ей говорили, что «Тэхён восстанавливается», «ему нужен покой», «он скоро приедет». Три дня она верила. Три дня она не знала, что за это время произошло нечто, что изменит всё. Чимин приходил каждый час. Он улыбался, шутил, приносил фрукты и цветы. Но его глаза были грустными — такими, какими На Ён никогда их не видела. — Что с тобой? — спросила она на второй день. — Соскучился, — ответил он. — Очень. — Ты выглядишь так, будто потерял что-то. Он отвернулся. — Нашёл, — прошептал он. — Я нашёл тебя. И больше никогда не потеряю. Она не поняла, но не стала спрашивать. Юнги заходил редко. Стоял в дверях, смотрел на неё долгим взглядом, говорил «поправляйся» и уходил. Однажды он принёс её любимое манго — его привезли из командировки, и он специально держал его в холодильнике, ждал, пока она проснётся. — Ты почему не подходишь? — спросила На Ён. — Боюсь, — ответил он. — Что если подойду — начну говорить, а говорить не о чем. — О чём ты хочешь сказать? — О том, что правда иногда бывает хуже аварии. Она не поняла. Он ушёл. Тридцать седьмой день. Тэхён и новости. Он сидел в пустой гостиной общежития. Все уехали — кто в больницу, кто по делам. Он листал телефон, смотря на заголовки, которые вышли за последние два года. «Новая участница BTS: кто такая Пак На Ён?» «На Ён и Тэхён: химия на сцене и за кулисами» «Восьмая тайна: девушка, которая покорила BTS» «Тэхён и На Ён: роман, который мы не ждали» Фанаты писали посты, монтировали видео, собирали доказательства. Кадры с дорамы, где их герои обнимались. Фото с концертов, где он смотрел на неё так, будто она была солнцем. Интервью, где они смеялись над одними и теми же шутками. Тэхён прочитал сотни комментариев. Кто-то писал: «Они идеальная пара». Кто-то: «Это всё ради пиара». Кто-то: «Я верю в их любовь». Он не помнил ни секунды. Ни как встретил её. Ни как впервые взял за руку. Ни как поцеловал на крыше. — Кто ты? — спросил он у фотографии на экране. Улыбающаяся На Ён не ответила. Он закрыл телефон, взял ключи от машины и поехал в больницу. Больница. Коридор. Чимин встретил его у входа. — Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил он. — Она должна знать, — ответил Тэхён. — Она только что пришла в себя. Ты можешь подождать. — Я ждал месяц. Ей нужно не ждать, а знать. Чимин посмотрел в его глаза — пустые, чужие, без того тепла, которое было раньше. — Не сломай её, — сказал он. — Я не хочу ломать. Но врать — хуже. Тэхён толкнул дверь. На Ён сидела на кровати, листая книгу. Когда он вошёл, она подняла голову — и замерла. Он был живой. Стоял на пороге, такой же, как всегда, но не такой. — Тэхён, — выдохнула она. — Наконец-то. Она протянула руки, чтобы обнять его. Он не двинулся. — На Ён-сси, — сказал он. — Нам нужно поговорить. «На Ён-сси». Он никогда так не называл её. Никогда. Она опустила руки. — Что случилось? — спросила она, голос дрогнул. Он сел на стул у кровати, держась на расстоянии. — Врачи сказали, что я потерял память. Последние два года — всё, что было — стёрлось. Я не помню тебя. Не помню, как мы встретились. Не помню, что было между нами. — Это шутка? — прошептала она. — Нет. — Ты не можешь меня не помнить. — Я не помню, — повторил он. Она смотрела на него, и мир рушился. Всё, что они построили — смех, слёзы, обещания, поцелуи — исчезло. Для него. Для неё — осталось болью. — Ты правда не знаешь, кто я? — спросила она. — Я знаю факты. Чимин рассказал. Я читал новости. Но я не чувствую этого. Для меня ты — чужая. «Чужая». Это слово ударило сильнее, чем удар машины. — Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста, не надо. — Мне жаль, — сказал он. — Но я не могу притворяться. Она закрыла лицо руками. Плечи тряслись. Тэхён сидел неподвижно, не зная, что делать — обнять? Уйти? Сказать что-то ещё? Чимин, стоявший за дверью, не выдержал. Он вошёл, сел на кровать, обнял сестру. — Всё будет хорошо, — прошептал он. — Он вспомнит. Или вы построите заново. — Как заново? — всхлипнула она. — Я не могу начать заново. Я люблю его. Тэхён слышал это. Его сердце сжалось — физически, больно. Но разум молчал. — Я пойду, — сказал он, вставая. — Нет! — она рванулась к нему, но закружилась голова. — Не уходи. Он остановился у двери. Обернулся. — Я не могу дать тебе то, что было. Я не помню. Но я не хочу, чтобы ты страдала. Может, нам лучше... — Не смей говорить «лучше расстаться», — перебил Чимин. — Ты не имеешь права решать за двоих. Тэхён посмотрел на На Ён. Она плакала. Её лицо было бледным, губы тряслись. Аппарат у кровати начал пищать чаще — давление подскочило. — На Ён-а, — Чимин испугался. — Дыши глубже. — Я... — она схватилась за сердце. — Мне плохо... Тэхён рванул назад, но медсестры уже вбежали в палату, оттеснили его. — Выйдите оба! — крикнула врач. Чимин схватил Тэхёна за руку и вытащил в коридор. — Видишь, что ты наделал? — прошипел он. — Я сказал правду, — Тэхён был бледен, как стена. — Ей нужна была не правда. Ей нужен был ты. Дверь закрылась. За ней суетились врачи, пикали приборы, плакала На Ён. А Тэхён стоял в коридоре и впервые за месяц хотел вспомнить. Отчаянно, яростно, невозможно. Но память молчала. Он ударил кулаком в стену и ушёл. Не оглядываясь.