4. Октябрь 2000

***

Теодор не стал слушать споры остальных по поводу утопленника. Ему важен был результат, а не бесполезное переругивание трёх идиотов, к тому же от него уже раскалывалась голова. Он засунул пальцы в мешочек из кожи ишаки, который ему когда-то отдала Тей для пчехузы, но паразитки в нём не было: он сам её оставил в доме, благо там было достаточно растительности, чтобы тварь не улетала на улицу. Пчела с отростками медузы в целом уже не пробовала сваливать далеко; даже такая мелкая тупая тварь понимала, где может нажраться до отвала — на Тео, конечно же, — так что не торопилась сбегать, порой засыпая где-нибудь в тени растений сразу после опыления. Теодор зашёл в одну из теплиц: ту самую, где некогда сжёг половину драгоценных растений Тей. Она давно посадила новые, пчехуза давно их «удобрила» магией виновника, и никаких следов его гнева тут не осталось. Он устало опустился на плетёное кресло, широко расставил ноги, опёрся локтями на колени и спрятал лицо в ладонях. Идея пойти к Уизли с Поттером всё ещё казалась ему дурацкой и неприятной, но в чём-то Малфой был прав: если бы он попытался уничтожить труп или убрать обратно, последствия могли быть хуже. Если не для него самого, то для Терис. То, что это именно она утопила «несчастного» — Теодор, конечно же, его таким не считал — он почти не сомневался. Откуда бы относительно молодому Пожирателю взяться в их саду? Ещё и в мёртвой форме, которая таковой не была неделю назад, когда они были тут вдвоём и, к слову, не раз занимались сексом прямо на берегу и в оранжерее. В том числе на том самом кресле, где он сейчас сидел. Воспоминание вспыхнуло картинкой на обратной стороне век почти против его воли. Мокрая после купания золотистая кожа — Терис выучила согревающее в воде заклинание специально, чтобы плавать за своими особенными кувшинками, которые использовала для зелья. Волнистые волосы тёплого русого оттенка, змейками струящиеся по шее и спускающиеся к груди ровно так, чтобы не прикрывать розоватые соски. Маленькие мягкие губы, которыми она могла шептать такие вещи ему на ухо, от которых у какой-нибудь МакГонагалл, Пинс или другой ведьмы старой школы мог случиться приступ негодования. Да что там — скорее всего, его… их собственный отец переворачивался в гробу. Несмотря на всю мерзость, которую сам же и спровоцировал. Пожалуй, они были достойными детьми своих родителей. Теодор прекрасно знал, что Тей не пропускает противозачаточные зелья, и разговоры о дальнейшей жизни они в целом упорно откладывали на дальнюю полку. И всё же ссоры у них случались. В основном когда он пытался затронуть тему семьи и того, что им следовало бы ограничить общение с теми, кто потенциально мог узнать больше необходимого. И теми, кто уже слишком много знал. Как бы ему ни хотелось позорно убежать от воспоминаний о вчерашней размолвке, той самой, после которой всё пошло по пизде, ему теперь пришлось сосредоточиться, чтобы вытащить детали, которые могли стать важными в поиске. Он больше не надеялся, что Тей вернётся сама. Он вообще боялся, что она могла забыть путь к дому. Но драккл его дери, если он расскажет свои подозрения хоть кому-то. Иначе её точно не сочтут жертвой обстоятельств, а то и упрячут в Мунго. — Ты куда-то собралась? — спросил он, листая старые отцовские документы, до которых ранее не дошли руки. Тей ушла в душ после того, как они пообжимались на столешнице, а спустилась уже в деловом костюме, пахнущая своим свежим парфюмом с перцовыми нотками, с сумкой и палочкой в руке, которую несколько нервозно крутила. — Да, надо отлучиться к одному поставщику по поводу редкого ингредиента. Я тебе говорила. — Не припомню, — он отложил документ в сторону и глянул на неё из-под чёлки. Ей очень шёл приталенный костюм, особенно жилет, который выгодно очерчивал фигуру. — Когда вернёшься? — Тебе прямо точное время назвать? — вспылила она. Потом глубоко и шумно вдохнула. Выдохнула. Открыла глаза, и Теодору показалось, что её необычные ореховые с серыми ноттовскими пятнами будто стали более блеклыми, без тёплого каре-зелёного отсвета. — Часа через два. — Если задержишься, хоть напиши на дощечке. — На какой ещё долбанной дощечке? Повесить перед камином? — она собиралась что-то ещё добавить, но вдруг застыла, заткнула палочку за пояс и полезла в сумку, лихорадочно там роясь. — Не смешно, — Теодор встал, хмуро разглядывая жену. Она была какая-то дёрганая, хотя полчаса назад всё было в порядке и даже лучше. По крайней мере, стонала она под ним не искусственно, и уж тем более кончила: распознавать её оргазмы он научился ещё полгода назад. — Похоже, что я смеюсь? — она уставилась на него своим коронным немигающим взглядом. — Тео, ты задолбал, ты прекрасно знаешь, что у меня есть работа. И у тебя тоже, кстати, ты связался с Дафной по поводу нового проекта? — Я уже сказал тебе, что не хочу снова давать поместье Суонси для этого, — он вышел из-за стола, подошёл к ней и мягко обхватил за запястье, замечая, что она рвано дышит. Но Терис почти сразу вырвала руку, словно обожглась. Он перехватил её: проверить, не оставил ли случайно следа, несмотря на то, что хаотичных выбросов у него больше не было. В глаза кинулась тонкая полоска шрама под сгибом локтя, которая осталась ещё после её первых «игр» с ритуалистикой. Он видел эти шрамы каждый день: под ключицами, на руках, даже на спине, но почему-то именно в тот момент именно тот шрам взбесил его до мигрени и красной пелены перед глазами. Точнее, сине-зелёной. — Отпусти, — ледяным тоном приказала Тей. Он моргнул и ослабил хватку. — Ты ведёшь себя странно, — выразил он вслух очевидное. — Ты тоже, — парировала она. — Будь добр, не паси меня так, словно я малолетка, которая может потеряться в Косом переулке. — В Косом ты, может, и не потеряешься, а вот в Лютном вполне себе можешь. — Это была шутка, но не совсем. Теодор отпустил её руку лишь чтобы прижаться телом и обвить за талию. Уткнулся носом в изгиб шеи, вдыхая умопомрачительный возбуждающий запах, даже если ему пришлось сильно согнуться, чтобы опустить лицо до этого уровня, всё же у них было около двадцати сантиметров разницы в росте. Она не расслабилась ни на йоту, но и не отошла. Продолжила стоять, тоже шумно вдыхая, зарывшись носом в его волнистые волосы. Потом оттолкнула. — Ты выглядишь нездоровой, тебе лучше остаться… — Не преувеличивай, Тео. Я, конечно, полный ноль в целительстве, но и так могу сказать, что не больна. — Полный ноль? — растерянно повторил Теодор. Да, Терис не была колдомедиком, но целительские заклинания и зелья ей всегда удавались лучше, чем ему. — Тей, иди к себе, я… Он попытался её перехватить, но она извернулась, шлёпнула на столешницу дощечку, которую как раз выудила из сумки, а потом ещё раз пихнула его в грудь. И достала палочку, направив на него. — Дай мне подышать немного, пока я не пожалела, что решила остаться в этом семейном болоте. Напомню, тебе нужно ответить своей невесте. И вышла, громко хлопнув дверью, оставив его тупо пялиться на деревяшку, мечтая разнести её на щепки. Невеста? Эта тупая её дразнилка про Дафну закончилась ещё перед их свадьбой… Он не успел её догнать из-за шока, а потом… — Не хочу отвлекать тебя от самобичевания, или куда ты там провалился, Нотт, но у тебя проблема. — Малфой щёлкнул пальцами где-то слишком близко для спокойствия Теодора, которое и так опустилось ниже нуля. Небольшая шаровая сине-зелёная молния на его ладони, впрочем, быстро восстановила комфортную дистанцию. — Эй, ты совсем придурок? Ты же понимаешь, что вот эта херня тебя и делает главным подозреваемым? Поттер с Уизелом на их уровне не могут определить точную причину смерти. Внешне, по крайней мере. А тут ты со своими фокусами. Может, ещё хочешь рассказать про сомнительные таланты сестрёнки? Для пущего эффекта? Теодор провёл пальцами по бровям. Помассировал виски. Да, ступил. Но сил сдерживаться уже не было. Он и так не спал прошлую ночь. Не ел весь день. В любой момент мог свалиться, либо всё-таки потерять контроль, и никакой рунический амулет с пчехузой не спасут дом. Тео верил, что, потеряв контроль, он был способен к херам спалить и дом, и труп, и пруд в придачу. Ну, и всех свидетелей, включая себя. Они вернулись к пруду. Труп стараниями Уизли и Поттера уже был помещён в странный полупрозрачный кристалл с магическими цепями. Взгляд Поттера не сулил ничего хорошего. Тем не менее, голос его был спокойный, пусть в нём и проскальзывали нотки недовольства. От рыжего же Теодор получил… почти сочувствующий, но тоже оценивающий взгляд. — Ты же понимаешь, это не то, что мы сможем надолго сохранить в секрете? — спросил Поттер, кивая на импровизированный «гроб». — И в целом это не то, что нужно хранить в секрете. Теперь главный герой магического мира повернулся к своему приятелю. Рон нервозно пожал плечами. — Мне плевать на секретность, — ответил Теодор. — Пока поместье не опечатано и не обвиняют меня или жену. Свою палочку я могу дать для проверки… — Нотт, ты серьёзно? — прервал Рональд. — Твоя палочка не будет доказательством, учитывая, что нет никаких признаков того, что его убили именно ей. — Думаешь, в рукопашной победил? — приподнял бровь Теодор. — Этот хрен же шире меня в три раза. — Не строй из себя болвана, — уже более резко сказал Поттер. — Мне хватает уже того, что я торчу тут вместо заслуженного отдыха. Вы не могли его выловить через годик, когда мы бы уже получили с Роном аттестат и стали полноценными аврорами? Малфой издал ехидный смешок, заработав полный ярости взгляд Уизли. Вполне возможно не столько из-за смешка как такового, сколько из-за того, что являлся арендодателем младшей сестры Уизела и не находился где-то за сто тысяч миль, желательно, в космосе. — Ладно, протокол действия такой, — Поттер потёр переносицу, потом наложил чары невидимости на хрустальный гроб. — Через сорок восемь часов я в любом случае буду обязан сообщить в аврорат. Это свежий покойник, Пожиратель, кроме того, мы даже не знаем его личности. За двое суток я попробую выяснить хотя бы это, мы с Роном сняли магические слепки для сверки. Если вдруг труп исчезнет отсюда… Он многозначительно посмотрел сначала на Теодора, потом и на Малфоя. Теодор вдруг вспомнил, что Поттер был на защите в суде, когда Драко грозил Азкабан за метку. — Сейчас мы все вернёмся на Гриммо, и вы двое всё расскажете в деталях. Для общего спокойствия. И будущей линии защиты. Теодор открыл было рот, но получил тычок в бок от Малфоя и стиснул челюсти. В доме Поттера было неуютно, особенно если вспомнить, кому тот принадлежал, но Драко чувствовал себя везде в своей стихии и умчался наверх, как он сказал «развлечь Забини и Джиневру, пока недоавроры опрашивают его почти что родственника». Вероятно, он всё же не зря когда-то был ловцом: убраться он успел быстрее, чем в дверь врезались три заклинания: «Бомбарда» от Уизли, «Агуаменти» от Поттера, которые друг друга нейтрализовали, и невербальный импульс от Теодора, который прошил в двери дыру размером с кулак. — Ты себе сейчас вот совсем не помогаешь, — заявил на это Поттер, вызывая своего эльфа и приказывая тому устранить последствия говорливости Малфоя. — Я думаю, всем только станет легче, если я его немного продырявлю, — огрызнулся Теодор. И, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло. В любое другое время он бы не позволил себе такого, но сейчас его силы были на пределе. — И мне нечего вам рассказать. Мы поругались с Терис по вполне заурядным темам, она ушла вчера в первой половине дня из фамильного особняка, где мы гостили неделю, потом я вернулся с Малфоем, который нас… навещал, в дом, и мы нашли труп. — В пруду, — заметил Уизли. — В пруду, — подтвердил Теодор. — То есть, вы вернулись в ваш дом в поисках Терис и решили поискать её… на дне пруда? — Уизли, да ты юморист, я гляжу, — выплюнул Теодор, хотя Поттеру вот, видимо, было очень смешно, аж губы дрогнули в ухмылке. — Нет, мы использовали артефакт, чтобы поискать в пруду что-то подозрительное. — И с хера ли вы решили, что там такое есть? Установилась тишина. Теодор лихорадочно думал над тем, как бы объяснить данную нелепицу, не таща всего, что должно было быть похоронено на дне, среди ила, вместе с трупом. Тео разрывался между злостью на себя и Малфоя за то, что они его вытащили и слабой надеждой, что идентификация поможет быстрее найти след Тей. Взвесив все за и против, Теодор решил рассказать самую невинную часть правды, подав под собственным соусом. Он только надеялся, что того не станут допрашивать раздельно, ну и что хорёк не сглупит, выдавая лишнее, даже если провоцировал он слишком уж на лезвии ножа: — У Малфоя есть… профессиональная чуйка на такого рода вещи с тех пор, как он работает с артефактами. А я знаю, в каких местах она любит делать тайники. — Зачем ей тайники у себя в доме? — озадаченно спросил Поттер. — И тем более в пруду? «Затем, что когда ты живёшь в такой семье, как наша, это базовое правило выживания» — подумал Теодор. Но вслух сказал лишь: — Её детская привычка. К делу это не относится. Рон и Гарри переглянулись. — Как давно вы знакомы? — поинтересовался уже Рональд. — Перси сказал, в прошлом году её представили вашей дальней родственницей на приёме у Гринграссов… из Европы. — Из европейской ветви Ноттов, — поправил Теодор, в очередной раз проклиная отца за дебильную легенду. — Но ты сам знаешь, что мы учились с первого курса в одной школе. Мне что, рассказать и про наше первое свидание? Давай не будем смеяться. Мы работали вместе. Теодор впился глазами в Уизли, пытаясь открыть в себе невербальную беспалочковую способность если не стереть ему память, то хотя бы внушить, чтобы тот не лез в опасную зону. Кое-что про ритуал знал уже и Поттер, конечно, но далеко не столько, сколько рыжий. Зачем бы ему опять поднимать опасную тему? — Хорошо. Что с твоей магией? — Что с ней? — напрягся Теодор. — Я, в отличие от вас, в школе занимался уроками. Сдал экстерном. И в целом у меня талант. Рональд за спиной Поттера выразительно закатил на это глаза. — У тебя талант нести ахинею, — резюмировал Поттер. — Ума не приложу, как ты вообще общаешься с людьми. — А он почти и не общается, — едва слышно пробурчал Уизли себе под нос. — Не все любят быть в центре внимания, — пожал плечами Теодор. — У меня достаточно новостей от жены, которая, в числе прочих, общается с тем же Голдштейном. Сказал и мысленно дал себе по губам. Ревнивая ремарка вырвалась прежде, чем он вспомнил о важном моменте: Тей спиздила портключ у этого самого Голдштейна. И если Поттер пойдёт его допрашивать… Теодору действительно стоило бы поучиться социализации хотя бы ради того, чтобы уметь нормально врать. Пока его никто не спрашивал, он вполне неплохо хранил тайны и держал маску. Но не когда дело касалось Тей. — Я устал, — сказал Теодор прежде, чем у Поттера появился очередной вопрос. — Я не спал, не ел, не пил даже с тех пор, как Терис пропала. Можно, мы перенесём допрос на завтра, а пока я удалюсь к себе и заберу главного вредителя, который почти родственник? Обещаю, труп останется на месте. Могу даже дать Непреложный Обет. В конце концов после того, который он дал отцу, этот был пустяковой хуйнёй на сорок восемь часов. Кроме того, Теодор планировал дополнительно зачаровать границы вокруг их виллы. Мало ли кто ещё решит вломиться в поисках Тей, пока он в отключке. Поттер явно собирался возразить, но тут на помощь пришёл Уизли: — Иди. Камин оставь открытым. Гарри, скажи на курсах, что я захворал… С утра я буду у тебя, Нотт, и не вздумай куда-то деться. Куда-то деться ему было жизненно необходимо, но возражать было глупо. Теодор кивнул, поднимаясь. Остальные спустились как раз в этот же момент. Малфой на заявление Теодора, что он идёт с ним сначала надулся, потом странно покосился на младшую Уизли, на её брата и, выставив перед собой ладони, согласился. Только проследил, что Джиневра вернулась к себе первой, а Забини остался с Поттером и Рональдом. — Выбери себе любую свободную комнату, в семь чтобы был на ногах, — отрывисто приказал Теодор, направляясь в сад. Малфой что-то пробурчал про свои дорогие артефакты и комендантский час, но Теодор его не слушал. Он и так держался на последней нервной клетке. Когда он вернулся после обхода территории, Малфоя и след простыл. Скорее всего, убежал к своей рыжей, но Теодору было плевать, где павлин проведёт ночь, если завтра в семь вернётся сюда. В конце концов, Тео не Уизел, чтобы бдить за честью сестры, у него и со своей хватало проблем на три жизни вперёд. Минуту он потратил, чтобы ополоснуться в душе, потом спустился закинуть в себя хоть что-то из еды — Цинни успела наготовить, да и вернувшийся от Малфоя Викси выглядел так, словно был готов насильно кормить главного мастера Нотта. Трикси оставался в фамильном поместье — Дрикси Теодор не сильно-то доверял, а если Терис вдруг появится там, Трикси доложит немедленно. Простыни в комнате эльфы не меняли. Теодор ещё при переезде приказал, чтобы они не делали это без спроса. Он поймал пчехузу, как раз опыляющую тысячелистник под подоконником, убрал в мешочек и упал на кровать. Их с Терис смешанный родной запах ударил в ноздри так явно, что у него чуть слёзы не потекли. Это было невыносимо — не просто не иметь её рядом, но не знать где она и что с ней. Проваливаясь в сон, он вспомнил день, когда она притащила сюда белый махровый тысячелистник, по её словам, прихотливый, но пчехуза могла решить проблему. Терис отмечала своё двадцатилетие в ресторанчике в Карнарвоне, куда зачем-то пригасила сестёр Гринграсс, младшую Уизли — у той как раз был день рождения следом, одиннадцатого августа, — Голдштейна и, конечно же, Малфоя. Она бы и Рональда позвала, но тот был на какой-то очередной летней практике авроров. Теодор не особо запомнил деталей посиделок, оставаясь в своём углу и не поддерживая разговоры, только с Дафной и Асторией перекинулся парой слов. У Терис выгорели пряди, и Дафна с Уизлеттой с энтузиазмом предложили ей попробовать сделать мелирование, как у сестёр Гринграсс, только усилить и так тёплый оттенок русого в рыжий. Это оказалось внезапно красиво. Особенно когда вечернее солнце начало переливаться на её распущенных волнах. Цветок доставил официант; прочитав карточку, которая была в горшке, Терис с натянутой улыбкой заявила, что это семейный подарок. Когда они возвращались домой, Тей призналась, что он был от отца, который заранее, ещё до своей смерти, приказал Дрикси поставлять именно эти цветы на её дни рождения. На записке, которую она ему показала, правда, были лишь инициалы Т.Н., без характерной монограммы, и самое обычное поздравление… с двадцатилетием. Тогда Теодор не задумывался об этом больше необходимого: отец вполне мог провернуть что-то такое. Ему самому на прошлый день рождения досталась, например, зачарованная книга, в которой можно было вписать новую генеалогию, начинающуюся от него. Теодор нашёл книгу с поздравлением в кабинете отца, когда они вернулись в поместье в начале декабря прошлого года. Он не рассказал о ней Тей и вообще запрятал её уже в собственном кабинете, но в фамильном поместье, а не в Антриме. Могло ли быть у подарков двойное дно? Могла ли Терис… нет, он доверял грёбанной чуйке Малфоя. Если бы с ней что-то случилось, белый индюк бы сразу сказал. В этом Теодор почему-то не сомневался, даже зная, что Малфой считал его поехавшим и способным на жуткое. Тей ушла, да, но она жива и явно пытается провернуть какую-то очередную свою схему. Ноттовскую схему. Теодор понятия не имел какую, и уже не смог встать, чтобы проверить горшок с тысячелистником: запах Терис на белье и собственная усталость отключили его, погрузив в уже знакомый с детства кошмар: холодная, тёмная вода и притаившийся где-то на дне в поисках жертвы сом-каннибал.