Глава 10 - прогулка

Октябрь вступил в свои права: дни становились короче, воздух — прозрачнее, а вечера — прохладнее. Маргарита Викторовна задержалась на кафедре дольше обычного — проверяла курсовые, заполняла ведомости, отвечала на письма. Когда она наконец вышла из корпуса, город уже горел огнями. Вечер был сухим и ветреным. Небо — чистым, глубокого тёмно-синего цвета, без единого облака. Где-то вдалеке, над крышами домов, догорала последняя полоска заката — бледно-оранжевая, почти прозрачная. Фонари уже зажглись, и их жёлтый свет дрожал в лужах, оставшихся после вчерашнего дождя. Маргарита Викторовна поправила шарф и быстрым шагом направилась к остановке. Дорога шла через небольшой сквер — голые деревья, мокрая листва под ногами, редкие прохожие. Она думала о том, что надо бы зайти в магазин за молоком, и о том, что завтра с утра — лекция у третьего курса, и надо бы подготовить… Громкий молодой смех вырвал её из размышлений. Она подняла голову. Со стороны круглосуточного магазина, что светился неоновой вывеской на углу, двигалась компания парней. Человек пять. Они толкались плечами, громко обсуждали что-то, перебивая друг друга. Студенты. Физмат. Она узнала их — третьекурсники, волейболисты. И среди них, на голову выше остальных, шёл Ярослав. Он был в короткой осенней куртке нараспашку, под которой виднелся светлый свитер, и в свободных джинсах. Волосы, как всегда, собраны в небрежный хвостик. Он смеялся чему-то — широко, открыто, запрокинув голову, — и от этого смеха у Маргариты Викторовны почему-то сжалось сердце. Она замедлила шаг. Хотела незаметно обойти их стороной, но было поздно. Ярослав вдруг замер на месте, будто налетел на невидимую стену. Его смех оборвался. Он смотрел прямо на неё. А потом произошло то, что заняло от силы три секунды, но вместило в себя целую пантомиму: Ярослав быстро оглянулся на магазин, которого он явно не достиг, потом на друзей, потом снова на неё. В глазах мелькнула паника. И тут же — азарт. Он что-то бросил парням через плечо, хлопнул Илью по спине и широкими шагами направился к ней. Руки в карманах, улыбка — та самая, мальчишеская, немного смущённая. — Маргарита Викторовна! — его голос прозвучал удивлённо-радостно, будто он и правда не ожидал её здесь увидеть. — Вот так совпадение. Она остановилась. Ветер качнул ветки деревьев, и жёлтый свет фонаря скользнул по его лицу. — Студент Миронов, — она поправила очки, пытаясь придать голосу строгость. — Гуляете? — Да я… тут… — он кивнул куда-то в сторону круглосуточного, — за водой ходил. Жажда замучила. После тренировки. Никакой воды в руках у него не было. Вообще ничего не было. Только руки в карманах и уши, которые на глазах начали розоветь. Маргарита Викторовна приподняла бровь. — И как, утолили жажду? — Пока нет, — он смотрел на неё, не мигая, и уголок его губ дрогнул. — Но, кажется, я нашёл источник. Она закатила глаза. Демонстративно. — Студент Миронов, если вы заговариваетесь, это не значит, что вы остроумны. Это значит, что вам пора спать. — Согласен, — кивнул он, но с места не сдвинулся. — А вы? Поздно с работы? Может, вас проводить? — Я в состоянии дойти до остановки самостоятельно, — она поправила лямку сумки и пошла вперёд. Ярослав пошёл рядом. Она ускорила шаг. Он — тоже. — Миронов, вы что, меня преследуете? — Нет, — он пожал плечами, и в голосе прозвучала та самая щенячья искренность, которая обезоруживала. — Просто иду в ту же сторону. — И куда же вы идёте? — В сторону остановки, — не моргнув глазом ответил он. Сзади, из компании друзей, донёсся сдавленный смех Ильи и чей-то приглушённый голос: «Яр, ты чего, реально за водой шёл, а стоишь как вкопанный!». Ярослав на секунду обернулся и бросил на парней такой взгляд, что смех тут же стих. До остановки оставалось метров двадцать. Светофор на перекрёстке мигнул жёлтым и переключился на красный. Ветер снова налетел порывом, и Маргарита Викторовна придержала шарф у горла. — Вы простудитесь, Миронов, — сказала она, не глядя на него. — Куртка нараспашку, а ветер холодный. — Вы волнуетесь за меня, преподавательница? — в его голосе послышалась тёплая, почти нежная усмешка. — Я волнуюсь за посещаемость. Больной студент — это пропущенные лекции. — Я не пропущу. Я буду сидеть на первой парте и кашлять, но не пропущу. Она фыркнула. Не сдержалась. И тут же пожалела об этом, потому что он это заметил. — Вы сейчас чуть не улыбнулись, — сказал он тихо. — Вам показалось. — Нет. Я видел. Это было красиво. Она резко остановилась. До остановки оставалось несколько шагов. Повернулась к нему и посмотрела строго, как на экзамене: — Студент Миронов. Я ваш преподаватель. Прекратите этот… этот… — Флирт? — подсказал он, и уши его стали совсем красными. — Этот цирк, — отрезала она. — Идите к своим друзьям. У вас там, кажется, жажда. Он выдержал её взгляд секунду. Потом кивнул, отступил на шаг. — Как скажете, преподавательница. И пошёл обратно. А она села в подошедший автобус, нашла место у окна и смотрела, как его высокая фигура удаляется в сторону компании. Парни что-то кричали ему, толкали в плечо, а он мотал головой и, кажется, снова смеялся. Она не улыбалась. Но всю дорогу домой смотрела в окно и думала о том, что он сказал: «Это было красиво». И о том, что он даже не пытался скрыть краснеющие уши. Какой же он ещё мальчишка. И почему от этого так больно в груди?