Глава 12 - комплимент

— Миронов, к доске. Группа затихла. Третьекурсники переглянулись: обычно Маргарита Викторовна вызывала к доске отстающих или тех, кто не сделал домашку. Ярослав Миронов в этом семестре отстающим не был. Скорее наоборот — после той самой консультации он стал отвечать чаще и увереннее. Но всё равно — вызов к доске был чем-то вроде лотереи, и никто не ожидал, что стрелка сегодня укажет на него. Он поднялся — не спеша, поправил край светлой толстовки и пошёл к кафедре. Его шаги гулко отдавались в притихшей аудитории. Двадцать пять пар глаз провожали его, пока он шёл между рядами. Студентки с младших курсов, сидевшие на гостевой лекции, зашептались — высокий, с этим дурацким хвостиком и резиночкой, он привлекал внимание, даже когда просто молча стоял у доски. А сейчас ему предстояло решать. Маргарита Викторовна протянула ему мел. — Задача номер семь из сегодняшней темы. Решайте. Яр взял мел, повернулся к доске и замер на пару секунд. Она уже приготовилась к тому, что он начнёт путаться, — всё-таки задача была со звёздочкой, для сильных студентов. Но он уверенно начал писать. Формула за формулой, строка за строкой. Мел крошился в его пальцах, но почерк оставался чётким, почти каллиграфическим — неожиданно для парня, который в начале семестра сидел с пустой тетрадью. Она поймала себя на том, что смотрит не на доску, а на него. На то, как он слегка хмурится, выводя интеграл. Как отходит на шаг, проверяя написанное. Как машинально заправляет прядь волос за ухо — и резиночка соскакивает, но он этого не замечает. — Готово, преподавательница. Она подошла к доске, пробежалась взглядом по выкладкам. Всё верно. Даже изящно. — Что ж, студент Миронов, — она поправила очки, пытаясь скрыть удивление, — отрадно видеть, что сегодня вы с нами не только физически, но и интеллектуально. Задача решена верно. Можете садиться. Пять. По аудитории пронёсся лёгкий смешок. Ярослав положил мел на кафедру и вдруг, вместо того чтобы пойти к своей парте, задержался. Повернулся к аудитории — и громко, отчётливо, с той самой тёплой, слегка дерзкой улыбкой произнёс: — Это потому что вы сегодня в этом кардигане, преподавательница. Вдохновляете. Тишина. Кто-то на заднем ряду присвистнул. Кто-то заржал. Первокурсницы зашептались с удвоенной силой. Илья, сидевший у окна, уронил ручку и теперь смотрел на друга с выражением «ну ты и псих». Маргарита Викторовна замерла на секунду. Щёки предательски вспыхнули, но она мгновенно взяла себя в руки. — Студент Миронов, — её голос прозвучал ровно, даже слишком ровно, — останетесь после пары. Будете мыть доску. — Как скажете, преподавательница, — ответил он и направился к своему месту. Проходя мимо Ильи, он получил одобрительный тычок в плечо. Пара продолжилась, но атмосфера в аудитории стала другой. Студенты переглядывались, перешёптывались. Кто-то явно делал ставки — выгонят Миронова или нет. Маргарита Викторовна вела лекцию с каменным лицом, но голос чуть заметно дрожал. Звонок прозвенел, и аудитория опустела за минуту. Студенты высыпали в коридор, обсуждая выходку Миронова и подкалывая друг друга. Илья, проходя мимо кафедры, бросил на Яра выразительный взгляд и показал большой палец. Яр в ответ лишь покачал головой. Дверь закрылась. Они остались вдвоём. Ярослав взял тряпку и принялся молча стирать с доски свои же формулы. Мел скрипел под влажной тканью. Маргарита Викторовна сидела за столом, делая вид, что проверяет тетради. Ручка в её пальцах двигалась слишком медленно — она не писала, она ждала. — Я ведь правда так считаю, — сказал он, не оборачиваясь. Она не ответила. Он продолжал водить тряпкой по доске. — Что вы красивая. Что вы умная. Что вы… — он замолчал, отжал тряпку над ведром, выпрямился. — Что вы единственный человек, ради которого я готов учить эти чёртовы интегралы. — Студент Миронов, — начала она, но он перебил — впервые за всё время: — Ярослав. Когда мы одни — пожалуйста. Хотя бы когда мы одни. Она подняла на него глаза. Он стоял у доски — огромный, нелепый, с тряпкой в руке и меловой пылью на рукаве. И смотрел на неё не с вызовом, а с какой-то отчаянной надеждой, от которой у неё внутри всё сжималось. — Ярослав, — произнесла она тихо, и он на секунду прикрыл глаза, будто её голос был музыкой, которую он давно мечтал услышать. А потом она добавила: — Вы свободны. Идите. Он кивнул, положил тряпку на край доски. И вдруг — вместо того чтобы пойти к двери — вернулся к первой парте и сел. Прямо напротив кафедры. Откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и посмотрел на неё. — Миронов, вы что делаете? — она подняла бровь. — Сижу, — спокойно ответил он. — Вы сказали: «Вы свободны, идите». А я не хочу. Я останусь. Посижу тут ещё немного, если вы не против. — Я против. — А я всё равно посижу. Она сняла очки и потёрла переносицу. — Ярослав… — О, уже Ярослав, — его губы тронула лёгкая улыбка, но в голосе не было насмешки. Только тепло. — Прогресс. — Это не прогресс, это усталость. — Пусть так, — он пожал плечами. — Я подожду. — Чего? — Не знаю, — он посмотрел на неё долгим, спокойным взглядом. — Может, пока вы не перестанете делать вид, что я для вас — просто студент. Она ничего не ответила. Отвернулась к окну. А он остался сидеть — огромный, нелепый, с меловой пылью на рукаве.