Часть 3

      Утро снова было серым, мокрым и неуютным. Рита сидела в машине возле круглосуточной частной клиники и уже минут пять смотрела на вход через лобовое стекло, по которому сбегали ручейками капли дождя.              Пора перестать вести себя как идиотка. Сколько можно делать вид, что ничего не происходит?       Она резко выдохнула, нервно схватила телефон и набрала Рогозину.       — Галина Николаевна, доброе утро. У меня тут… срочное дело с утра нарисовалось. Я подъеду сразу к автомастерской, ладно?       — Что-то случилось? Рита секунду помолчала.       — Нет. Просто ... личное.       Рогозина, к счастью, не стала допытываться:       — Хорошо. Только на связи будь.       — Принято.       Она сбросила вызов и ещё пару секунд сидела неподвижно. Потом поставила телефон в режим "Не беспокоить" и всё-таки вышла из машины. ________________       Тем временем Стёпа приехал в ФЭС с небольшим опозданием. Ночь выдалась отвратительной. После их утреннего разговора и последовавшего за ним дня, сон не шёл. Он долго лежал, глядя в потолок, прокручивая в голове каждую фразу Риты, пытаясь понять, что происходит. Под утро всё-таки задремал и машинально отключил первый сигнал будильника. Поэтому в здание ФЭС он вошёл позже обычного и сразу почувствовал: что-то не то.       Риты не было.       Обычно в это время она уже сидела в буфете со своей неизменной утренней чашкой кофе, без которой, по её собственным словам, «рабочие функции не запускались». Стёпа автоматически заглянул туда по дороге. Пусто.       Он остановился на секунду. Странно. Да, Власова могла опоздать. Могла застрять в пробке. Могла... да что угодно могла, но обычно предупреждала. Особенно теперь. За последние месяцы это как-то незаметно стало их привычкой: они всегда знали, где находится другой. Если задерживаются, если меняются планы, если выезд. Иногда это были длинные разговоры, а иногда всего одно сообщение: «Жива.» И ответ: «Принял.»       Стёпа достал телефон. Написал: «Ты где?»       Отправил. Подождал. Ничего.       Тогда позвонил. Длинные гудки. Без ответа. Неприятное чувство внутри шевельнулось снова. То самое, которое мучило его последние дни. Он нахмурился и убрал телефон в карман.       — Власова где? — спросил он у Тихонова, проходившего мимо. Тот пожал плечами:       — Не видел сегодня.       Стёпа нахмурился. Именно в этот момент рядом неожиданно появилась Женя. С бумажным пакетом и двумя стаканами кофе.       — Доброе утро, — слишком бодро улыбнулась она. — Я тут по дороге в кофейню зашла. Стёпа машинально взял стакан:       — Спасибо.       — И пирог принесла, — с гордостью сообщила Женя, ставя контейнер на стол. — Сама пекла. Тихонов оживился мгновенно:       — О-о-о, вот это уже стажерка уровня «мечта»!       Женя рассмеялась и посмотрела на Данилова:       — Попробуешь?       Отказываться было неудобно. Стёпа отломил кусок почти автоматически, даже толком не глядя.       — Очень вкусно, — честно сказал он после паузы.       Женя заметно просияла. А сам он уже снова смотрел в телефон. Без новых сообщений....       — Все ко мне, быстро, — донёсся голос Рогозиной из кабинета.       Оксана уже стояла у доски с распечатками. И лицо у неё было очень нехорошее.       — По автомастерской всё гораздо веселее, чем мы думали, — без предисловий начала она. — Помещение официально арендует подставная фирма-однодневка. Но интереснее другое.       Она щёлкнула пультом. На экране появились фотографии: оружие, ящики, какие-то люди с камер наблюдения.       — Три месяца назад оперативники из ОБЭП уже пытались копнуть это место, — продолжила Оксана. — После этого один из свидетелей внезапно исчез. А ещё там, судя по всему, идёт нелегальный оборот оружия. В кабинете стало тихо.       — То есть мы едем не разговаривать, — мрачно подытожил Стёпа.       — Именно, — кивнула Рогозина. — Я уже подняла ОМОН. Работаем аккуратно и только группой. Она быстро начала раздавать указания, а потом между делом добавила:       — Кстати, Власова утром предупреждала, что подъедет сразу туда. У неё какие-то срочные дела были. Стёпа резко поднял голову:       — Какие ещё дела?       — Понятия не имею, Стёпа. Личные, — отмахнулась Рогозина и повернулась к Жене. — Евгения, позвоните ей сейчас. Скажите, чтобы к автомастерской близко не подъезжала и ждала всех вместе с ОМОНом.       — Хорошо.       Женя послушно достала телефон и украдкой посмотрела на Данилова. Тот уже натягивал куртку — напряжённый, сосредоточенный. Снова думает о Власовой.       За эти дни Женя успела заметить достаточно — ума и наблюдательности ей не занимать. То, как он смотрит на Риту во время обсуждений. Как безошибочно угадывает её мысли с полуслова. Как начинает нервничать, если Власова задерживается хоть на десять минут. И как моментально забывает обо всём остальном, стоит ей появиться рядом. Между капитанами явно было что-то большее, чем обычное напарничество. Вот только насколько большее — оставалось для Султановой непонятным. И почему-то именно это задевало сильнее всего! Женя никак не могла понять, что в этой женщине такого особенного?! Власова не старалась нравиться людям. Не кокетничала. Не улыбалась лишний раз. Язвила. А Данилов всё равно смотрел только на неё.       Господи. Да ничего не случится с этой Власовой. Посидит в машине полчаса. Не маленькая.       Женя опустила взгляд в телефон. Палец завис над экраном. А потом она медленно включила авиарежим. И набрала сообщение:       «Рита, планы поменялись. Жди нас у въезда, внутрь не заходи». Нажала отправить. Сообщение ожидаемо повисло. «Не доставлено»       Женя несколько секунд смотрела на экран. Потом быстро заблокировала телефон и убрала его в карман:       — Не отвечает. Я отправила смс. Стёпа бросил через плечо, уже выходя:       — Попробую сам по дороге.       — Угу.       На секунду ей вдруг стало не по себе. По-настоящему. Будто она делает что-то не то. Женя нахмурилась и тут же отогнала это ощущение.       Ой, что вообще может случиться? Ничего страшного... Ну, не дозвонилась. Бывает же? Бывает! _______________       Кабинет УЗИ оказался неожиданно обычным: белые стены, тусклый свет, тихое жужжание аппарата. Никаких фотографий малышей в капусте, огромных животов, и всей остальной атрибутики, которую Рита помнила. Она лежала на кушетке, глядя в потолок, и чувствовала себя странно отстранённой. Будто всё происходило не с ней. Врач что-то спокойно спрашивала, печатала, двигала датчиком. Потом вдруг сказала:       — Вот. И повернула монитор чуть в сторону Риты.       Сначала Власова вообще ничего не поняла: тёмный экран, серые размытые тени. А потом увидела маленькую светлую точку. Крошечную. Почти нереальную.       — Беременность маточная, — спокойно продолжала врач. — Срок примерно восемь недель… Размер соответствует… Всё развивается нормально…       Рита не слышала дальше. Вообще. Потому что смотрела только на экран. На эту точку. Стёпину. И свою. Их.       Внутри вдруг стало очень тихо. Не было паники. Не было ужаса. Не было того ледяного страха, которого она ждала последние две недели. Только какое-то странное, но такое настоящее и чуть-чуть болезненное тепло под рёбрами. Господи. Это ребёнок. Ребёнок от Стёпы.       И впервые эта мысль не напугала её. Совсем. Даже наоборот... Рита вдруг совершенно ясно представила его лицо, когда он узнает. Как нахмурится сначала. Как растеряется. Как будет молчать несколько секунд. А потом…       Почему-то именно это окончательно добило её эмоционально. К глазам подступили слезы. Потому что впервые за очень долгое время будущее перестало казаться ей чем-то страшным. Она осторожно положила ладонь себе на живот. И вдруг отчётливо поняла: она хочет сказать ему. Не должна. Не обязана. Не потому что «так правильно». А потому что хочет! Хочет увидеть его лицо. Услышать, что он скажет. Хочет разделить это с ним.       — Маргарита Сергеевна?       Голос врача выдернул её из мыслей. Рита моргнула. Судя по выражению лица женщины, та уже некоторое время что-то говорила.       — Да, извините. Что Вы сказали?       — Я спросила, будете сохранять беременность?       Вопрос прозвучал совершенно буднично. Как будто речь шла о продуктовой корзине для борща. Рита непроизвольно опустила взгляд на экран. На эту пока маленькую точку. Их ребёнка. И впервые ответ дался ей без колебаний.       — Да.       Врач кивнула и протянула ей бумажные салфетки. Только сейчас Рита поняла, что по щекам текут слёзы.       — Тогда вставайте на учёт в свою женскую консультацию и приходите к нам на первый скрининг в двенадцать недель. У нас очень хороший аппарат. Рита невольно улыбнулась сквозь слёзы.       — Обязательно.       А сама подумала совсем о другом. О том, что вечером нужно будет поговорить со Стёпой.       Из клиники Рита вышла будто немного оглушённая. Мир вокруг почему-то казался другим. Даже серый мокрый город выглядел мягче.       Она села в машину и поехала в сторону автомастерской, почти не замечая дороги. Телефон беззвучно мигал экраном в подстаканнике — Стёпа несколько раз звонил. Рита даже не посмотрела, потому что всё ещё мысленно прокручивала предстоящий разговор. «Данилов, нам надо поговорить». — Нет. Ужасно. «Стёп, тут такое дело…» — Господи. Она нервно рассмеялась сама себе.       На железнодорожном переезде пришлось остановиться — шлагбаум опустился перед машиной, пропуская электричку. Рита машинально взяла телефон в руки. И сама не поняла, как вместо мессенджера открыла маркетплейс.       Детские вещи. Маленькие бодики, пинетки, комбинезончики... Точно как та девушка в метро вчера.       Рита медленно пролистнула страницу вниз. Белый комплект с крошечными медвежатами. Потом ещё один, со смешными бегемотиками. И вдруг поймала себя на том, что улыбается.       К автомастерской Рита подъехала ближе к полудню. Промзона встретила её привычной серостью: грязный мокрый асфальт, старые ангары, запах бензина и сырости. После клиники всё вокруг всё ещё ощущалось немного нереальным. Будто мир слегка сдвинулся с привычного места. Хотелось поскорее все закончить, оказаться дома, и наконец-то рассказать Стёпе. И от этого раздражало ещё сильнее, что Данилов до сих пор не приехал!       Вообще не торопится...       — Ну конечно, — пробормотала Рита, заглушая двигатель. — Всё мне одной делать.       Она потянулась за телефоном, собираясь позвонить Стёпе и высказать всё, что думает о его организаторских способностях. Экран загорелся, а там пять пропущенных от Данилова.       — Это чего ещё?.. — Рита удивлённо нахмурилась, но сразу расслабилась. — А, я же не предупредила о внезапных делах...       Она нажала вызов. И почти сразу услышала механическое:       «Нет сети».       Рита раздражённо выдохнула и подняла телефон выше, будто это могло помочь. Связь мигнула одной полоской — и снова исчезла.       — Блин, зона отчуждения прям какая-то… Она быстро набрала сообщение:       «Я на месте. Вы где?»       Кружок отправки повис. Не уходит. Рита сунула телефон обратно в карман куртки и вышла из машины.       Автомастерская выглядела совершенно обычной. Открытые ворота, шум компрессора, беспорядочно сваленные старые покрышки. Где-то играло радио. Двое мужчин возились под поднятым капотом старого внедорожника.       Рита показала удостоверение ближайшему рабочему:       — Капитан Власова, Федеральная Экспертная Служба. Мне нужен владелец. Мужчина быстро скользнул взглядом по корочке и кивнул:       — Сергеич?       — Наверное. Вам лучше знать.       — Он внизу сейчас. Документы какие-то смотрит. Пойдёмте, провожу. — буднично ответил мастер, вытирая руки о грязную тряпку, и направляясь внутрь помещения.       Рита пошла следом. На ходу снова достала телефон — проверить, не появилась ли сеть. Пусто.       — У вас тут связь вообще ловит? — недовольно бросила она.       Мужик впереди усмехнулся:       — Внизу особенно плохо. Тут железа кругом полно.       Они прошли через основной бокс, мимо стеллажей с деталями и старых шин, подошли к неприметной металлической двери. Рабочий открыл её:       — Осторожнее, ступеньки скользкие.       Рита начала спускаться вниз за ним. Сырой бетонный коридор. Тусклая лампа под потолком. Запах пыли, масла и чего-то металлического.       Внизу действительно оказался склад. Коробки. Стеллажи. Старый стол. Какие-то бумаги. Рита машинально скользнула взглядом по помещению и нахмурилась.       — И где ваш Сергеич?       — Сейчас подойдёт.       Рабочий остался у двери. Ещё один мужчина вышел откуда-то сбоку. И вот тут внутри резко щёлкнуло. Инстинктом.       Рита мгновенно развернулась:       — Руки показали.       Её ладонь уже легла на кобуру. Но поздно. Мужчина у двери рванулся первым. Рита успела ударить локтем в горло второго, резко оттолкнула его и дёрнула пистолет из кобуры:       — ФЭС! На пол, быстро!       Кто-то врезался в неё сбоку. Пистолет выстрелил оглушительно громко в тесном подвале. Один из мужчин заорал. Риту с силой впечатало плечом в металлический стеллаж. Она рванулась снова, пытаясь вывернуться, ударила кого-то рукоятью по лицу, почти прорвалась к лестнице... И в этот момент сзади что-то тяжёлое обрушилось ей в висок.       Мир качнулся. Телефон вылетел из кармана и с глухим стуком улетел куда-то под стеллажи. Последнее, что Рита успела услышать перед тем, как её скрутили окончательно, был собственный хриплый вдох и чей-то злой голос сверху:       — Она одна была?! Одна?!..       Голос сверху прозвучал резко, почти ошарашенно. Риту дёрнули за руки, прижимая лицом к холодному бетонному полу. Перед глазами всё плыло после удара, в виске глухо пульсировало, рот наполнился металлическим привкусом крови.       — Симку вынь и телефон разбей! Быстро, придурок! Сбоку раздалось кряхтение. Один из мужчин выругался:       — Она в меня попала!       — И что?! Где остальные?!       — Не знаю я! Одна она пришла!       Рита резко рванулась снова. Инстинктивно. Упрямо. Даже понимая, что бесполезно. Попыталась вывернуться.       — Сука, держи её!       Ей заломили руки сильнее, кто-то коленом вдавил между лопаток так, что на секунду стало нечем дышать. Перед глазами мелькнул грязный бетонный пол. Запах масла. Пыли. Крови. Где-то наверху продолжало играть радио. Буднично. Почти издевательски. Рита стиснула зубы и заставила себя сосредоточиться.       Не паниковать. Считать.... Трое. Нет — четверо. Оружие есть минимум у двоих. Лестница одна. Связи нет. Телефон… Телефон они уже нашли. Хруст пластика прозвучал совсем рядом.       — Готово.       — Симка?       — Да вытащил я!       — Надо обыскать её!       У Риты внутри мгновенно похолодело. Не от страха даже. От понимания, что вот-вот она лишиться и этого. Маленький старый кнопочный телефон лежал во внутреннем кармане куртки — привычка, появившаяся ещё несколько лет назад после одной особенно паршивой операции. У него не было никаких функций, но он долго держал батарею и частенько ловил сеть там, где у других была тишина. «На всякий случай». Данилов тогда буркнул:       — Если ты опять куда-нибудь влезешь без связи, я тебя сам придушу. Рита ещё посмеялась:       — Как романтично. Почти Шекспир.       И вот сейчас ей впервые стало по-настоящему страшно, что этот «всякий случай» может не сработать. Один из мужчин уже дёрнул её за куртку:       — Смотри карманы.       Рита резко рванулась снова — так сильно, что удерживающий её мужик едва не упал и выругался.       — Не дёргайся!       Она ударила его затылком в лицо почти вслепую. Получилось. Раздался мат.       — Тва-арь!!! Мой нос!!       Хватка ослабла буквально на секунду. Рита успела вдохнуть воздух и прохрипела:       — ФЭС вас из-под земли достанет…       — Заткни её уже!       Удар пришёлся куда-то под рёбра. Резкий. Жёсткий. Рита согнулась, задыхаясь от боли. И именно в этот момент внутри вдруг вспыхнула совершенно дикая, животная мысль: Только не живот       Мир качнулся снова. Потому что до этой секунды всё происходящее казалось опасностью для неё самой. А теперь — нет. Теперь она вдруг впервые испугалась не за себя.       Наверху вдруг что-то громко грохнуло. Мужчины замерли почти одновременно. Потом донеслись голоса. Чьи-то быстрые шаги. Резкий хлопок ворот.       — Бля, это они?!       — Не может быть так быстро!       Хватка на руках Риты ослабла буквально на секунду. Она тут же дёрнулась снова, пытаясь хотя бы перевернуться, вдохнуть нормально, сориентироваться.       — Держи её!       Один из мужчин нервно оглянулся на лестницу:       — Что делать?!       — Заткни её и пошли наверх!       Кто-то резко дёрнул Риту за волосы, запрокидывая голову назад. Она успела только зло выплюнуть:       — Да пошёл ты, ублю...       Грязная тряпка мгновенно врезалась в рот, перекрывая слова. Рита дёрнулась, пытаясь выплюнуть её, но ей уже грубо затянули что-то вокруг затылка.       — Всё, нормально.       — Руки ей ещё проверь!       — Да куда она денется?!       Кто-то рядом щёлкнул рубильником. И почти сразу помещение наполнил тяжёлый оглушающий гул. Старый промышленный компрессор или генератор — Рита не поняла. Но звук был такой силы, что вибрация пошла по полу и стенам. Гудение мгновенно забило всё остальное: голоса, шаги, любую возможность докричаться.       — Валим наверх!       — А с ней что?!       — Потом!       Риту грубо толкнули обратно на бетон. Она ударилась плечом и на секунду зажмурилась от вспышки боли. Потом раздался металлический лязг. Тяжёлая дверь начали закрывать. Рита резко рванулась вперёд, пытаясь подняться, замычала сквозь тряпку, но ноги тут же поехали по пыльному бетону. Бесполезно.       Дверь захлопнулась. Глухо. Окончательно. И почти сразу сверху лязгнул засов. В подвале стало полутемно. Только тусклая лампа под потолком дрожала от вибрации работающего аппарата. Гул давил со всех сторон, забираясь под кожу, в кости, в голову. Рита тяжело дышала сквозь тряпку, пытаясь заставить себя не паниковать. Думай. Думай...       Наверху что-то происходило. Кто-то приехал. Может быть ОМОН? Может быть Стёпа? Но как дать знать, что она тут? Услышать её теперь было невозможно.       Она медленно перекатилась на бок, морщась от боли в рёбрах и виске. И только сейчас по-настоящему почувствовала, как дрожат руки. Потому что впервые за всё время ей стало страшно не выбраться. Не из-за себя. Из-за того, что она так и не успела ему сказать. ___________________       Колонна подъехала к промзоне быстро и жёстко. ОМОНовские машины. Сирены. Резкие команды в рации. Стёпа выскочил из машины ещё до полной остановки и почти сразу увидел знакомую серую «Мазду» — машину Риты, припаркованную почти у самых ворот автомастерской. Он резко затормозил. Какого чёрта?.. Ясно же было сказано: ждать, не лезть!...       Внутри неприятно ухнуло. Стёпа быстрым шагом подошёл к машине и дёрнул дверь. Пусто.       На пассажирском сиденье валялась бутылка воды. На приборной панели — пропуск ФЭС. Телефона не было. И самой Риты тоже.       — Данилов! — крикнули со стороны ворот. — Работаем!       Стёпа резко обернулся. ОМОН уже заходил внутрь. Шум. Крики. Команды:       — На пол!       — Руки показали!       — Лицом вниз!       Штурм занял считаные минуты. Из боксов начали выводить людей — лицом в пол, руки за головой. Мат, крики. Стёпа почти влетел в главный бокс:       — Власову кто-нибудь видел?!       Мужики переглянулись. Один из задержанных нервно дёрнул плечом:       — Какая ещё Власова? Стёпа схватил его за куртку:       — Женщина. Капитан ФЭС. Где она?!       — Да не было тут никаких женщин!       — Врёшь.       — Да пошёл ты! Мы вообще только открылись!       Ещё один, постарше, быстро вмешался:       — Слышь, начальник, может, уехала уже твоя баба. Мы её не видели. Твоя баба       Стёпа даже не заметил этой оговорки. Потому что уже шёл дальше. Быстро. Почти бегом. Проверяя комнаты. Склад. Боксы. Пусто.       К нему подошёл омоновец:       — Чисто. Всех вывели. Больше никого. Стёпа резко обернулся:       — Подвалы есть?       — Не нашли.       Но он не слушал. Потому что внутри орала интуиция. Рита была здесь. И никуда не ушла бы добровольно.       Женя, все это время стоявшая в стороне, подошла ближе. Лицо у неё было белым.       — Вы думаете... с ней что-то случилось? — почти шёпотом спросила она.       Стёпа поднял на неё взгляд. На секунду ей показалось, что он уже всё понял. Или почти понял. И от этого стало ещё страшнее.       — Надеюсь, что нет, — тихо сказал он.       Потом резко достал телефон и набрал Тихонова.       — Вань.       — О, вы уже там? У нас тут...       — Пробей мне местоположение телефона Власовой.       — Так он вне сети, я же проверял.       — Не основной. Другой.       Тишина длилась секунду. Потом Тихонов удивлённо переспросил:       — Диктуй тогда?       Стёпа назвал номер. Тихонов быстро застучал по клавиатуре:       — Сейчас… секунду…       — Ну?       — Телефон в сети. Слабый сигнал… Погоди… Стёпа уже не дышал.       — Местоположение, Вань!       — Да где-то у вас он. В зоне автомастерской.       Командир омоновцев подошёл к Данилову уже без шлема, на ходу стягивая перчатки.       — Мы закончили, — коротко отчитался он. — Помещения проверены. Всех вывели, задержанных грузят. Операция завершена.       Стёпа медленно перевёл на него взгляд. За его спиной омоновцы действительно уже расслаблялись: кто-то переговаривался, кто-то выводил последних задержанных, где-то хлопнула дверь автозака. Только Риты по-прежнему нигде не было. А её телефон был здесь. Где-то здесь. Стёпа очень спокойно сказал:       — Для вас - может быть. Командир нахмурился:       — В смысле?       Данилов убрал телефон в карман и медленно оглядел автомастерскую ещё раз. Старые боксы. Стеллажи. Подъёмники. Запах масла и металла. И ощущение, что что-то не сходится.       — Рита приехала сюда и исчезла. Я её не нашел. И значит для меня операция не завершена. — тихо произнёс он, и, не дожидаясь ответа, пошёл дальше.       Стёпа заглядывал в каждое помещение, открывал каждую дверь, проверял каждый угол. Не обращая внимание на то, что ОМОН здесь уже все проверял.       — Рита!.. Тишина. Только где-то капала вода.       — Власова! Никакого ответа.       Телефон здесь. Машина здесь. Риты нет. И внутри всё сильнее холодело от мыслей, которые Стёпа запрещал себе додумывать до конца. Только бы живая. Господи, только бы живая.       Он резко толкнул очередную дверь. Пусто. Развернулся обратно.       Женя стояла у стены бледная, напряжённая. Телефон в кармане вдруг стал почти физически тяжёлым. Перед глазами снова всплыло сообщение, так и оставшееся недоставленным. И впервые за весь день ей по-настоящему захотелось отмотать время назад.       — Данилов, — окликнул кто-то из омоновцев.       Стёпа резко обернулся. Молодой боец махнул рукой в сторону дальнего угла бокса:       — Слушай… Когда мы зашли, один из этих дёргался возле того шкафа. Ну… будто двигал что-то.       — Какого шкафа?       — Да вон.       Стёпа даже не дослушал. Практически бегом пересёк помещение и подлетел к старому металлическому стеллажу, забитому какими-то папками и коробками. С первого взгляда — обычный хлам. Но стоял он действительно странно: полубоком. Данилов схватился за край и резко рванул в сторону. Металл противно заскрежетал по бетону. За стеллажом оказалась железная дверь и внутри мужчины робко затеплилась надежда: значит, проверили не всё.       — Ломайте, — резко бросил он.       Дверь выбили быстро. За ней вниз уходила узкая бетонная лестница. Из темноты тянуло сыростью, маслом и тяжёлым гулом какого-то работающего механизма.       Стёпа рванул вниз первым. За ним сразу двое омоновцев. Их фонари выхватывали из темноты сырые бетонные стены и узкий коридор.       Гул становился громче. Тяжёлый. Давящий. Почти физически болезненный.       — Рита!.. — крикнул он уже срывающимся от зашкаливающего адреналина голосом. И замер.       Потому что внизу наконец послышался звук. Не ответ даже. Слабый удар по металлу. Ещё один.       Стёпа сорвался с места. Комната за железной дверью была полутёмной, дрожащая лампа под потолком едва освещала пространство.       И Рита действительно была там. На полу. У стены. Руки связаны за спиной пластиковыми стяжками, волосы растрёпаны, на виске запёкшаяся кровь. Она щурилась от света фонарей и тяжело дышала сквозь грязную тряпку, всё ещё затянутую вокруг лица.       Сердце Стёпы пропустило удар и он судорожно выдохнул:       — Господи…       Он оказался рядом мгновенно, рухнул перед ней на колени и дрожащими пальцами сорвал тряпку.       — Рит… Рит, ты меня слышишь?       Она закашлялась, пытаясь вдохнуть нормально.       — Слышу… не ори… От этого адского гула уже голова раскалывается...       Голос был хриплый. Слабый. Живая.       Один из омоновцев опустил рубильник. Гул оборвался так резко, что в ушах зазвенело. Наступила долгожданная тишина. Хотя Рита ещё какое-то время продолжала слышать этот проклятый звук где-то внутри головы. время.       Стёпа тем временем уже ножом резал стяжки на её руках.       — Тихо, тихо… Всё, уже всё... — повторял он как мантру, и, похоже, не только Рите.       Когда руки оказались свободны, она попыталась подняться сама и тут же поморщилась так резко, что Стёпа моментально это заметил.       — Рит, что? Больно? Где?       — Да нормально всё…       — Власова!       Она зажмурилась на секунду. И вдруг тихо, и очень серьёзно сказала:       — Стёп… мне нужно в больницу.       У него внутри мгновенно похолодело. Потому что это была Рита. Та самая Рита, которая ненавидела больницы всей душой. Которая могла неделю ходить с температурой и уверять всех вокруг, что «само пройдёт». Которая на любое предложение показаться врачу отвечала одинаково: «Я ещё пожить хочу». И если уж Власова сама просила отвезти её в больницу... Значит, дело действительно плохо.       Стёпа резко обхватил её лицо ладонями:       — Что болит?       Она отвела взгляд. И впервые за всё время в её глазах мелькнул настоящий страх.       — Потом. Сначала отсюда уйдём.       Вот теперь ему стало по-настоящему страшно. Он даже не стал спорить. Просто подхватил её на руки — осторожно, но быстро — и понёс к лестнице. Рита вцепилась пальцами в его куртку, уткнулась лбом ему в плечо и на секунду закрыла глаза.       Наверху сразу поднялся шум. Кто-то что-то спрашивал. Омоновцы расступались.       — Вызовите скорую! Быстрее!       — Уже вызвали!       Стёпа почти не слышал никого. Он осторожно посадил Риту на какой-то ящик, придерживая за плечи, опустился перед ней на корточки. И только теперь злость наконец прорвалась сквозь страх.       — Какого чёрта ты туда полезла одна?! — резко выдохнул он.       Рита медленно подняла на него глаза. Уставшие. Мутные после удара.       — Я не знала, что планы поменялись… Стёпа замер.       — Что?       — Мне никто ничего не сообщил.       Тишина вокруг будто стала плотнее. Женя, по-прежнему стоявшая в стороне, резко побледнела ещё сильнее. Практически сравнялась цветом с бетонной стеной, у которой находилась. Потому сейчас её наконец-то накрыло осознанием: Власова приехала сюда вообще не зная про операцию. Одна. И чуть не погибла. Из-за неё.       А Стёпа медленно переспросил:       — Тебе не звонили? Смс? Рита нахмурилась:       — У меня связи не было уже здесь… Я увидела потом пропущенные от тебя, но перезвонить не смогла…       Она вдруг осеклась. Потому что выражение лица Данилова изменилось. Очень медленно. Очень страшно. Он обернулся. И посмотрел прямо на Женю.       Но в этот момент во дворе резко взвизгнули тормоза: подъехала скорая. Шум мгновенно снова ожил: захлопали двери, кто-то крикнул врачам, омоновцы начали расступаться. И Стёпа сразу вернулся вниманием к Рите. Мгновенно. Будто всё остальное перестало существовать.       — Аккуратно, — резко бросил он фельдшерам, когда те подошли ближе. — Удар по голове был. И рёбра, кажется.       — Данилов, не командуй, — хрипло пробормотала Рита. Он даже не посмотрел на неё:       — Помолчи сейчас, Рита.       И вот это её окончательно убедило, насколько он напуган. Потому что Стёпа почти никогда не разговаривал с ней таким тоном.       Врач осторожно подсветил фонариком ей в глаза:       — Тошнота была? Сознание теряли? Рита машинально кивнула:       — Была…       — Голова кружится?       — Немного.       — В больницу поедем.       — Я уже согласилась вообще-то, — устало выдохнула она. Фельдшер удивлённо поднял брови:       — Сами согласились? Это что-то новенькое. — он усмехнулся в усы. — Обычно ваших уговаривать приходится!       — Вот и я о том же, — мрачно отозвался Стёпа.       Рита попыталась закатить глаза, но получилось неубедительно.       Когда её осторожно подняли, она всё-таки тихо зашипела от боли и почти незаметно прижала ладонь к животу. Совсем коротко. Но Стёпа увидел. И внутри снова нехорошо кольнуло.       — Что? — сразу резко спросил он. Рита слишком быстро убрала руку:       — Ничего.       — Рит.       — Потом.       Он смотрел на неё ещё секунду, явно понимая, что она опять что-то скрывает. Но спорить не стал. Просто пошёл рядом с каталкой до самой машины скорой. Будто боялся отпустить даже на метр.       Уже возле дверей Рита вдруг поймала его за рукав. Стёпа сразу наклонился:       — Что?       Она несколько секунд молча смотрела на него снизу вверх. Уставшая. Бледная. С растрёпанными волосами и кровью у виска. И вдруг тихо сказала:       — Не смотри так драматично. Я жива.       У него дёрнулась челюсть. Потому что именно это и напугало его больше всего: насколько близко сегодня могло быть иначе.       Стёпа осторожно провёл ладонью по её щеке, почти невесомо. И только теперь тихо выдохнул:       — Господи, Власова… Ты меня когда-нибудь всё-таки добьёшь. Она слабо усмехнулась.       — Не сегодня.       И руку его не отпустила до самого момента, пока двери скорой не закрылись.