Часть 5. Последний аккорд «Адажио»

Прошло лишь несколько минут, как телефон Сакуры снова завибрировал. На экране высветилось имя «Дейдара». — Принимай вызов, — процедил Саске, его пальцы уже впились в талию Сакуры, прижимая её к себе. Он не сводил глаз с экрана, и в этом жесте сквозило не столько желание защитить, сколько нескрываемая готовность сломать шею тому, кто на том конце провода. Сакура глубоко вздохнула и нажала на громкую связь. — Белла, — раздался низкий, бархатный голос. — Как ты? — И тебе привет, Дейдара, — максимально спокойно ответила она, хотя сердце предательски колотилось. — Что такого важного произошло, что ты звонишь мне в мой небольшой отпуск? — Да ну, чего ты такая зануда? — протянул он. — Хотел извиниться. Тогда, в Ватикане, я немного перебрал, а ты была… ох, пардон, есть такая красотка, что я не удержался. Тем более, увидел новости: ты уходишь из «Адажио». На кого же ты оставляешь Темари и Сасори? — Дей, это уже не твоё дело, — отрезала Сакура, скрестив руки на груди. Саске рядом с ней буквально окаменел, его хватка на её талии стала болезненно крепкой. — Ты позвонил только ради этого? — Ну и это тоже. А ещё я хотел пригласить старых друзей и их новых компаньонов на ужин сегодня, — произнёс он. — Но это ещё не всё. — Чего тебе, Дей? Не тяни кота за яйца, — Сакура потеряла терпение. — У моей сестры послезавтра день рождения. Мне нужен твой голос на вечере, и тогда вы сможете спокойно передвигаться по Италии. — Это угроза? — голос Сакуры стал ледяным. — Это предупреждение, сладкая, — последовал спокойный ответ. — Так что? — Я не припомню, чтобы у тебя была сестра, — нахмурилась она. — Есть. Не родная, но прилетела из Нью-Йорка специально ради этого дня в Италию. — Я её знаю? — Возможно. Ино. Слышала о такой? Сакура застыла. Ино. Эта чертова сука была его сестрой? Мир сузился до точки. — Нет. Если хочешь — пристрели меня прямо здесь, но я с твоей сестрой не в ладах. — Ох, неужели? — он был искренне удивлён. — Ну, пожалуйста, Белла, я щедро всё оплачу. И повторяю: никто вас не тронет под моим приказом. А то мало ли… сладкая, — он сделал пугающую паузу, — такие влиятельные люди приехали, какие-то придурки могут захотеть вас обидеть. — Я могу подумать? — Конечно. Но сегодня вечером за ужином жду ответ. — Ладно, тогда до встречи. Звонок оборвался. На кухне воцарилась звенящая тишина. Саске был вне себя от ярости, его глаза метали молнии, а челюсти были сжаты до хруста. — Ино… — прошептала Сакура, когда напряжение немного спало. Сасори, до этого молчавший, подошёл к ним, его лицо помрачнело. — Слышала его голос? Он всё ещё злой, Сакура. — Я знаю, — она тяжело опустилась на стул, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Я слишком хорошо его знаю. Он не пригласил нас ужинать, чтобы извиниться. Он подготовил ловушку. Слышала в его тоне? Эта «вежливость» — лишь способ загнать нас в угол. Саске, стоявший за её спиной, молча провёл рукой по её волосам, но его взгляд был устремлён в окно, туда, где за горизонтом скрывался Милан. Сегодняшний вечер обещал стать не просто ужином, а первой настоящей битвой на чужой территории. — Итак, вечером нас, скорее всего, ждёт фиаско, — Сакура глубоко выдохнула, пытаясь отогнать дурные мысли. — Но сейчас — Адажио, собирайтесь! Мы едем к фонтану Треви. Я должна увидеть, как люди поют ту итальянскую песню, ну и, может быть, мы попробуем составить им компанию, — она азартно улыбнулась друзьям. — Сакура, это опасно, — Саске нахмурился, его взгляд стал тяжёлым. — Мы в логове врага. — Да брось, мне он ничего не сделает, красавчик, — она игриво подмигнула ему, смягчая его гнев своей обезоруживающей наглостью. — Вы с нами или будете тут киснуть в четырёх стенах? Саске на секунду задержал на ней взгляд, изучая её решительное лицо, и наконец сдался с тяжёлым вздохом: — Ладно, едем с вами. Сакура, чувствуя прилив сил, на правах жены подошла к нему и решительно развязала его идеальный узел галстука, оставив его небрежно висеть на шее. — Вот так, — она довольно оглядела результат. — Теперь ты гораздо больше похож на стильного итальянца, а не на застёгнутого на все пуговицы мафиози. — Итачи, ты тоже сними пиджак, — скомандовала она, обернувшись к старшему Учихе. — А то выглядите слишком официально, будто мы — ваша охрана. Здесь люди ходят стильно, но расслабленно. — Да, Белла, — усмехнулся Итачи, повинуясь её просьбе и расслабленно расстегивая верхние пуговицы рубашки. — Саске, твоя жена окончательно отбилась от рук. Она только что заявила, что мы выглядим как наёмные охранники. Саске посмотрел на свой расслабленный галстук, а затем на Сакуру, в его глазах промелькнула искра привычного озорства, которую видели только единицы. — Ты видел, что она сделала с моим галстуком, Итачи? — произнёс он с напускным удивлением. — Я начинаю бояться эту женщину. — Эй! — Сакура пихнула его в бок и рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних часов наконец-то немного отступило. Вскоре кортеж из чёрных машин тронулся с места. Они покинули виллу и взяли курс на Рим, к знаменитому фонтану Треви. В салоне автомобиля Саске не выпускал руку Сакуры из своей, а Сасори и Темари, сидя напротив, перебрасывались шутками, пытаясь создать иллюзию обычного туристического трипа. Дорога была долгой, но воздух Италии, пропитанный ароматами моря и цветущих садов, делал своё дело. Тен-Тен, сидевшая в одной из машин с Итачи, молча смотрела в окно, её пальцы нервно сжимали сумочку. Она понимала, что эта поездка — их единственный шанс увидеть трещины в отношениях Сакуры и Саске. Когда они, наконец, прибыли к фонтану Треви, площадь была полна людей. Шум воды перекрывал гул толпы. Сакура вышла из машины, вдохнула полной грудью и замерла, глядя на величественную скульптуру. Саске встал за её спиной, его руки привычно легли на её талию — не как охранника, а как владельца этого мира. Сакура обернулась к нему, и на мгновение в этом шумном Риме для них двоих не существовало ни Дейдары, ни итальянской мафии, ни угрозы, нависшей над их будущим. Было только солнце, шум воды и ожидание того, что будет дальше. Площадь Треви дышала жизнью. Сакура, словно заворожённая, рассматривала барочные изгибы архитектуры, пока Сасори и Темари превращали каждую минуту в фотосессию. Они даже уломали Саске на общую фотографию на фоне величественного собора. Сакура светилась от искреннего восторга, прижимаясь к мужу, а тот, запустив руку в карман брюк, другой рукой властно и одновременно бережно прижимал её к себе, едва заметно улыбаясь в камеру. После прогулки компания нырнула в один из уютных баров, спрятанных в лабиринте римских улочек. Внутри пахло эспрессо, выпечкой и предвкушением праздника. Девушки заказали яркий апероль, и ровно в тот момент, когда напитки оказались на столе, из динамиков грянула «Sarà perché ti amo». Бар мгновенно превратился в единый хор. Итальянцы, туристы, случайные прохожие — все начали петь. Сакура и Сасори, отлично знавшие итальянский, вскочили со своих мест, поддавшись общему ритму. Они хохотали, подпевая во весь голос, пока Темари, едва не роняя телефон от смеха, записывала этот хаос на видео. Саске сидел чуть поодаль, наблюдая за Сакурой с такой теплотой и нежностью, что Итачи на мгновение замер, поражённый переменой в брате — такого взгляда не видел никто, кроме неё самой. — Сасори, это наш звёздный час! — воскликнула Сакура, когда последние аккорды стихли. Они подбежали к местным музыкантам, что-то быстро обсудили, и спустя секунду зал взорвался первыми аккордами «Bella ciao» в версии Esteriore Brothers. Сакура и Сасори запели первыми, их голоса слились с музыкой, и через мгновение весь бар подхватил легендарный мотив. Сасори галантно предложил локоть Сакуре, и они закружились в танце, распевая слова песни, как будто были единственными людьми в этом мире. Но вдруг, в порыве безудержного веселья, Сакура подбежала к столу, схватила Саске за руку и рывком потянула к себе. — Нет, Сакура, стой! — только и успел выдохнуть он, опешив от такого напора. Но Саске не сопротивлялся. Его губы тронула ухмылка. Ловя ритм песни, он мастерски закружил жену вокруг своей оси, и когда музыка резко оборвалась на финальном аккорде, он эффектно наклонил её в глубоком поклоне, подхватив одной рукой под колено. Сакура рассмеялась, глядя ему прямо в глаза, и в этот момент она была абсолютно, бесконечно свободна. Вокруг творилось полное безумие. Сасори, не теряя времени, вовлёк в танец какую-то обаятельную итальянку, а Темари решила окончательно расшевелить этот вечер. Она сунула свой телефон в руки ошарашенной Тен-Тен и, ухватив Итачи за руки, потянула его на середину зала. — Давай, кислая морда, живём один раз! — расхохоталась Темари. Старший Учиха на секунду замер, ошарашенный таким напором, но, встретившись взглядом с пылающими глазами Темари, сдался. Он позволил втянуть себя в этот круговорот, забыв о статусе, охране и надвигающейся тени Дейдары. В этом баре, в самом сердце Рима, они на несколько часов перестали быть главами синдикатов и опасными игроками. Они стали просто людьми, которые хотели петь, смеяться и чувствовать вкус жизни, пока утро следующего дня не напомнит им, кто они на самом деле. Когда сгустились сумерки и Рим окрасился в глубокие синие тона, компания снова оказалась на площади Треви. Рядом с фонтаном стояли уличные музыканты: они старались, играли мелодично, но прохожие спешили мимо, не обращая на них внимания. Сакура остановилась, глядя на них с какой-то щемящей ностальгией. — «Адажио»… последний аккорд группы, согласны? — тихо спросила она, обернувшись к Сасори и Темари. Друзья переглянулись и согласно кивнули. Троица решительно направилась к музыкантам. — Привет! Мы музыканты из Нью-Йорка. Вы не против, если мы присоединимся и немного подыграем? — на безупречном итальянском спросила Сакура. Музыканты заметно оживились, охотно уступая место. — Сасори, Темари, играем «I Wanna Be Your Slave». Это их группа, на нас быстро обратят внимание, да и заработаем ребятам несколько евро, — скомандовала Сакура. Она встала к микрофону, поправляя волосы, а Темари и Сасори подхватили гитары. Первые аккорды разрезали шум площади. Сначала люди лишь проходили мимо, но уже через минуту поток начал замедляться. Девушка в дерзком корсете с длинными розовыми волосами, чей голос звучал мощно и сексуально, заставляла каждого прохожего остановиться. Сасори вошёл в раж и виртуозно вплел в мелодию узнаваемый рифф из «Seven Nation Army», придав композиции совершенно новое, драйвовое звучание. Итачи, наблюдая за этим, на секунду отвлёкся от охраны и обернулся к Тен-Тен. — Саске, извини, но это должны видеть все, — произнёс он, вытаскивая телефон. — Тен-Тен, снимай. У тебя получится лучше. Он всучил шатенке смартфон Сакуры. Тен-Тен, стиснув зубы, начала трансляцию на официальной странице «Адажио». В сумерках, на фоне подсвеченного фонтана Треви, троица выглядела по-настоящему завораживающе. Тен-Тен сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев: комментарии полетели с бешеной скоростью. «О Боже, это что, лайв из Рима?!» «Сакура, ты невероятна! Адажио, не распадайтесь!» «Посмотрите на этот вайб, она королева площади!» «Почему они уходят? Послушайте, как она поет!» Итальянцы, которые ещё мгновение назад были равнодушны, теперь восторженно свистели и подпевали, создавая вокруг фонтана живое море энергии. Сакура пела, отдавая всю себя, чувствуя, как этот «последний аккорд» наполняет её силой. Она видела, как Саске стоит чуть поодаль, сложив руки на груди — в его взгляде, направленном на неё, читалось не только собственническое обожание, но и невольное восхищение тем, как она подчиняет себе эту толпу. Это был их триумфальный финал, и площадь Треви запомнит их навсегда. Площадь Треви захлестнула волна чистого драйва. Никто из толпы — ни восторженные туристы, ни сами музыканты — не заметил, как из густых сумерек бесшумно вышел блондин. Он остановился всего в нескольких метрах за спиной у Саске. На нём была строгая чёрная рубашка с коротким рукавом, расстёгнутая сверху, и идеальные брюки. Он стоял, засунув руки в карманы, и с ледяной, почти хищной полуулыбкой наблюдал за тем, как «Адажио» превращают площадь в личный стадион. Толпа скандировала «На бис!», и Сакура, бросив короткий, уверенный взгляд на Сасори, кивнула. — Погнали, — едва слышно произнесла она. Сасори резко ударил по струнам, и площадь накрыли до боли знакомые, тяжёлые и тягучие аккорды «Judas» (rock version). Это было уже не просто выступление — это был рок-манифест. Сакура сбросила с себя всё лишнее, чувствуя каждый бит. Она пела, вкладывая в каждое слово вызов, её атласная юбка с высоким разрезом развивалась на ветру, а шпильки, казалось, высекали искры из римской мостовой. Темари, в своём лёгком зелёном сарафане, диссонировала с этим дерзким образом, но её бэк-вокал звучал идеально. Сасори же, будучи стилягой в чёрном поло и широких белых брюках, превратил площадь в свою сцену, выдавая такие гитарные партии, от которых у итальянцев перехватывало дыхание. Это было их «Адажио» — драйвовое, опасное и до безумия стильное. Тен-Тен, стоявшая чуть в стороне, чувствовала, как телефон буквально раскаляется в руках. Трансляция била все рекорды, а чат летел так быстро, что буквы сливались в одно полотно: «Они не могут уйти после ЭТОГО! Это лучший лайв в истории!» «Сакура, ты — богиня рока! Не делай этого, не уходи!» «Кто-нибудь, скажите им, что они совершают ошибку века!» «Нью-Йорк плачет, мы не готовы отпускать Адажио!» «Смотрите, как они смотрятся вместе… Это же чистая магия, а не распад группы!» Дейдара, стоявший в тени, прищурился. Он видел, как фанаты обожают Сакуру, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. Он был «Иудой» в этой истории, и, судя по его виду, он уже приготовил свой сценарий для финала их выступления. Сакура взяла высокую ноту, её голос прорезал римский воздух, и она, на долю секунды обернувшись, поймала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Она не увидела Дейдару, но почувствовала, как по коже пробежал мороз. Музыка достигла своего пика, и «Адажио» поставили жирную, оглушительную точку в своей истории, не подозревая, что за их спинами уже смыкается капкан. Сасори, Сакура и Темари поклонились благодарной толпе, пока футляры уличных музыкантов стремительно наполнялись купюрами. Аплодисменты ещё звенели в ушах, когда за спиной раздался вкрадчивый, знакомый голос: — Правда, отлично поёт? Учихи, сработавшие на чистых рефлексах, молниеносно развернулись, прикрывая собой своих. Но Сакура, которая уже подходила к друзьям, увидела его первой. Она застыла, её поза мгновенно стала закрытой, а руки скрестились на груди. — Ещё не вечер, — бросила она, глядя прямо в глаза незваному гостю. — Ошибаешься, Белла, — Дейдара слегка улыбнулся, его взгляд скользнул по ней с привычным, липким восхищением. — Прекрасное выступление. Я даже вспомнил «старые добрые», как мы вместе играли. Он, как ни в чём не бывало, по-свойски пожал руку Сасори и обнял Темари. Его движения были расслабленными, почти дружелюбными, но в воздухе вокруг него ощущалось электрическое напряжение. — Как приятно снова встретить старых друзей, — он широко развёл руки, словно приглашая всех в объятия, и перевёл взгляд на Сакуру. — Ну же, Белла, прости дебильного ублюдка. Он замер, ожидая её реакции. Сакура даже не шелохнулась. — Дей, ты поступил как придурок. Ты правда думаешь, что после всего этого я так спокойно шагну к тебе в объятия? — Ну, Белла, ну прости ты меня, — он сделал шаг ближе, понизив голос до интимного шёпота. — Как думаешь, как часто я вообще извиняюсь перед кем-то? Давай, давай же. Сакура выдохнула, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Саске, и неохотно сделала шаг навстречу. Они обменялись коротким, холодным дружеским объятием, которое длилось ровно столько, сколько требовал приличия, ни секундой больше. — А теперь знакомь. Кто из этих красавчиков твой муж? — Дейдара перевёл взгляд на Учих. Секундная пауза, его глаза сузились, и он медленно, с насмешливой уверенностью посмотрел на Саске. — Судя по взгляду… ты. — Угадал, — холодно отчеканил Саске. Он сделал один властный шаг вперёд, оказываясь плечом к плечу с женой, и тут же прижал её к себе за талию, словно высекая вокруг них невидимую границу. Дейдара рассмеялся, но в его смехе не было ни грамма веселья. — Если что, твои нью-йоркские законы здесь не работают, просто чтобы ты был в курсе. Так что ведите себя прилично и не отсвечивайте. Что ж, поехали ко мне? Вы ведь за этим здесь? Просто я никогда не поверю, что наша «Белла» после того инцидента сама прилетела бы сюда просто так. Он развернулся, жестом приглашая их следовать за ним. Саске остался стоять на месте, его рука на талии Сакуры сжалась чуть сильнее. Это было прямое приглашение в пасть к зверю, и теперь, когда маски были сброшены, стало ясно: сегодняшний ужин станет для них либо триумфом, либо последней ошибкой. Все расселись по своим машинам. Атмосфера в салоне сменилась с беспечного римского веселья на тяжёлое, гнетущее напряжение. — Как он вообще нас нашёл? — Сасори, сидевший на переднем сиденье, не оборачиваясь, задал вопрос в пустоту. — Ну, он типа мой друг, но всё же… после того, что рассказала Сакура, это выглядит как минимум стрёмно. Саске, сидевший рядом с Сакурой, не ответил сразу. Его рука, закованная в чёрную перчатку, крепко сжимала её талию, словно он пытался физически втянуть её в себя, укрыть от всего мира. — У него везде глаза и уши, — наконец произнёс Саске, его голос был холодным и отрывистым. — Сейчас, в его поместье, вы пьёте только то, что открыли при вас. И то, я в этом не уверен. Особенно ты, Сакура. Она чувствовала, как внутри него клокочет вулкан, который он сдерживает с титаническим трудом. Сакура подалась ближе, сжимая его предплечье, стараясь передать ему хотя бы капельку своей уверенности. — Да хорошо, мы будем бдительны, Саске, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Я не совершу ошибок. Кортеж двигался стремительно. Спустя несколько часов пути они покинули оживлённые трассы и свернули на частную дорогу, ведущую к поместью Дейдары под Миланом. Вилла предстала перед ними как некая неприступная крепость: массивные кованые ворота, которые открывались без единого звука, ухоженные кипарисовые аллеи и архитектура, в которой строгость классицизма сочеталась с пугающей роскошью современной мафии. Когда машины остановились перед главным входом, их уже встречала свита людей в безупречных костюмах. Воздух здесь был другим — тяжёлым, пропитанным дорогим парфюмом и скрытой угрозой. Дейдара уже стоял на ступенях, дожидаясь гостей. Его улыбка была всё такой же, но в глубоких сумерках, опускающихся на поместье, она казалась оскалом. — Добро пожаловать, — произнёс он, когда Сакура и Саске вышли из машины. Его взгляд снова задержался на руке Саске, которая по-прежнему не покидала талию Сакуры. — Проходите. Ужин уже накрыт, и поверьте, сегодня вечером мы наконец-то расставим все точки. Сакура сделала глубокий вдох, стараясь не выдать дрожь в коленях. Они вошли внутрь, и тяжёлые двери за их спинами захлопнулись, отрезая путь к отступлению. Игра в «старых друзей» официально закончилась — начался ужин, цена которого могла оказаться непомерно высокой. Итачи и Саске профессионально взяли себя в руки. Как только они вошли в роскошную обеденную залу, их лица превратились в непроницаемые маски. Саске сел в кресло с той расслабленной грацией, которая свойственна лишь хищникам, уверенным в своей силе, Итачи последовал его примеру, небрежно откинувшись на спинку стула. Сасори и Темари также сохраняли полное спокойствие, лишь Сакура, знавшая Дейдару лучше других, слегка нервничала, невольно переплетая пальцы под столом. Тен-Тен, напротив, вошла в кураж своей «дружелюбной» роли. Она мягко улыбнулась Сакуре, как будто они были старыми приятельницами, и тихо прошептала: — Не переживай, всё идёт как надо, ты сегодня просто блистаешь, — она заботливо поправила салфетку Сакуры, изображая искреннюю поддержку. Дейдара, вольготно расположившись во главе стола, вёл себя как безупречный хозяин, хотя его взгляд, время от времени скользивший по Сакуре, выдавал его истинные намерения. — Итак, — Дейдара сделал медленный глоток виски, наблюдая за гостями поверх края стакана, — что именно привело вас в Италию? Не думаю, что это был просто гастрольный тур. Саске слегка наклонил голову, играя со своим бокалом. — Нью-Йорк становится тесен, — спокойно начал он, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Мы расширяем горизонты. Италия всегда была ключом к Европе, а мы не любим упускать возможности. — Амбициозно, — хмыкнул Дейдара, переводя взгляд на Итачи. — Рынок меняется, — подхватил Итачи, чеканя каждое слово. — Итальянские синдикаты сейчас слишком раздроблены. Мы предлагаем консолидацию, которая выгодна всем. Поставки, логистика, контроль над портами — мы не просим подачек, мы предлагаем партнёрство, которое выведет нас на новый уровень мирового влияния. Тен-Тен, не теряя момента, рассмеялась, разряжая обстановку своим звонким, почти девичьим смехом. — Боже, вы говорите о бизнесе так, будто это самая скучная вещь на свете! Сакура, дорогая, скажи им, что ужин — это прежде всего про удовольствие, а не про контракты, — она ободряюще коснулась руки Сакуры. — Дейдара, неужели ты не покажешь нам красоты поместья после? Я слышала, твоя коллекция вин здесь — просто легенда. Дейдара усмехнулся, его взгляд остановился на Тен-Тен, и на мгновение в его глазах промелькнуло одобрение её стараниям. — Конечно, милочка. Мы всё успеем. Но сначала я хочу понять, насколько твёрдо стоят на ногах наши гости из Нью-Йорка. Саске, я слышал, у вас были проблемы с поставками через Атлантику. Вы уверены, что готовы тягаться с итальянскими игроками на их поле? За столом повисла тишина. Саске отставил бокал и медленно перевёл взгляд на хозяина дома. — На своём поле вы можете играть по своим правилам, — тихо произнёс он, — но помни: когда в игру вступают Учихи, правила начинают меняться. Вопрос лишь в том, готов ли ты стать нашим партнёром, или ты предпочитаешь оказаться по другую сторону баррикад? Дейдара замер. Атмосфера за столом накалилась до такой степени, что, казалось, ещё секунда — и этот фарс с ужином сменится открытым противостоянием. — Ох, опять эти дела, — Темари демонстративно закатила глаза и театрально вздохнула. — Может, мы пойдем покурим, пока вы будете обсуждать все эти скучные цифры и контракты? — Темари, оставайтесь, — голос Дейдары прозвучал неожиданно властно, хотя на губах всё ещё играла расслабленная улыбка. — Это касается каждого из вас. Мы не долго. Если я скажу, что согласен на партнёрство, каковы будут ваши дальнейшие действия? Саске подался вперёд, сцепив пальцы в замок. В свете массивной люстры его глаза казались абсолютно чёрными. — Если ты согласен, мы начинаем с оптимизации логистических потоков в портах Неаполя и Генуи, — спокойно произнёс Саске. — Мои люди внедряют систему контроля, которая исключит утечки. Взамен вы получаете доступ к нашим каналам поставок в Штатах и защиту от любых попыток поглощения со стороны конкурентов. — Довольно щедро, — Дейдара задумчиво вертел пустой бокал в руках. — Но я хочу гарантий. Италия не любит, когда в её дела вмешиваются иностранцы, пусть даже такие влиятельные, как Учихи. — Мы не вмешиваемся, мы предлагаем синергию, — вступил Итачи, его голос был холодным, как лёд. — Старые методы ведения дел здесь себя изжили. Либо вы становитесь частью глобальной структуры, либо эта структура вас проглотит. Это не угроза, Дейдара, это констатация фактов современной экономики. Дейдара снова проигнорировал Итачи, его взгляд в очередной раз скользнул к Сакуре, задерживаясь на её губах чуть дольше, чем позволял этикет. Сакура ощутила, как внутри закипает гнев, но заставила себя смотреть в тарелку, чувствуя, как Саске рядом с ней буквально вибрирует от скрытой ярости. — А что насчёт «Адажио»? — внезапно спросил Дейдара, не сводя глаз с Сакуры. — Она ведь ваш самый ценный актив, не так ли? Раз уж мы говорим о консолидации, может, стоит обсудить и её участие в моих проектах? Тен-Тен, которая до этого молча наблюдала, тут же подхватила: — О, Дейдара, ты так тонко мыслишь! Сакура ведь сейчас на распутье, ей нужно вдохновение. Я думаю, совместные проекты могли бы стать отличным мостом для нашего доверия. Я ведь права, Сакура? Ты же понимаешь, что Дейдара хочет лишь лучшего для твоего таланта? Она улыбнулась так, будто искренне верила в свои слова, но в её голосе сквозило странное, почти маниакальное любопытство. Сакура бросила на неё быстрый взгляд, пытаясь понять, играет ли шатенка свою игру или просто ослеплена желанием быть в центре внимания. Саске медленно перевёл взгляд с Дейдары на Тен-Тен, а затем — на свою жену. — Сакура больше не выступает по заказу, — чеканя каждое слово, произнёс Саске. — Этот вопрос закрыт. Мы здесь ради бизнеса, а не для обсуждения эстрадных карьер. Вернёмся к портам. Ты согласен или нет? Дейдара усмехнулся, его взгляд снова скрестился со взглядом Саске. Между ними словно проскочила искра короткого замыкания. Ситуация за столом накалилась до предела: один предлагал бизнес, другой искал повод для личной расправы, а женщины в этой комнате стали невольными пешками в игре, правила которой менялись с каждой минутой. — Думаю, да, я согласен, — начал Дейдара, лениво помешивая лед в своем бокале. — Но у тебя есть кое-что мое. Пока не будем сгущать краски, это же просто ужин, о подписании бумаг мы поговорим чуть позже. Теперь мне интересно: как сложилась жизнь моих друзей в Нью-Йорке? Я не был с вами уже с 20 лет. Я, конечно, слежу за новостями, но сами понимаете… Саку, ты стала «первой скрипкой», как мечтала? — Была, Дей, — спокойно ответила Сакура, подпирая лицо рукой. Её вторая ладонь сама собой легла на руку Саске, она машинально начала играть с краем его кожаной перчатки, пытаясь справиться с нервным напряжением. — Почему «была»? — Дейдара нахмурился, в его голосе проскользнула фальшивая нотка разочарования. — «Адажио» стерло эту заслугу, — продолжала она. — Люди услышали, как мы поем каверы в своей обработке, и захотели этого шоу. Но после тура я решила, что ухожу. Возвращаюсь к «пиликанью» на скрипке. — Это весьма досадно, учитывая, как ты сегодня пела, — Дейдара перевел взгляд на остальных. — Теми, Сасори, а вы что думаете? — Мы поддержим её во всём, но, если честно, жаль. Белла крутая, — признал Сасори. — Да брось, без вас не было бы «Адажио», так что не только Белла «крутая», — парировала Сакура. Друзья наконец начали немного расслабляться, поддавшись общей атмосфере ностальгии. Дейдара вдруг усмехнулся и спросил: — Еще гоняешь? Вопрос повис в воздухе. Тут же к Сакуре повернулись два Учихи и Тен-Тен — в их глазах читалось явное недоумение. — Ха-ха, судя по лицам, эти не в курсе? — рассмеялся Дейдара. — Да ладно вам! В её оправдание могу заверить: когда она училась, она мне и Сасори байки поцарапала знатно. — О, и не говори! — подключился Сасори, ухмыляясь. — Ужасная женщина. Сакура не удержалась и тоже улыбнулась, вспоминая те дни. — Вы сами виноваты, — парировала она. — Кто обещал научить нас с Темари и Хинатой экстремальному вождению? — Это была плохая идея, — засмеялась Темари. — Помните тот холм за кампусом? Сакура тогда так разогналась на байке Дейдары, что улетела прямо в кусты роз, а следом за ней, пытаясь помочь, в ту же клумбу въехала Хина. — А я до сих пор помню, как мы с Дейдарой потом три часа отмывали эти байки от лепестков и земли, потому что вы обе выли от смеха и отказывались помогать, — добавил Сасори, качая головой. — Зато мы научились чувствовать скорость, — подмигнула Сакура. В этот момент за столом стало чуть тише. Саске, который до этого хранил ледяное молчание, чуть прищурился, глядя на жену. Он знал её разную, но эти истории из её «бунтарского» прошлого с Дейдарой и Сасори открывали ту сторону Сакуры, которую он видел редко. Ему не нравилось, что кто-то другой — особенно этот блондин — был частью её юности, этих опасных и безрассудных моментов. — Байки, значит, — тихо произнес Саске, и в его голосе прозвучало что-то пугающее. — Интересный досуг. Сакура, ты мне об этом не рассказывала. Сакура почувствовала, как пальцы Саске на её запястье сжались чуть сильнее, предупреждая: «мы продолжим этот разговор позже». Дейдара же, заметив реакцию Учихи, лишь торжествующе ухмыльнулся, наслаждаясь тем, как легко ему удалось посеять искру ревности в этом идеальном союзе. — Да ладно вам, я тоже гоняю, — подала голос Тен-Тен, озорно улыбаясь. — Жутко люблю скорость. — О, — протянул Дейдара, заинтересованно подавшись вперёд. — Интересненько. Кстати, мадам, вы у нас кто будете? — Я, точнее мой отец — новый партнёр Учих, только из Азии. А ещё мы с этими двумя угрюмыми красавчиками — друзья детства. В глазах Дейдары зажёгся недобрый огонёк. Он сразу заметил, как напряглась Сакура. Он не был дураком и мгновенно сложил пазл: Сакура всегда была ревнива к своему кругу, в том числе и к друзьям, и Дейдара прекрасно знал эту черту её характера. — Так-так… И ваше имя? — Тен-Тен. Приятно познакомиться. Даже не знала, что у Сакуры есть такие… влиятельные друзья. — Что ж, спасибо, — сухо произнёс Дейдара. — Белла, каково твоё решение насчёт дня рождения моей сестры? Уже вечер, ты дала слово, — он ухмыльнулся, ожидая ответа. — Тебе нужно «Адажио» или просто музыканты? — спросила Сакура, прикрыв глаза. — Мне нужны вы, — он обвёл Сасори, Темари и Сакуру жестом руки, в которой сжимал стакан с виски. — А что вы будете петь или играть — вообще всё равно. Это порвёт все мои мыслимые преграды. Представляете? Жена Учихи, первая скрипка Нью-Йорка, «Адажио» у меня в Италии на приватном светском рауте… Это же magnifico! — Я ещё не сказала «да», — отрезала Сакура. — Белла, — голос Дейдары упал до вкрадчивого шёпота. Он наклонился над столом, глядя ей прямо в глаза. — Это был приказ. Я просто дал тебе почувствовать, подруга, что твоё слово ещё что-то решает. Одним взмахом руки он подал сигнал: послышался лязг затворов, и из теней зала на стол направились сразу несколько стволов. — Теперь смотри, — спокойно произнёс он. — Я говорил тебе тогда, что ты ещё вернёшься, так ведь? Саске и Итачи сидели неподвижно, их спокойствие было пугающим, но в глазах читалась кара всех богов. Они не хотели давать Дейдаре повод думать, что этот дешёвый трюк их запугал, но ситуация стала критической. — Говорил, — процедила сквозь зубы Сакура. — И ты вернулась. Как только эти двое услышали, что вы меня знаете, они решили лететь сюда. Разумно. Дела так и ведутся. Но, подруга, я уже не тот мальчик, которого ты знала. Я управляю этой старой Европой и больше не играю в детские игры. — Ты знаешь, что твоя сестра — та ещё сука, и пыталась травить мне жизнь?! — Сакура упёрлась руками в стол, нависая над ним. — А сейчас я должна для неё петь?! — Я не знал этого, — Дейдара подался вперёд, сокращая расстояние до минимума. — Я поговорю с ней. Итачи в это время, чувствуя, как Саске готов взорваться, мёртвой хваткой вцепился в его запястье под столом, шепнув: — Пусть разберутся. Не глупи. Саске рвало на части. Видеть, как какой-то блондин стоит в нескольких сантиметрах от его жены и буквально пожирает её взглядом, было невыносимо. Он сжал челюсти так, что заболели скулы, а пальцы в чёрной перчатке впились в стакан. — Я тоже уже не та девочка, за которой ты ухлёстывал, — твёрдо произнесла Сакура. — Я Учиха, не забывай об этом. Я теперь жена, а не просто твоя подруга детства, и тоже чего-то стою. — Я бы отдал за тебя всю эту чёртову Италию, — произнёс Дейдара, слегка ухмыльнувшись. — Если бы не тот придурок Хидан, ты была бы моей Беллой, прямо тут, за этим столом. — Родители никогда бы этого не допустили. — Твои родители видели в тебе только актив. Поверь, пара лишних нулей — и ты бы сидела тут. Просто тогда решал не я. — Ещё что-то надо от меня? Я сыграю на дне рождения твоей дебилки-сестры. Опусти пушки, — приказала Сакура. Дейдара сделал жест рукой, и оружие исчезло. — Видишь? Мы можем отлично поработать вместе, — томно прошептал он. В этот момент тишину зала разрезал оглушительный звук лопнувшего стекла. Сакура резко обернулась и увидела, что Саске стряхивает с руки осколки своего хрустального стакана. Перчатка защитила кожу, но само стекло превратилось в пыль от одного только давления его ярости. — Ух, вы в порядке? — с напускной вежливостью спросил Дейдара. — Более чем, — холодно ответил Саске. Сакура застыла. Какой силой нужно обладать, чтобы превратить закалённый хрусталь в крошево, или, вернее, какую ярость нужно было сдерживать внутри, чтобы довести себя до такого состояния? — Боже, ты в порядке? — прошептала она, касаясь его предплечья. Оно было твёрдым, как сталь. Саске был на грани, и эта грань была тоньше лезвия бритвы. — Наверное, стакан был надтреснут, — произнёс Итачи с ледяным спокойствием, даже не сменив позы. — У брата просто стальная хватка. — Он едва заметно приподнял уголки губ, глядя на Дейдару. — Скорее всего, — отозвался Дейдара, не сводя глаз с Саске. — Прикажу своим людям проверить всю посуду в доме, а то вот гости чуть не поранились. Белла, присаживайся, твой муж в порядке. — Я решу это сама, — отрезала Сакура. Её голос звучал как натянутая струна. — Не забывайся, Дейдара. Мы у тебя на территории, но Ино тоже может не долететь. Она резко развернулась к хозяину поместья. Их взгляды скрестились: её глаза, полные праведной ярости, против его — голубых, насмешливых и пугающе одержимых. — Это угроза? — ехидно улыбаясь, спросил Дейдара и сделал шаг к ней, вторгаясь в её личное пространство. — Это предупреждение, — парировала Сакура. Они застыли в этой дуэли взглядов секунд на двадцать. В комнате стало душно, искры летели во все стороны — казалось, воздух вот-вот воспламенится. Если бы не титаническая выдержка Дейдары, он бы сейчас уже впился в её губы, не заботясь о последствиях. Но терпение Саске иссякло. Одним плавным, но молниеносным движением он оттеснил Сакуру за свою спину, становясь между ней и Дейдарой. Его руки привычно ушли в карманы брюк, а поза выражала абсолютное, почти высокомерное превосходство. — Забываешься, — констатировал Саске. — Она моя жена, и здесь решаю я. Она — моя. Последнюю фразу он произнёс тише, с ледяным ехидством, глядя прямо в глаза блондину. Дейдара дёрнулся — его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Они были одного роста и смотрели друг на друга как два хищника перед схваткой за территорию. — Тише, Учиха, — процедил Дейдара. — Ты всё ещё в моём доме. — А ты смотрел на мою жену дольше положенного, — отрезал Саске. — Я тебе твои глаза натяну на затылок, если ты будешь забывать о протоколах синдиката, которые действуют в любой точке мира. По всем правилам я уже должен был тебя вздернуть за такое неуважение. — Будешь прибегать к тем варварским методам? — Дейдара криво усмехнулся. — Уже однажды прибег, и наследник одного из мощнейших кланов теперь мой цепной пёс. Смотри, а то вся Италия сама перетечёт мне в руки, — парировал Саске, глядя на него свысока. — Наследников у тебя нет, а после свинца во лбу управлять тяжело — фляга свистит. В зале повисла могильная тишина. Сакура, выглядывая из-за плеча мужа, видела, как рука Дейдары потянулась к спрятанному оружию, но он сдержался, понимая, что за спиной Саске стоит вся мощь Учих, а Итачи уже просчитывает траекторию выстрела. Это была не просто ссора — это был открытый вызов, который навсегда перечеркнул возможность «мирного» сотрудничества. На кону стояло всё. — Наверное, стакан был надтреснут, — произнёс Итачи с ледяным спокойствием, даже не сменив позы. — У брата просто стальная хватка. — Он едва заметно приподнял уголки губ, глядя на Дейдару. — Скорее всего, — отозвался Дейдара, не сводя глаз с Саске. — Прикажу своим людям проверить всю посуду в доме, а то вот гости чуть не поранились. Белла, присаживайся, твой муж в порядке. — Я решу это сама, — отрезала Сакура. Её голос звучал как натянутая струна. — Не забывайся, Дейдара. Мы у тебя на территории, но Ино тоже может не долететь. Она резко развернулась к хозяину поместья. Их взгляды скрестились: её глаза, полные праведной ярости, против его — голубых, насмешливых и пугающе одержимых. — Это угроза? — ехидно улыбаясь, спросил Дейдара и сделал шаг к ней, вторгаясь в её личное пространство. — Это предупреждение, — парировала Сакура. Они застыли в этой дуэли взглядов секунд на двадцать. В комнате стало душно, искры летели во все стороны — казалось, воздух вот-вот воспламенится. Если бы не титаническая выдержка Дейдары, он бы сейчас уже впился в её губы, не заботясь о последствиях. Но терпение Саске иссякло. Одним плавным, но молниеносным движением он оттеснил Сакуру за свою спину, становясь между ней и Дейдарой. Его руки привычно ушли в карманы брюк, а поза выражала абсолютное, почти высокомерное превосходство. — Забываешься, — констатировал Саске. — Она моя жена, и здесь решаю я. Она — моя. Последнюю фразу он произнёс тише, с ледяным ехидством, глядя прямо в глаза блондину. Дейдара дёрнулся — его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Они были одного роста и смотрели друг на друга как два хищника перед схваткой за территорию. — Тише, Учиха, — процедил Дейдара. — Ты всё ещё в моём доме. — А ты смотрел на мою жену дольше положенного, — отрезал Саске. — Я тебе твои глаза натяну на затылок, если ты будешь забывать о протоколах синдиката, которые действуют в любой точке мира. По всем правилам я уже должен был тебя вздернуть за такое неуважение. — Будешь прибегать к тем варварским методам? — Дейдара криво усмехнулся. — Уже однажды прибег, и наследник одного из мощнейших кланов теперь мой цепной пёс. Смотри, а то вся Италия сама перетечёт мне в руки, — парировал Саске, глядя на него свысока. — Наследников у тебя нет, а после свинца во лбу управлять тяжело — фляга свистит. В зале повисла могильная тишина. Сакура, выглядывая из-за плеча мужа, видела, как рука Дейдары потянулась к спрятанному оружию, но он сдержался, понимая, что за спиной Саске стоит вся мощь Учих, а Итачи уже просчитывает траекторию выстрела. Это была не просто ссора — это был открытый вызов, который навсегда перечеркнул возможность «мирного» сотрудничества. На кону стояло всё. — Парни, — подал голос Сасори, поднимая руки в примирительном жесте. — Вы чего? Успокойтесь, мы же сюда не пушками махать приехали, алё! Саске не ответил, его тело было подобно натянутой струне, готовой в любую секунду разорваться. Сакура, стоявшая за его спиной, почувствовала этот пугающий холод. В голове Саске внезапно вспыхнул флешбэк: вечеринка у Хинаты, тот же запах её парфюма, те же её руки на его спине. Только тогда она плакала и молила о помощи, а сейчас — она старалась передать ему хоть крупицу спокойствия, хотя сама мелко дрожала. Она прижалась лбом к его лопаткам, обняв его со спины, и Саске почувствовал тепло её рук сквозь дорогую ткань рубашки. Сакура знала: нельзя мешать, когда он «работает», нужно просто быть рядом. — Ладно-ладно, ну повздорили немножко, — вальяжно, словно ничего не произошло, произнёс Дейдара, возвращаясь в своё кресло. — Впредь все вопросы будут решаться только через меня, — отчеканил Саске. — Моя жена не берёт участия в клановых войнах. Она музыкант, а не марионетка мафии. — Понял, понял. Но всё, что касается музыки, решает она, верно? — Дейдара с прищуром посмотрел на Сакуру. Саске коротко глянул на жену: — Сакура? Ты даёшь добро? Она тяжело выдохнула. Она понимала, что сейчас не время для гордыни — нужно сгладить углы, пока кто-то из них не перешёл черту. — Да, ладно. Мы сыграем на её дне рождения. Но не как «Адажио». Это исключено. — Принято, — ухмыльнулся Дейдара, довольный тем, что добился своего. — Мы наелись, спасибо, — отрезал Саске, не дожидаясь приглашения на десерт. — Идём. Встретимся завтра в обед, но на этот раз в Неаполе. Мы больше не будем гонять сюда. — Без проблем, у меня там есть дом, — легко согласился Дейдара. — Хорошего вечера, — бросил Саске. Он сделал резкий шаг вбок, властно перехватил Сакуру за талию и, не оглядываясь, первым направился к выходу. Остальные поспешили следом. Когда машины тронулись, в салоне авто Учих повисла тишина, пропитанная адреналином. Итачи, сидевший на переднем сиденье, наконец нарушил молчание: — Саске, он что-то затевает. Слишком легко согласился. — Нам нужно его обхитрить. Он захочет Сакуру, — произнёс Саске, прижимая жену к себе так сильно, словно хотел спрятать её от всего мира. — Что? — оживилась Сакура, вскинув голову. — Он сказал: «у тебя есть кое-что моё», и это явно не побережье, — ядовито бросил Саске. — Он захочет тебя, я уверен. Либо привязать тебя здесь, либо использовать как козырь. — Это логично. Значит, после подписания бумаг мы либо его убьём, либо… — Итачи замолчал, глядя на дорогу. — Либо он нарушит протоколы синдиката, и мы убьём его легально через интердикт, — холодно закончил Саске. — Но это возможно только если он нарушит условия на «священной земле», — Итачи закатил глаза. — У нас это собор на 110-й, а у них — наверняка тот самый собор в Ватикане. Как же я ненавижу всю эту ахинею со святыми местами. — Когда он касался её в Ватикане, он ничего не нарушил, потому что формально это «другая страна», — рассуждал Саске. — Значит, день рождения Ино почти наверняка будет в Ватикане. Он готовит ловушку на нейтральной территории, где мы будем связаны по рукам и ногам. Сакура смотрела в окно на пролетающие мимо огни Италии. Она понимала: Дейдара не просто одержим, он строит многоходовую партию, где главным призом будет она сама. А Саске уже точил клинок, готовясь превратить эту «священную землю» в персональный ад для того, кто посмел на неё претендовать. Тем временем в машине, следовавшей за Учихами, атмосфера была не менее напряжённой. Тен-Тен, решив, что настало время действовать, попыталась пробить «оборону» Сасори и Темари, пытаясь казаться своей в доску. — Значит, Дейдара — ваш друг? — непринуждённо спросила шатенка, глядя на проносящиеся мимо огни. — Да, — отозвалась Темари, нервно постукивая пальцами по колену. — Ну, из-за женитьбы Сакуры, как видишь, он на взводе. Да и Саске тоже. Они поубивают друг друга, ей-богу. Тен-Тен на секунду прикусила губу, в её голове уже зрел план. Она понимала, что единственный способ избавиться от Сакуры — это сделать так, чтобы она «случайно» вышла из игры, причем так, чтобы винить в этом пришлось кого-то другого. — Не поубивают, если им будет о чём переживать вместе, — вдруг произнесла Тен-Тен. Сасори и Темари мгновенно перевели на неё взгляды, полные подозрения. — Это ты о чём? — нахмурилась Темари. — Вы знаете, как примирить врагов? — Тен-Тен сделала паузу, имитируя глубокую задумчивость. — Ну и как же? — скептически спросил Сасори. — Им нужна общая беда. А у нас это… — она многозначительно замолчала. — Сакура, — хором произнесли Темари и Сасори. Тен-Тен лишь едва заметно кивнула, довольная тем, что они сами озвучили её мысль. — Смотрите, мы можем устроить гонки. Например, я, ты, — она указала на Сасори, — и Сакура на байках. И тут мы сымитируем аварию. Саске и Дейдара будут вынуждены объединиться, чтобы спасти её… или решить, что делать дальше. — Нет, — отрезал Сасори, в глазах которого вспыхнул гнев. — Во-первых, она умнее, чем ты думаешь, и не согласится на такие авантюры сейчас. А во-вторых, Саске открутит нам головы, если она хотя бы коленку ушибёт. Ты просто не видела, на что он способен, когда она в опасности. Темари кивнула, её лицо помрачнело. — Это даже звучит как безумие. Сакура — наш друг, мы не будем её использовать. — Да чего вы так реагируете? — Тен-Тен попыталась отыграть назад, натягивая на лицо маску невинности. — Я же просто предложила, как разрядить обстановку. Мы ведь хотим, чтобы всё закончилось хорошо для всех, разве нет? Она ласково коснулась руки Сасори, стараясь выглядеть самой заботливой девушкой в мире. Но внутри она ликовала: этот разговор показал ей, что Сасори и Темари всё ещё слишком привязаны к Сакуре. Значит, нужно действовать тоньше. Ей нужно было дождаться момента, когда их бдительность ослабнет, а Саске — когда он окончательно выйдет из себя. Тен-Тен уже представляла, как Сакура исчезает из их жизни, оставляя место для неё, и эта мысль грела её куда сильнее, чем любой союз с Дейдарой. — Нет, — твёрдо повторил Сасори, отстраняясь. — Даже не проси нас об этом. Больше к этой теме не возвращайся. Тен-Тен лишь покорно опустила глаза, продолжая играть роль «своей», но за этой маской скрывался холодный, расчетливый ум, который уже начал готовить новую ловушку — куда более опасную, чем просто гонки на байках.