Часть 6. Ядовитый вечер

Вечером они наконец вернулись на виллу. Воздух здесь был пропитан ароматами хвои и соли, но даже эта безмятежность не могла стереть тяжелый осадок от встречи с Дейдарой. Саске всё еще не отпускал Сакуру. Как только они вошли в просторную гостиную, он с силой, граничащей с отчаянием, притянул её к себе, обняв до хруста костей. Он смотрел перед собой в огромное панорамное окно, за которым черная гладь залива сливалась с ночным небом. — Саске, задушишь, — тихо пробубнила Сакура ему в грудь, чувствуя, как его сердце бьется с бешеной скоростью. Он ничего не ответил, лишь крепче зарылся лицом в её волосы. Сакура понимала его молчание лучше любых слов. Формально ничего катастрофического не произошло, но она сама видела, как Дейдара смотрел на неё — этот взгляд был полон неприкрытого вожделения и собственничества, и Саске чувствовал это острее, чем кто-либо другой. — Куда завтра пойдем? — спросила Темари, пытаясь разрядить обстановку. Итачи бесшумно подошел и встал прямо за её спиной. Он не касался её, но Темари кожей чувствовала жар, исходящий от его тела даже сквозь небольшое расстояние. От этого ощущения по спине пробежала легкая дрожь. — Куда вы хотите пойти? — уточнила Темари, стараясь скрыть волнение в голосе. — Там очень красивый залив, — донеслось из «недр» объятий Саске. Сакура окончательно обмякла, расслабившись в руках мужа. Она обняла его за торс, прижимаясь всем телом, находя в этой близости единственное безопасное место во всем мире. — Ты хочешь освежиться? — спросил Саске, наконец нарушив молчание. Его голос звучал глухо, но уже спокойнее. — Да, я бы поплескалась в той лазурной водичке, — мечтательно произнесла Сакура, на мгновение забыв и о Дейдаре, и о грядущем дне рождения Ино. — Ну, значит, пойдем до обеда на пляж, — решительно произнес Саске. — Отлично! — воскликнула Темари. Тен-Тен, которая до этого стояла в тени, наблюдая за ними с плохо скрываемой завистью, поспешила включиться в разговор, натягивая самую дружелюбную улыбку. — Ой, как здорово! Это просто замечательная идея, — защебетала она, подходя ближе. — Неаполитанское побережье просто создано для того, чтобы забыть обо всех делах. Нам всем нужно немного солнца и отдыха, правда, Сакура? Ты так напряжена последнее время, тебе просто необходимо расслабиться. Она посмотрела на Саске, надеясь, что он заметит её «заботу», но он даже не обернулся. Его мир сузился до размеров одной женщины в его руках, и пока он держал Сакуру, остальное существование казалось ему лишь фоновым шумом, который он был готов устранить в любой момент. Утро на вилле началось необычно тихо. Сакура проснулась первой, когда первые лучи солнца, пробиваясь сквозь полупрозрачные шторы, начали ласкать её кожу. Она завороженно наблюдала за Саске — он всё ещё спал, и в этом состоянии он выглядел почти мирным, лишённым той вечной готовности к бою. Ей не хотелось нарушать эту тишину, но в то же время тяга к нему оказалась сильнее. Улыбнувшись своим мыслям, Сакура осторожно, под одеялом, подобралась к нему. Перекинув ногу через его бёдра, она устроилась сверху, прижавшись к его корпусу. Саске проснулся мгновенно, но без привычного напряжения. Едва разлепив тёмные глаза, он первым делом увидел её — без капли макияжа, с растрёпанными розовыми волосами, сияющую в утреннем свете. Он слегка усмехнулся, и это движение губ отозвалось теплом в её груди. Его руки, широкие и сильные, уверенно прошли по её бёдрам, поднимаясь вверх, и сомкнулись на тонкой талии, притягивая Сакуру ещё ближе к себе. — Доброе утро, — произнёс он, и его голос был низким, с той самой лёгкой хрипотцой, которая всегда заставляла её сердце пропускать удар. — Доброе, — прошептала она в ответ и легла на его широкое плечо. Их взгляды встретились. В этой светлой спальне, залитой золотистым рассветом, контраст был невероятным: белоснежные подушки подчеркивали иссиня-чёрные пряди Саске, а розовые волосы Сакуры рассыпались по постели ярким водопадом. Она слушала мерный, спокойный стук его сердца и чувствовала, как весь мир вокруг сузился до этих нескольких метров пространства. Это мгновение казалось почти нереальным, островом безопасности посреди океана проблем, которые ждали их за дверью. — Я люблю тебя, Белла, — тихо, почти благоговейно произнёс Саске, вжимая её в себя ещё крепче, словно пытаясь оградить от самой реальности. — И я не позволю никому дотронуться до тебя. — И я тебя… до смерти, — ответила Сакура. Она положила ладонь ему на шею, чувствуя под пальцами пульсацию его жизни. На секунду Сакура приподнялась, садясь на его бёдрах. Саске чуть вскинул тёмную бровь в немом вопросе. Она не стала отвечать словами. Медленно, дразняще приближаясь, она коснулась его губ своими. Это был поцелуй, пропитанный нежностью утреннего пробуждения, который постепенно становился глубже и требовательнее. Сакура обвила его шею обеими руками, теряясь в ответном напоре Саске, который перехватил инициативу, отвечая с той взрослой, собственнической страстью, которая была понятна им двоим без лишних слов. В этом поцелуе не было места для мафии, для Дейдары или грядущих интриг. Была только близость, от которой перехватывало дыхание, и тишина, которую они вдвоем хранили как самую ценную драгоценность в этом зыбком, опасном мире. Саске, чьи движения были полны скрытой грации хищника, обвил её талию руками и одним выверенным движением перевернул Сакуру на спину, поперек кровати. Тяжелое одеяло скомкалось, обнажая светлые простыни, на которых она теперь выглядела как хрупкий контраст его темной, властной фигуре. Он навис над ней, на мгновение оторвавшись от губ, чтобы просто посмотреть — в его черных глазах читалось нечто большее, чем просто страсть; в них отражалось всё то, что он берег только для неё. Он возобновил поцелуй, делая его глубже, требовательнее. Его рука, уверенная и горячая, плавно очерчивала каждый изгиб её тела, прежде чем он подхватил её ногу под коленом, закидывая себе на бедро. Сакура подалась навстречу, её пальцы зарылись в его кожу, проходя по той самой широкой спине, которая всё ещё хранила глубокие следы от её ногтей — немые свидетели их недавней близости. Саске начал целовать её шею, спускаясь ниже к чувствительной точке под челюстью, но вдруг, вместо того чтобы продолжить, он коварно ухмыльнулся и начал безжалостно щекотать её. — Нет! Саске, нет! Только не это! — Сакура закричала, извиваясь под ним. Её звонкий, искренний смех разнесся по коридорам виллы, разрушая утреннюю тишину. В это время на кухне, где уже собрались остальные гости, воцарилась неловкая пауза. Сасори и Тен-Тен отчетливо слышали, как Сакура молит мужа о благоразумии, но судя по нарастающему шуму, Учиха был неприклонен. — Это за то, что разбудила меня, — невозмутимо произнес Саске, не прекращая своей «атаки». В паре десятков метров от них, в другой спальне виллы, утро было куда более тихим, но не менее напряженным. Темари открыла глаза и осознала, что находится в постели Итачи. Осознание реальности накрыло её ледяным душем: сквозь приоткрытую дверь спальни доносились приглушенные звуки общего веселья в коридоре. Она чувствовала жар тела Итачи, всё ещё ощущала его дыхание на своих волосах. Её лицо вспыхнуло ярким румянцем — если кто-то сейчас увидит, как она выскользнет из спальни старшего Учихи, это будет полный финиш. Никакие оправдания не спасут её репутацию, да и сам факт того, что «железная леди» Темари провела ночь с одним из самых опасных людей в мире, был детонатором для сплетен. Итачи, заметив её метания, чуть приподнялся на локте, глядя на неё с той самой полуулыбкой, которая обычно предвещала неприятности. — Не пытайся сбежать, — прошептал он, удерживая её за талию. — Тебе всё равно придется выйти. И давай будем честны, Темари: то, что мы делали всю ночь, гораздо интереснее того, что сейчас обсуждают на кухне. Она смущенно попыталась натянуть простыню повыше, понимая, что скрыться незамеченной будет практически невозможно, но в глубине души, несмотря на панику, она чувствовала странное, пьянящее спокойствие. Этот дом был полон секретов, и сегодня утром их тайны стали еще опаснее. — Хватит! Всё! Всё! — кричала Сакура, задыхаясь от смеха и роняя слёзы радости. — Я сдаюсь, слышишь? Сдаюсь, сдаюсь! Она крепко обвила руками его шею, прижимаясь всем телом, чтобы хоть как-то защититься от его «пыток». Саске, чьё лицо на мгновение осветилось редкой, искренней улыбкой, одной рукой притянул её к себе, а другой зарылся в её спутанные волосы. В его горле послышался низкий, бархатный смех, от которого у Сакуры по спине пробежали мурашки — это был совсем другой Саске, тот, которого знала только она. — Хорошо, твоя взяла, — тихо произнёс он, утихая. Они ещё несколько минут лежали в тишине, наслаждаясь близостью, прежде чем заставить себя подняться. Сборы на пляж напоминали приятную суматоху. Сакура выбрала лаконичный чёрный раздельный купальник, который идеально подчёркивал её тонкую талию. Поверх она набросила длинную белоснежную пляжную рубашку, закатав рукава, и надела короткие светло-голубые джинсовые шорты. Волосы, небрежно распущенные, мягкими волнами рассыпались по плечам. Саске предпочёл классику: лёгкая чёрная летняя рубашка из натуральной ткани с коротким рукавом и свободные белые брюки, которые делали его образ более расслабленным, но не менее властным. Когда они вышли на кухню, там уже завтракали Сасори и Тен-Тен. Последняя тоже была готова к пляжу — на ней красовался яркий купальник и ультракороткие шорты. Увидев Сакуру и Саске, входящих в комнату, Тен-Тен на секунду замерла, её взгляд стал цепким и холодным, но она мгновенно натянула на лицо маску дружелюбия. — О, какие люди! — воскликнула она, растягивая губы в «тёплой» улыбке. — Вы выглядите так, будто провели утро гораздо веселее, чем мы с Сасори. Сакура, дорогая, этот чёрный цвет тебе невероятно к лицу. Правда, Сасори? Сасори лишь сдержанно кивнул, продолжая пить кофе. Тен-Тен же продолжала излучать показной энтузиазм, хотя внутри неё всё кипело от едких комментариев, которые она с трудом удерживала на кончике языка. Она чувствовала, как Сакура, всё ещё ощущая на себе руку Саске, светится изнутри, и эта «солнечная» атмосфера между супругами вызывала у шатенки почти физическое отвращение. — Мы почти закончили, — бросил Саске, игнорируя попытки Тен-Тен завязать светскую беседу. — Пора двигаться. Сакура лишь слегка улыбнулась в ответ на реплику Тен-Тен, чувствуя исходящий от неё фальшивый холод. Она знала, что этот пляжный день станет очередным раундом в их негласной игре, но сейчас, под защитой Саске, она была готова ко всему. Следом за Сакурой и Саске в кухню вошли Итачи и Темари. Они выглядели подозрительно спокойными, но Тен-Тен, окинув их цепким взглядом, тут же выпалила: — А? Вы что, в коридоре вместе пересеклись? Темари мгновенно вспыхнула, как спелый помидор. Сакура всё поняла в одно мгновение. Она поспешно спрятала улыбку в чашке кофе, стараясь сохранить хотя бы подобие самообладания. Сасори медленно перевёл взгляд с Итачи на Темари — он подметил, что та выглядела как-то «помято», а Итачи… Итачи был уж больно довольным, хотя, как всегда, старался не подавать виду. Сакура понимала: если сейчас повиснет пауза, Темари окончательно сгорит со стыда. Она решила мастерски отвлечь внимание, но, сделав глоток кофе, не сдержалась. В горле что-то предательски ёкнуло, и вместо изящного кашля Сакура выдала такой громкий, заразительный смех прямо в чашку, что напиток брызнул в разные стороны. Она откинула голову назад, вытираясь салфеткой, и хохотала уже во всю глотку. — Ой, извините! — давясь от смеха, пыталась оправдаться Сакура. — Я… ха-ха-ха… я… Она не могла остановиться. Она видела лицо Темари, которая явно хотела провалиться сквозь землю, и вспоминала, как та когда-то назвала Итачи «опасным десертом». Сейчас этот «десерт», судя по всему, был полностью «съеден». — Шутку… — еле вставила она, продолжая ржать, — вспомнила! Смех Сакуры был настолько искренним и заразительным, что даже Сасори, сначала недоуменно хмурившийся, не выдержал. Он фыркнул, а затем, глядя на то, как Сакура буквально сползает по стулу от приступа веселья, сам начал ржать во весь голос. Тен-Тен застыла в шоке, хлопая глазами. Она была уверена, что сейчас устроит сцену, разоблачит их, но вместо этого кухня превратилась в эпицентр хаоса. Темари, всё ещё красная, бросила на Сакуру испепеляющий, но в глубине души благодарный взгляд: подруга действительно её раскусила, и этот истерический смех был единственным спасением от неловкости. Итачи лишь слегка приподнял бровь, глядя на этот балаган с едва заметной усмешкой, а Саске, стоявший рядом с женой, лишь покачал головой, едва сдерживая собственную улыбку. Утро перестало быть томным — оно стало по-настоящему сумасшедшим. Солнце в зените превратило залив в искрящееся лазурное зеркало. Девушки с визгом бросились в воду, и через минуту пляж наполнился их смехом. Саске и Итачи стояли чуть в стороне, на большой каменной террасе, с высоты наблюдая за происходящим. Саске не сводил глаз с Сакуры: она, сияющая и беззаботная, вместе с Темари пыталась отбиться от Сасори, который с азартом обливал их водой с ног до головы. — Сасори! — кричала Сакура, отряхиваясь от солёных брызг. — Стой, Сасори, хватит! — Так тебе и надо! — хохотал Сасори, продолжая свою водную атаку. Они были по колено в воде, окончательно забыв о том, кто они такие и какая опасность дышит им в спину. Тен-Тен, оставшаяся на песке, смотрела на эту троицу с нескрываемым презрением, словно на сумасшедших. — Темари! Коалиция! — внезапно выкрикнула Сакура. Блондинка мгновенно поняла манёвр. Пока Сасори вошёл в раж, Сакура подбежала к нему сзади и резким, профессиональным движением заключила его шею в захват локтем. — Хороший захват, — одобрительно прокомментировал Итачи, наблюдая за техникой. Саске на это лишь коротко ухмыльнулся, его взгляд потеплел. Сакура потянула Сасори вниз, и тот с громким всплеском рухнул в воду, которая была едва выше колена, подняв вокруг себя фонтан брызг. Все трое покатились со смеху, не замечая того, что происходит на берегу. А на берегу, пользуясь тем, что внимание всех было приковано к воде, Тен-Тен действовала быстро. Она подошла к их вещам, где стоял недопитый апероль Сакуры. Её пальцы дрожали, когда она извлекла из сумочки крошечный пакетик с экстази. Она не собиралась убивать Сакуру — это было бы слишком просто. Её план был куда коварнее: небольшая доза наркотика должна была сделать Сакуру заторможенной, но при этом излишне эмоциональной и расслабленной. Тен-Тен аккуратно высыпала порошок в бокал и размешала его кончиком пальца. Она знала, что скоро должен приехать Дейдара. Под действием вещества Сакура потеряет бдительность, станет податливой и непредсказуемой. А если в этот момент столкнуть её с Дейдарой, последствия для брака Учих будут фатальными. Саске увидит свою жену в объятиях другого, под воздействием препаратов, и это будет точка невозврата. Тен-Тен спрятала пакетик и отошла в сторону, поправляя волосы. Она смотрела, как Сакура выходит из воды, вытирая лицо руками, и мысленно улыбнулась. Игра началась. Сакура, смеясь, подошла к своему шезлонгу, подхватила бокал апероля и сделала большой глоток. Прохладный напиток показался ей удивительно вкусным, освежающим после долгого купания. Спустя сорок минут они вернулись на виллу. А еще через час все были готовы к приему. Сакура оделась в роскошное платье винного оттенка— с множеством воздушных рюшей и открытыми плечами, дополненное изящным кружевным чокером. Её розовые волосы были искусно подкручены мягкими волнами, а идеальные графичные стрелки на глазах придавали взгляду томную глубину. Она выглядела безупречно, но внутри неё происходило что-то странное. Мир начал меняться. Цвета вокруг стали подозрительно яркими, почти неоновыми. Сакура чувствовала, как по телу разливается мягкое, приятное тепло, а привычная тревога сменилась навязчивым желанием улыбаться всем вокруг. Звуки стали объемнее, а кожа — невероятно чувствительной к прикосновениям ткани платья. Она нервничала, но теперь это была не страх-тревога, а какое-то эйфорическое ожидание, которое она никак не могла рационализировать. — Ты в порядке? — Саске подошел сзади, его ладони привычно легли на её талию. От его прикосновения Сакура вздрогнула — контакт был слишком интенсивным, почти электрическим. — Да… просто… очень ярко, — прошептала она, глядя на него расширенными зрачками. В этот момент к воротам виллы подъехал черный лимузин. Дейдара прибыл. Он вышел из машины, оглядывая особняк с видом хозяина жизни, и уверенным шагом направился к гостям. Его появление вызвало у Сакуры приступ внезапного, неуместного веселья. Она едва удержалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо, когда тот подошел ближе. — Белла, ты сегодня просто ослепительна, — Дейдара поцеловал её руку, задержав губы на её коже дольше, чем того требовал этикет. Сакура почувствовала, как от его прикосновения по позвоночнику пробежала волна странного, искусственного возбуждения. Она не знала, что это реакция на подмешанный Тен-Тен препарат, но её сознание уже начало плыть. Она улыбнулась ему — той самой улыбкой, которую он так долго ждал, — и Дейдара, заметив эту странную расслабленность, довольно сощурился. Саске, стоявший рядом, моментально напрягся. Он видел, что с Сакурой что-то не так — она была слишком податливой, слишком спокойной для их ситуации. Его взгляд метнулся к Тен-Тен, которая стояла в стороне с совершенно невинным видом, попивая свой напиток. В глазах Учихи промелькнула догадка, холодная и острая, как бритва. Игра перешла в опасную стадию, и он понял: сегодня вечером всё может закончиться либо кровью, либо полным крахом их семьи. — Чувствуй себя как дома, — спокойно произнёс Саске, хотя его рука на талии Сакуры стала тяжёлой и властной, словно он пытался удержать её на месте, не давая поплыть от действия препарата. — Проходите с Итачи, мы сейчас будем. Дейдара лишь усмехнулся, бросив на Сакуру долгий, изучающий взгляд, и направился внутрь виллы. Тен-Тен, наблюдавшая за этим, нахмурилась: она видела, как Саске моментально просчитал состояние жены. Шатенка поняла: медлить нельзя. Нужна диверсия, причём такая, чтобы вырвать Саске из поля зрения Сакуры. Она на пару минут скрылась за углом виллы, где заранее приготовила всё необходимое. Сорвав с клумбы ветку с колючками, она намеренно расцарапала себе предплечье до крови, чтобы добавить драматизма. Затем, придерживая подол своего шоколадного шёлкового платья, она с криком выбежала навстречу Саске, который как раз собирался что-то спросить у заторможенной Сакуры. — Саске! Слышишь! Я видела, как какой-то человек выходил с другой стороны виллы! Это не охрана! Не наша охрана! — она тяжело дышала, а в её глазах читался искусно разыгранный ужас. Ситуация взорвалась мгновенно. Итачи, инстинктивно среагировав, выхватил пистолет из-под лёгкой рубашки. Охрана Дейдары пришла в состояние полной боевой готовности. Саске метался между двух огней: он видел, что с Сакурой происходит что-то противоестественное — она смотрела на него расфокусированным взглядом, а её губы растягивались в бессмысленной, блаженной улыбке. — Иди, — прошептала Сакура, почти не понимая, почему всё вокруг стало таким пугающе ярким и «правильным». — Всё хорошо, Саске… Скрипя зубами от бессильной ярости, Саске был вынужден выхватить оружие и сорваться с места, следуя за остальными. Тен-Тен добилась своего: она создала хаос. Однако к Сакуре тут же подскочили Темари и Сасори, готовые защищать её до последнего. Лицо Тен-Тен исказилось от досады — это в её планы не входило. Сакура была под присмотром, и теперь ей нужно было убрать «лишних» свидетелей. — Сасори! — воскликнула она, делая вид, что взволнована. — Саске просил, чтобы ты помог в том крыле! Он просто не успел сказать, когда всё началось! Она указала на противоположную сторону виллы, где в темноте сада не было ни души. Сасори на секунду засомневался, бросив взгляд на Сакуру, но в суматохе, охватившей поместье, голос Тен-Тен звучал убедительно. Сакура лишь глупо хихикнула, потирая ладонями прохладный шёлк своего платья — наркотик окончательно размывал границы реальности, превращая опасную игру в сюрреалистичный карнавал. Сасори, проклиная всё на свете, рванул в указанном направлении, оставив Сакуру наедине с Темари… и затаившейся в тени Тен-Тен. Тем временем Саске и Итачи не были бы теми, кем они являются, если бы не их острый ум. — Итачи, какая-то херня, — произнёс Саске, чувствуя, как внутри нарастает холодное предчувствие. Но закончить мысль он не успел: из темноты сада к ним уже бежали запыхавшиеся Сасори и Темари. — Саске, Итачи, что такое?! — выпалил Сасори, оббежав уже километры этой проклятой виллы. — О чём ты? — нахмурился Саске. — Кто вас звал? Вы почему тут? — Ты разве не звал? — удивлённо спросил Сасори. — Тен-Тен сказала, что вы ищете нас. Итачи и Саске переглянулись, и в этом обмене взглядами было всё: от осознания ошибки до ледяного гнева. — Сакура где?! — резко спросил Саске. Сасори и Темари переглянулись, и их лица побледнели. — Черт! — произнесли они хором. — Нас надули, — констатировал Итачи. Все четверо, не сговариваясь, кинулись обратно к дому. — Сука, — процедил Саске, его глаза превратились в две чёрные бездны. Тем временем Тен-Тен бегала вокруг виллы. Она знала, что когда Учихи и друзья Сакуры столкнутся с реальностью, они всё с неё спросят, но сначала… сначала нужно было закончить начатое. — Дейдара! — она увидела его на подходе к главному входу. — Никого не могу найти! Сакуре плохо! В конце коридора комната, она закрылась! — Что?! — Дейдара действительно испугался, в его голосе проскользнула паника. Пока он, не раздумывая, бросился к указанной комнате, шатенка отбежала от дома. Она нашла подходящий камень и, собравшись с духом, с силой ударилась головой о его край, моментально теряя сознание. Учихи, Темари и Сасори уже бежали к дому, когда увидели Тен-Тен, лежащую на траве без движения. — Это что за черт?! — воскликнула Темари. — Господи, а где Сакура?! — Дейдара… — почти прорычал Саске, чувствуя, как внутри закипает вулкан. — Итачи, сделай с ней что-то! — бросил он, не останавливаясь, и ворвался в дом. 10 минут назад. Дейдара выбил дверь, на которую указала Тен-Тен, и увидел Сакуру. Она сидела на пушистом ковре и с каким-то заворожённым видом рассматривала оборки своего винного платья. — Сакура? — спокойно спросил он, медленно приближаясь к ней. — Дейдара… — благоговейно произнесла она и потянулась к его волосам, касаясь их пальцами. — Такие красивые… — Сакура? — уже нахмурившись, переспросил Дейдара. Он слишком хорошо знал эту скрипачку: она бы никогда не вела себя так странно, даже в моменты самого сильного стресса. — Да-а-а? — протянула она, продолжая гладить его волосы. — Ты тоже красивый… Всё такое красивое… Дейдара, конечно, с радостью шагнул бы в этот омут, но инстинкт самосохранения и остатки здравого смысла взяли верх. Когда он увидел её расширенные зрачки, а затем, присев перед ней на корточки, коснулся пульса на шее, всё встало на свои места. Пульс частил, она была вялой, отстранённой. — Черт, Сакура… — произнёс он, поднимаясь и закрывая глаза рукой. И тут в комнату вбежал Саске. Он увидел Дейдару, который стоял сбоку, сжимая переносицу, и Сакуру, сидящую на ковре с блаженной улыбкой на губах. — Саске… — протянула она, глядя на мужа сквозь «пелену». — Ты такой красивый… Учиха подошёл к жене и опустился перед ней на одно колено. — Смотри на меня, — строго произнёс он. Саске тоже не был дураком, он видел всё сразу. — Она накачана, — подал голос Дейдара, не глядя на Саске. — И, судя по её реакции на всё, это экстази. В комнате повисла тишина, которую нарушало только тяжёлое, прерывистое дыхание Саске. Он смотрел на свою жену, ставшую жертвой подлой игры, и где-то глубоко внутри него что-то окончательно сломалось. Итачи, ворвавшийся следом, замер на пороге, понимая: эта ночь больше не будет принадлежать переговорам. Она будет принадлежать возмездию. — Сакура, посмотри на меня, — голос Саске был натянутой струной. Он аккуратно, но твёрдо взял её лицо в свои ладони, заставляя сосредоточиться. Сакура лишь игриво повела пальцами по его волосам, её улыбка была затуманенной и совершенно беззащитной. — Какие красивые… такие чёрные, — прошептала она, словно видела их впервые. — Сакура, скажи мне, ты пила что-то вне дома? — он держал её за лицо так, чтобы она видела только его глаза, пытаясь достучаться до её сознания. — Что я… пила? — она переспросила, и на её губах расплылась блаженная улыбка. — Не помню, кажется… — она на секунду задумалась, глядя куда-то сквозь него. — Что-то пила, да. — Её взгляд снова соскользнул вниз, на складки её роскошного платья, которое теперь казалось ей живым и пульсирующим. — Кому понадобилось её травить? — гаркнул Саске, и в его голосе прозвучало обещание скорой расправы. — Так, Сакура, в душ, живо. Он одним движением подхватил её на руки. Она послушно обхватила его за шею, всё ещё слабо улыбаясь. — Держу-у-усь, — протянула она, прижимаясь к его груди. — Какой ужас, — Дейдара стоял неподалёку, его лицо превратилось в маску холодного яростного спокойствия. — Саске, камеры здесь у тебя есть? — Есть. Но тот, кто это сделал, либо полный дебил и забыл о них, либо система была отключена. Но я это выясню, — отрезал Саске. Пока он разговаривал, Сакура, полностью потерявшая связь с реальностью, переключилась на татуировки мужа. Она с каким-то детским любопытством начала водить пальцами по тёмным узорам на его шее, иногда лениво перебирая его волосы. В этот момент в комнату влетели Темари, Сасори, Итачи и Наруто, на руках у которого безвольно болталась пришедшая в себя Тен-Тен. Увидев Сакуру, Темари ахнула: — Как она? — она замерла, наблюдая, как Сакура с блаженной улыбкой продолжает «исследовать» шею мужа. — Да она же под кайфом! — Итачи, Наруто, она точно под наркотой, кто-то её накачал, — строго произнёс Саске, не отпуская жену. — Найти мне эту мразь. Наруто сбросил Тен-Тен на пол, как мешок с картошкой. Девушка застонала, приходя в себя после инсценированного удара о камень, но в её глазах всё ещё читалось лихорадочное ожидание результата. — Она была единственной, кто был рядом, когда начался этот цирк с «нарушителем», — холодно добавил Итачи, глядя на Тен-Тен сверху вниз. Саске, чувствуя, как Сакура начинает тяжелеть в его руках, обернулся к Итачи: — Отведи её в отдельное крыло, свяжи и подготовь к «разговору». А ты, Дейдара, — он бросил взгляд на блондина, — проследи, чтобы никто не покидал периметр. Это дело уже не просто бизнеса. Это личное. Сакура тихонько хихикнула, уткнувшись носом в ключицу Саске. Она не понимала, что вокруг неё смыкается круг из людей, готовых сжечь эту виллу дотла, чтобы найти ответы. Для неё сейчас существовал только контрастный, яркий мир и её «красивый» муж. Но для Саске этот вечер только начинался, и он уже знал, что к рассвету виновники будут молить о смерти. — Саске, куда мы? — спросила Сакура по-детски невинно, когда они удалялись по коридору. Она хихикнула, чувствуя головокружение, и её пальцы снова потянулись к шее мужа. — Откуда у тебя эти тату? А это больно? — она снова засмеялась, глядя на тёмные узоры как на диковинные картинки. Темари закрыла рот рукой, чтобы сдержать гнев, и медленно опустила взгляд на Тен-Тен, которая всё ещё сидела на полу под конвоем Наруто. — А ведь правда, ты была всегда рядом, — произнесла Темари ледяным тоном, глядя прямо в глаза шатенке. Сасори скрестил руки на груди, его лицо превратилось в маску из холодной стали. В этот момент из спальни вышел Дейдара. Его вид был пугающим: он всё ещё был под впечатлением от увиденного, а его глаза метали молнии. — У меня есть догадка, — произнёс он, остановившись в паре шагов от Тен-Тен. — Ты хотела, чтобы мы переспали? — спросил Дейдара, глядя на неё сверху вниз с нескрываемым презрением. — Что!? Да что вы все такое говорите!? — продолжала отчаянно играть свою роль Тен-Тен, хотя её голос начал заметно дрожать. — Я ничего не делала! — Не переживай, Тен-Тен. Если это не ты, мы всё это увидим на камерах, — спокойно произнёс Итачи и кивнул Наруто. — Проверь систему. Наруто, который до этого момента внимательно следил за обстановкой, лишь ухмыльнулся, доставая из кармана телефон. — Да я, пока к вам ехал, уже это сделал, — спокойно ответил он. — Система не работала в доме последние 48 часов. — Что? — даже Саске, с Сакурой на руках, обернулся, пока та продолжала «исследование» его шеи, абсолютно не осознавая тяжести момента. — Да, как только вы прилетели, система была отключена, — Наруто нахмурился, вглядываясь в экран смартфона. — Не могу сказать кем, как будто накрылась. На днях тут был шторм, перед тем как вы приехали, возможно, где-то проводка не выдержала, — закончил он, хотя в его голосе читалось сомнение. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Они были представителями одних из самых опасных кланов, верхушкой синдиката Штатов — людьми, чья жизнь была непрерывной игрой со смертью, где каждый второй мечтал вогнать им нож в спину. И оказаться в поместье, где защита была скомпрометирована накануне их приезда, было равносильно смертному приговору. Кто-то подготовил почву заранее. Шторм, «случайные» сбои, предательство в рядах самых близких — всё это складывалось в единую картину, где Сакура стала лишь первым звеном в цепочке их падения. Саске чувствовал, как с каждой секундой опасность становится всё более осязаемой, и тот факт, что он не смог защитить свою жену от такой банальной подставы, только подогревал его желание найти виновных и заставить их ответить по всей строгости их кровавого кодекса. — Шторм не мог повредить провода, — вдруг произнёс Саске, всё ещё крепче прижимая к себе Сакуру. Она вообще ничего не понимала, наркотик держал её в плену эйфории, — потому что вся проводка здесь проложена под землёй. Чтобы её обесточить, нужно было точно знать, куда лезть. Голос Саске упал, став тихим и опасным, как гул перед землетрясением. Даже Тен-Тен, которая не имела отношения к саботажу с электричеством, была в шоке: она открыла рот, осознавая, что без записей камер все её провокации остались «в тени», но теперь она сама оказалась под подозрением. Вполне обоснованно, конечно, но показывать страх было нельзя — нужно было идти до конца, топить свою линию до упора. — Что значит — не было камер? — прошептала Тен-Тен, включая режим жертвы. — Нас… нас же могли поубивать! — вдруг вскрикнула она, и на этот раз её страх был вполне искренним, ведь она поняла, что в этой игре ставки стали гораздо выше, чем она планировала. — Мне нужно привести Сакуру в чувство, — отрезал Саске, не обращая внимания на истерику шатенки. — Никому из дома не выходить. Мне не нравится, что вся подземная система питания отключена — это уже не смешно, это подготовка к засаде. — Ну, тут логический вывод напрашивается, — вдруг подал голос Дейдара, лениво запуская руки в карманы брюк. — Кто-то из вашего узкого круга это сделал. Или, по крайней мере, точно знал, как это провернуть. — Но знали об объекте только я и Саске, — подал голос Итачи. — Нам это явно не нужно. — Как можно определить, где находится щиток? Или, вернее, распределительная станция? — спросил Сасори, оглядываясь по сторонам. — Опытный электрик сразу поймёт, где станция, — подал голос Наруто, не отрываясь от телефона. — Если он профи. Дейдара, — Наруто резко поднял взгляд на хозяина дома, — как ты узнал, что они прилетели? — Мои люди доложили, как только джет вошёл в воздушное пространство Италии, — ответил Дейдара, нахмурившись от напора Наруто. — Ты держишь Италию, — начал Итачи, обходя комнату. — Ещё кто-то имеет здесь такой же доступ? — В смысле? — удивился Дейдара. — Ты глава синдиката, но есть мелкие сошки — капо, подчинённые, — уточнил Итачи. — Да я даже имён их всех не знаю, они не моего уровня птички, — раздражённо бросил блондин. — Я знаю некоторых, но это всё проверенные люди. Никто из них не сунулся бы к вам без прямого приказа. — Итачи, — начал Наруто, понизив голос, — это мог быть даже кто-то из Штатов. Вы знаете, у всех есть уши и глаза. Возможно, вас могут попытаться убить прямо здесь, на нейтральной территории. — Что?! — выкрикнула Тен-Тен, уже вставая на ноги. В её глазах мелькнула паника: если их действительно собираются «зачистить» силами извне, то её собственная игра становится самоубийственной. Сакура в это время лишь тихо хихикнула, уткнувшись в плечо Саске, и пробормотала что-то невнятное про цвет его рубашки, совершенно не осознавая, что вокруг них прямо сейчас разворачивается сценарий, где жизнь каждого из присутствующих висит на волоске. Саске чувствовал, как внутри него кристаллизуется решение: если вилла стала мышеловкой, значит, нужно не просто выбираться — нужно превратить эту ловушку в могилу для того, кто её устроил. Саске внёс Сакуру в спальню и с глухим стуком захлопнул дверь ногой, отсекая шум и беспокойство остального дома. — Так, Сакура, — произнёс он, стараясь говорить максимально ровно, и аккуратно поставил её на ноги. — Раздеваемся. Он бережно положил её ладони себе на плечи, чтобы она не пошатнулась, и нащупал молнию на спине винного платья. Пока он возился с застёжкой, Сакура, почти не осознавая своих действий, продолжала машинально перебирать его волосы и гладить ткань его рубашки, будто изучая его фактуру. На секунду Саске поднял взгляд на её лицо. Его охватило жгучее, почти физическое чувство отвращения к тому, кто посмел совершить это. Расчёт был очевиден: превратить его гордую, сильную жену в послушную куклу. Сакура в здравом уме никогда бы не позволила себе такой беспомощности, и эта подмена была для него самым страшным оскорблением. Он резко дёрнул молнию вниз, и тяжёлый шёлк платья легко поддался, соскальзывая на пол и оставляя её в лёгком кружевном белье. — Пошли, — тихо произнёс он. — Пошли, — отозвалась Сакура с блаженной улыбкой, снова обвивая его шею руками. Для неё весь мир был нереальным, ярким и постоянно куда-то уплывающим, словно она была на дне океана, где свет преломляется самым причудливым образом. Саске вошёл вместе с ней в просторную ванную комнату и поставил её под душ. Он понимал, что она сейчас реагирует на всё слишком бурно, каждое прикосновение вызывало у неё странную волну ощущений, но это был единственный способ привести её в чувство. Он резко включил холодную воду. Сакура в первые секунды опешила, издав короткий, сдавленный вскрик. Ледяные струи, бьющие по телу, ворвались в её «наркотический» кокон, разрезая его, как нож. Она слишком хорошо чувствовала, как вода, холодная как лёд, обрушивается на кожу, смывая с неё не только остатки макияжа, но и ту дурманящую пелену, которая всё ещё застилала её сознание. Саске не отходил ни на шаг, вглядываясь в её лицо, ожидая, когда же в этих зелёных глазах снова вспыхнет искра ясного разума. Саске прекрасно понимал: холодный душ — не панацея. Экстази, попавшее в кровоток, не смывается водой, и для того, чтобы препарат полностью вышел из организма, требуются часы, а то и сутки, в зависимости от дозировки. Однако в его ситуации время было роскошью, которой у них не было. Он действовал инстинктивно, решив, что резкий температурный шок — это именно то, что нужно, чтобы хотя бы на несколько минут вырвать её из эйфории и заставить мозг сфокусироваться на реальности. — Дыши, Сакура! Смотри на меня! — голос Саске звучал властно, перекрывая шум воды. Сакура судорожно хватала ртом воздух. Её тело, привыкшее к теплу, отчаянно реагировало на ледяной поток: кожа покрылась мурашками, мышцы непроизвольно напряглись, а сознание, которое ещё мгновение назад плавало в неоновом тумане, начало болезненно «заземляться». Конечно, это не было лечением. Наркотик всё ещё бушевал в её венах: сердечный ритм оставался учащённым, а зрачки всё ещё были расширены, но этот шок сработал как предохранитель. Холод заставил её нервную систему экстренно переключиться с «удовольствия» на «выживание». — Саске… — она задрожала, обхватив себя руками. Её голос всё ещё был тонким и неуверенным, но в нём появилась первая нотка осознанности. — Я здесь, — он не выключал воду, продолжая следить за каждым её движением, за каждым вдохом. Он понимал, что как только они выйдут из-под душа, действие препарата может вернуться с новой силой, ведь метаболизм Сакуры был ускорен, а значит, вещество продолжит влиять на её состояние. Но этот короткий момент ясности был им необходим, чтобы получить от неё ответы. Ему нужно было узнать, сколько она выпила и как давно это произошло, прежде чем она снова провалится в дурман. — Сакура, слушай меня внимательно, — он шагнул прямо в воду, насквозь промокнув в своей рубашке, и прижал её к холодной кафельной стене, чтобы она не упала. — Кто дал тебе бокал? Вспомни. Она медленно подняла на него мокрые глаза. В них, сквозь остатки наркотического дыма, пробивалось узнавание и тот самый блеск, который он так любил — блеск её острого ума, который даже сейчас пытался прорваться сквозь отраву. Это была опасная грань, но Саске был готов идти по ней до самого конца. Сакура смотрела на Саске, дрожа от ледяной воды, которая, казалось, превращала её кожу в мрамор. Она отчаянно обняла себя, пытаясь удержать внутри остатки тепла, но холод был повсюду — и снаружи, и где-то глубоко в венах. — Я… бокал, — лепетала она, и её голос звучал отстранённо, словно доносился из пустого колодца. — Он стоял возле шезлонга… я просто хотела пить… Саске видел, как её глаза снова начинают блуждать. Холод лишь немного отсрочил неизбежное, но сознание Сакуры продолжало ускользать, словно песок сквозь пальцы. — Кто был на берегу, Сакура? — Саске прижал её к себе, почти встряхнув за плечи. Его голос был жёстким, требовательным, он буквально пытался прорваться сквозь вязкую пелену наркотика, отделявшую её от реальности. — Вспомни. Кто стоял рядом с вещами? — Мы купались… — она снова слабо улыбнулась, и эта улыбка была самой пугающей частью всей сцены. Организм начал приспосабливаться к холоду: дрожь утихала, эйфория возвращалась, накрывая её новой волной безразличия ко всему происходящему. Саске стиснул зубы. Он видел, как она снова «улетает», как её взгляд становится расфокусированным, а губы растягиваются в блаженной полуулыбке. — Сакура! — его голос прозвучал как рык. — Кто был на берегу?! Сфокусируйся! — Апероль… — она вдруг хихикнула, и этот смех прозвучал как удар хлыста по его нервам. — Такой вкусный… такой… яркий… Сакура попыталась вспомнить, в её голове замелькали вспышки: песок, солнце, шум прибоя… Тен-Тен, что-то говорившая о напитках… Но всё это было как обрывки киноплёнки, которая горит в проекторе. Имя шатенки крутилось где-то на задворках сознания, готовое сорваться с губ, но наркотик плотно блокировал нейронные связи. Она видела лицо Тен-Тен, но не могла соединить его с понятием «угроза». Для неё сейчас всё было слишком запутанным и призрачным. Саске понял, что сейчас она ничего не скажет. Химический дурман оказался сильнее её воли. Он прижал её к своей груди, чувствуя, как она обмякает под ледяными струями. Он не даст ей уйти в этот туман без боя, но сейчас он должен был принять другое решение: оставить её под водой дольше или немедленно нести её в комнату, чтобы защитить от того, что ожидало их за дверью. Сакура была в безопасности здесь, в его руках, но вилла оставалась для них обоих наполненной ядом, который они ещё даже не до конца распознали. Саске, злой как демон, коротким, резким движением выключил воду. Тишина, наступившая в ванной, казалась оглушительной после грохота ледяных струй. Он понял: дело гиблое. Добиться от Сакуры вменяемых показаний прямо сейчас невозможно, наркотик держал её слишком крепко, превращая любые попытки диалога в бессмысленную игру с сознанием. Он подхватил Сакуру, которая даже не сопротивлялась, лишь мелко дрожала, и быстро закутал её в огромное пушистое полотенце. Внеся её в спальню, он усадил жену на край кровати. Сакура сидела, ссутулившись, и смотрела куда-то в пустоту, периодически издавая короткие, ничего не значащие смешки. Она была словно фарфоровая кукла, в которую вдохнули странную, чуждую ей жизнь. Саске, не теряя ни секунды, принялся переодеваться. Его движения были отточенными, быстрыми, лишёнными суеты: чёрные брюки, такая же простая хлопковая рубашка с коротким рукавом. Он не отводил глаз от жены, следя, чтобы она не свалилась с кровати. Взглянув на её брошенное платье, он поморщился. Пытаться натянуть на неё сложный наряд в таком состоянии — плохая затея. Вместо этого он подошёл к гардеробу и достал её широкие лёгкие брюки из дышащей чёрной ткани и такой же лаконичный кроп-топ. — Сакура, руки вверх, — скомандовал он, стараясь придать голосу твёрдость. Она послушно подняла руки, но её движения были замедленными, как в вязком киселе. Пока он надевал на неё топ, она начала с любопытством рассматривать свои пальцы, а затем, когда он принялся помогать ей с брюками, она вдруг решила, что его пуговицы на рубашке — это самая интересная вещь во вселенной. Она начала их расстёгивать, причём делала это с таким усердием и нелепой концентрацией, что Саске едва сдерживался, чтобы не зарычать от ярости. — Сакура, перестань, — он перехватил её ладони, но она лишь звонко рассмеялась, глядя на него расширенными, сияющими зрачками. — Ты такой серьёзный, Саске… — прошептала она, потянувшись к его лицу, чтобы разгладить складку между бровями. — Почему мир такой… такой размытый? Смотри, как пальцы шевелятся! Она не понимала, где находится, не понимала опасности. Для неё каждое движение воздуха было событием, каждый блик света — чудом. Она была абсолютно беззащитна, и Саске, застёгивая на ней последние пуговицы топа, чувствовал, как внутри него закипает ледяное желание найти того, кто это сделал. Он знал: сейчас он оставит её в безопасности, под охраной, и вернётся к остальным. А потом он устроит такой ад, что тот, кто подсыпал этот яд, будет умолять о возвращении в тот самый «размытый» мир Сакуры, лишь бы не сталкиваться с реальностью, которую создаст для него Учиха. Саске, закончив одевать Сакуру, резко отстранился. Он закрыл лицо обеими руками и тяжело выдохнул, чувствуя, как в груди сжимается болезненный узел. Ситуация была критической: они заперты в доме, где не работают камеры, с предателем в кругу близких и женой, чей разум был захвачен наркотиком. Для Учихи не было ничего хуже, чем видеть её в таком состоянии — беззащитную, улыбающуюся в лицо опасности, которую она даже не могла осознать. Он на мгновение замер, разрываясь между желанием оставить её в спальне под охраной и неспособностью выпустить её из поля зрения. Оставить её одну? Нет, ему не будет покоя ни на секунду. Саске крепко взял Сакуру за руку, переплетая свои пальцы с её, и они вместе направились в гостиную. Там, в просторном зале, царила гнетущая атмосфера. Все сидели на диванах, пытаясь выработать план действий. За окном стремительно портилась погода: небо, ещё недавно лазурное, затянулось тяжёлыми свинцовыми тучами, предвещая сильный шторм. Охрана Дейдары уже оцепила периметр виллы, превращая поместье в укреплённый форт, но это не приносило облегчения. Саске опустился на диван, усаживая Сакуру рядом с собой. Она, казалось, совсем не понимала серьёзности момента. Переключив своё внимание с татуировок мужа, она внезапно уставилась на волосы Темари, сидящей сбоку. — У тебя такие… мягкие… — прошептала Сакура, невинно протягивая руку и начиная рассеянно перебирать светлые пряди подруги. Темари замерла, с трудом сдерживая слёзы. Боль пронзила её сердце: видеть свою подругу, обычно такую острую на язык и решительную, в этом полубессознательном состоянии было невыносимо. Она встретилась взглядом с Саске и увидела в его глазах такую бездну ярости, что даже она невольно вздрогнула. Саске сидел, вцепившись в край дивана так, что костяшки пальцев побелели. Он сдерживался из последних сил, превратившись в натянутую струну, готовую в любую секунду лопнуть и разнести эту виллу в щепки. В гостиной повисла тишина, прерываемая лишь раскатами грома, доносящимися снаружи. Все видели: Саске перешёл ту черту, за которой заканчиваются переговоры и начинается война. И сейчас его главной задачей было лишь одно — дождаться, пока пелена спадёт с глаз Сакуры, чтобы потом обрушить весь свой гнев на того, кто осмелился её отравить.