Часть 10. Реквием для врагов

Шаги становились всё ближе, гулко отражаясь от сводов винтовой лестницы. Саске и Дейдара, застывшие в своей предсмертной позе, приготовились к последней схватке. Каждая секунда тянулась бесконечно, напряжение в воздухе достигло предела, когда из-за поворота лестницы, залитого призрачным лунным светом, пробивающимся сквозь узкие бойницы-окна, показались две мужские фигуры. Они не стреляли. Они бежали. Саске, чье зрение уже начинало затуманиваться от потери крови, сфокусировался на приближающихся силуэтах. Сначала он увидел лишь знакомые макушки, а затем узнал этот шаг, этот уверенный напор. Учиха почувствовал, как всё напряжение, удерживавшее его на грани, в один миг испарилось. Он с тяжелым, прерывистым выдохом опустил голову на грудь, позволяя себе наконец расслабиться. Это был Итачи. — Саске! — голос брата прозвучал как гром среди ясного неба. Итачи первым долетел до ступеней, где сидели двое обескровленных глав синдикатов. Он не тратил слов на вопросы — он просто опустился на колени рядом с братом и заключил его в крепкие, почти отчаянные объятия, проверяя пульс и дыхание. — Хватит с нас этой игры, — прохрипел Итачи, в его глазах, обычно холодных, читалась ярость, смешанная с глубоким облегчением. — Давайте выбираться отсюда, сейчас же. Наруто, тяжело дыша, остановился чуть позади, переводя взгляд с одного главы синдиката на другого. Увидев, что они оба дышат, он издал нервный, короткий смешок, сбрасывая груз невыносимого напряжения. — Живые… оба живые, — пробормотал он, обращаясь к Дейдаре, который, несмотря на всю свою гордость, выглядел сейчас как человек, прошедший через ад. — Дейдара, если бы ты видел Ино… Она была в полном ужасе всё это время. И поверь, когда она узнает, что мы нашли вас, ей станет ненамного легче, она до сих пор вне себя от страха. Дейдара лишь слабо усмехнулся, прислонившись к стене. Силы покидали его, но присутствие Наруто и Итачи означало, что безумная партия в шахматы, которую затеяли предатели, была прервана. Настоящая битва осталась позади, но они еще не знали, что в далеком особняке борьба за жизнь только что достигла своего самого кровавого пика. В особняке, в тишине комнаты, пропитанной запахом лекарств и страха, Сакура была на грани распада. Яд превратил каждый нервный узел в натянутую струну, готовую лопнуть. Она сгруппировалась, готовясь сделать следующий мучительный рывок по полу, когда реальность вокруг внезапно исказилась. Прямо перед ней, в самом центре комнаты, возник силуэт. Ария. Она стояла, глядя на Сакуру с неестественной симметрией, словно в зеркале, облаченная в роскошное кружевное свадебное платье, которое казалось ослепительно белым в полумраке. Её губы шевелились в унисон с невидимым эхом, проникавшим прямо в мозг Сакуры: — Спасайся! — голос Арии был тихим, но пронзительным, как скрежет металла по стеклу. — Я же говорила тебе… Учихи несут смерть! Только смерть! Сакура, чье тело содрогалось от судорог, вложила остатки воли в этот крик, отгоняя наваждение: — ЗАКРОЙ РОТ! — выкрикнула она в пустоту, срывая голос до крови. Внизу, в гостиной, где Ино и Тен-Тен допивали вино, этот крик отчетливо прозвучал сквозь перекрытия. Тен-Тен подняла голову, прислушиваясь к звукам наверху. На её лице появилась холодная, аналитическая улыбка. Она повернулась к Ино и лениво произнесла: — Началось. Вторая стадия. Галлюцинации. Ино вздрогнула, на секунду представив, через что сейчас проходит Сакура, но Тен-Тен лишь равнодушно пожала плечами, поправляя подол своего платья. Для них это был лишь медицинский показатель эффективности яда, очередная отметка на графике угасания их бывшей подруги. Они знали, что времени до конца осталось совсем немного. Сакура задыхалась, глотая соленые слезы, которые смешивались с потом, заливавшим глаза. Её лихорадило так, что зубы выбивали болезненную дробь, а каждая клетка тела отзывалась нестерпимой, пульсирующей агонией. Тонкий топ насквозь пропитался холодным, липким потом и неприятно прилип к коже, создавая ощущение, будто она пытается ползти сквозь густую, вязкую смолу. Она сфокусировала мутный взгляд на дверном проеме. Это была её единственная цель, её единственный шанс. Открыть дверь… выбраться в коридор… проползти к спальне… открыть вторую дверь… Сакура на секунду замерла, впиваясь ногтями в ковролин. В её затуманенном ядом сознании этот простой маршрут превратился в непреодолимую полосу препятствий. Она осознала весь ужас своего положения: тишина особняка была обманчивой. Стоило ей лишь издать лишний шорох, стоило ей показаться в освещенном коридоре — и Ино с Тен-Тен услышат её. Для них она сейчас была лишь добычей, загнанным зверем. Они не станут тратить время на разговоры или пытки, они просто добьют её, не давая доползти до спасительного шкафа, где была заперта Шизуне. Каждый вдох давался с хрипом. Сакура подавила стон, боясь привлечь внимание, и сделала первый шаг — рывок вперед, волоча за собой онемевшие, непослушные ноги. Она была как призрак в собственном доме, пытающийся пересечь границу между жизнью и смертью, пока где-то внизу, в гостиной, две предательницы наслаждались своим триумфом, ожидая, когда её последние силы окончательно иссякнут. Путь казался бесконечным, а коридор — самым опасным местом на земле. В кабинете, погруженном в полумрак, Сасори и Темари лихорадочно соображали, как выбраться из западни. Пульсирующая боль в головах постепенно уступала место холодной, яростной решимости. Сасори, чьи руки были скованы за спиной, чувствовал, как режут кожу пластиковые стяжки, но он не терял надежды. — Темари, слушай меня, — прошептал он, едва ворочая пересохшим языком. — У тебя стяжки на запястьях, они тугие, но пластик — это не сталь. Их можно повредить. Вставай к письменному столу. Там, в лотке для бумаг, лежат канцелярские ножницы. Они острые. Темари, с трудом удерживая равновесие, поднялась на ноги. Её шатало, но она методично, шаг за шагом, начала двигаться к столу. — Эта дура Тен-Тен, — процедил Сасори сквозь зубы, — она ударила нас, да, она думала, что мы просто «артисты», но она чертовски недооценивает нашу смекалку. Она забыла, с кем мы дружили. Мы с Дейдарой выросли в таких кругах, где выживание было искусством, а уж когда в юности мы связались с Хиданом… эти псы научили нас всему, что нужно знать, чтобы выбраться из любой дыры. Он посмотрел на Темари, чьи глаза горели отголосками той самой опасной юности. — Давай, Темари. Ты слышала эти крики из соседнего крыла? — голос Сасори дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Они творят с Сакурой что-то немыслимое. Если мы не выберемся прямо сейчас, мы не успеем её спасти. Это не музыкальная пауза, это вопрос жизни и смерти. Темари, тяжело дыша, дотянулась до края стола. Она чувствовала, как металл ножниц касается кончиков её пальцев. Теперь всё зависело от того, насколько быстро она сможет разрезать путы — и от того, хватит ли у них времени остановить то безумие, в которое превратили их дом Ино и Тен-Тен. Темари, с трудом сохраняя равновесие, дрожащими пальцами дотянулась до края стола. Металл ножниц отозвался холодным блеском в её руках. Она медленно, почти шатаясь, двинулась к Сасори. Боль в затылке пульсировала, но мысль о Сакуре гнала её вперед. Опустившись на колени позади него, Темари аккуратно вложила инструмент в его скованные руки. — Режь, — прошептала она, подставляя свои связанные запястья прямо под лезвия, которые Сасори едва ощущал пальцами. — Я ничего не вижу, Темари! — процедил Сасори, пытаясь нащупать край стяжки. — Я могу располосовать тебе вены. — Если поцарапаешь — не беда, — отрезала она, чувствуя, как холодный металл коснулся кожи. — Главное — стяжки. Давай, действуй! В кабинете воцарилась напряженная тишина, прерываемая лишь их прерывистым дыханием и сухим скрипом пластика. Сасори, полагаясь только на осязание и многолетний опыт работы с хрупкими инструментами, начал пилить стяжки на руках у Темари. Он действовал вслепую, ориентируясь на каждое движение её мышц. Тем временем в коридоре разворачивалась своя драма. Сакура, закусив губу до такой степени, что вкус крови заполнил рот, медленно надавила на ручку двери. Каждый миллиметр был пыткой, каждое движение — преодолением яда. Она приоткрыла дверь, собираясь скользнуть в коридор, как вдруг по дому разлились тяжелые, величественные аккорды «Лакримозы». Ино и Тен-Тен, решив добавить драматизма своим действиям, включили на полную громкость эпическую версию произведения Моцарта. Музыка, казалось, вибрировала в стенах, становясь саундтреком к её мучениям. Сакура замерла в проеме, прислонившись к косяку. Её глаза, остекленевшие от боли, на мгновение вспыхнули ледяной яростью. — Не дождетесь, твари… — прошептала она, едва слышно для самой себя. Этот звук — величественный траурный плач — стал для неё не сигналом к сдаче, а вызовом. Она не умрет под их музыку. Собрав последние крохи воли, Сакура сделала шаг в коридор, прямо навстречу неизвестности, решив, что если это и будет её последний танец, то она сама выберет его финал. Тяжелая железная дверь, скрытая под строительными лесами, со скрипом поддалась, выпуская их наружу. Четверка оказалась на задворках площади, с противоположной стороны от того места, где они оставили машину. Прямо перед ними возвышалась громада церкви, окутанная лесами — тихая, равнодушная свидетельница их борьбы. Путь до внедорожника обещал занять не менее двадцати минут, и для израненных мужчин этот переход превращался в марш-бросок через ад. Итачи, почти полностью приняв на себя вес брата, крепко сжимал его за талию, не давая Саске осесть на брусчатку. Наруто, поддерживая Дейдару, чувствовал, как блондин то и дело обмякает, едва переставляя простреленные ноги. — Не вздумай отключаться, Саске, — негромко, но властно произнес Итачи, вглядываясь в бледное, почти восковое лицо брата. — До машины совсем немного. Дыши. Позади них Дейдара, превозмогая жгучую боль в конечностях, издал хриплый, почти болезненный смешок. Его дыхание было прерывистым, но в глазах горел странный огонек. — Слышал, Учиха? — просипел блондин, обращаясь к Саске. — Я подпишу все бумаги. К черту… подпишу всё, что твой юрист потребует. Этот ублюдок так чертовски хорошо держится на одной только злости, что мне… мне такие партнеры просто необходимы. Наруто нахмурился, чувствуя, как Дейдара опирается на него всем своим весом, но лишь кивнул. Ситуация была критической: каждый метр приближал их к безопасности, но Итачи понимал, что если они не доберутся до врачей в ближайший час, последствия могут стать необратимыми. Под лунным светом Ватикана, опираясь друг на друга, они медленно продвигались к цели, представляя собой странную и пугающую процессию из выживших хищников, которые даже на грани смерти не могли забыть о своих делах. Путь к машине превратился в бесконечное испытание на прочность. Когда они наконец добрались до внедорожника, Итачи и Наруто, не теряя ни секунды, превратили салон в полевой госпиталь. Действуя с хирургической точностью, они наложили тугие жгуты и давящие повязки, стараясь остановить кровотечение, которое уже начало критически сказываться на состоянии обоих боссов. Наруто, едва закончив с перевязкой Дейдары, дрожащими пальцами набрал номер поместья своего партнера. — Готовьте операционную! — скомандовал он в трубку врачам, как только та была снята. — У нас двое тяжелых. Срочно бригаду хирургов и всё необходимое для экстренного вмешательства. Мы будем через двадцать минут. Машина рванула с места, оставляя Ватикан позади. В салоне, пропитанном запахом крови и антисептиков, царило напряжение, которое можно было резать ножом. Саске, привалившись к холодному стеклу, внезапно открыл глаза. Его взгляд был тяжелым, прояснившимся от адреналина. — Сакура… — прошептал он, с трудом сглатывая. — Она уже должна была прийти в себя. Дай мне телефон. Наруто набрал номер дома. Прошли томительные десять минут бесконечных гудков, прежде чем на том конце послышался щелчок. Трубку взяла Ино. — Алло? — её голос звучал неестественно ровно. — Где Шизуне? — прохрипел Саске, вцепившись в телефон так, что побелели костяшки. — Дай ей трубку. — Шизуне? — Ино сделала короткую паузу, переглянувшись с Тен-Тен, которая сидела напротив с бокалом вина. — Она… она только что отошла в туалет. Сакура спит, всё под контролем. Не стоит её беспокоить. Саске, чье сердце забилось в бешеном ритме, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его нутро, всегда чуткое к опасности, взвыло. — Я подожду, — выдохнул он в трубку, не отпуская её. — Я буду висеть на линии, пока она не вернется. В гостиной особняка Ино и Тен-Тен замерли. Телефон в руках Ино стал похож на раскаленную бомбу. Они переглядывались, лихорадочно обдумывая, как выкрутиться из ситуации, ведь Шизуне была заперта, а Сакура… Сакура была в шаге от смерти. Саске, слушая тишину на другом конце провода, почувствовал, как подозрение превращается в ледяную уверенность. Ему крайне не нравилось всё происходящее. За тридцать минут до того, как Саске набрал номер, в особняке разыгрывалась решающая драма. В кабинете Сасори наконец с резким хрустом перерезал последнюю пластиковую стяжку на запястьях Темари. Свобода рук отозвалась в её теле волной дрожи, но она не позволила себе расслабиться. Темари осторожно выскользнула из кабинета. Она двигалась как тень, подавляя желание сорваться на бег. Её путь до нужного крыла занял томительные десять минут — каждый шорох казался оглушительным, а тишина дома была пропитана угрозой. Наконец, она замерла, сжав сердце от ужаса: у дверного косяка, свернувшись в болезненный комок, сидела Сакура. Её кожа была белее мела, волосы слиплись от холодного пота, а грудь вздымалась в судорожных, рваных попытках поймать воздух. Она была на пределе, на грани того, чтобы навсегда закрыть глаза. Темари бросилась к ней, подхватывая подругу под плечи. Сакура, в чьих глазах отражалась нечеловеческая мука, резко вскинула руку и прижала дрожащий указательный палец к губам. — Тихо… — прошептала Сакура, и её голос был едва слышным шелестом. — Ино и Тен-Тен… они здесь. Сакура с трудом перевела дыхание, указывая слабеющей рукой на дверь соседней спальни, где, как она знала, томилась их единственная надежда. — Шизуне… — выдохнула она, глядя на Темари с мольбой. — Она в соседней… заперта. Освободи её. Только… быстрее. Темари, стиснув зубы, кивнула. Она поняла без слов: Сакура проделала этот адский путь, чтобы добраться до помощи, и теперь их жизни зависели от того, успеют ли они открыть эту дверь, пока предательницы, упивающиеся своей «Лакримозой», не решили проверить, не стих ли крик их жертвы. Сакура почувствовала, как сознание начало медленно ускользать, словно вязкая темная вода, в которую она постепенно погружалась. Она закрыла глаза. По всем расчетам, до фатального финала оставалось еще не меньше шести часов, но её тело — чистое, никогда не знавшее даже легких стимуляторов — просто не было готово к такому химическому удару. То, что для заядлого наркомана было лишь «сильным кайфом», для организма скрипачки стало невыносимым разрушением. Она чувствовала это странное, пугающее облегчение. Путь на ту сторону перестал казаться страшным; он манил её тишиной и забвением, предлагая уход от той адской боли, что терзала каждый нерв. Тем временем Темари, оставив подругу у косяка, влетела в соседнюю спальню. Она с силой дернула за ручку, но дверь не поддалась. Заперто. Ключа в замочной скважине не было, а предательницы, очевидно, унесли его с собой. — Проклятье! — Темари разразилась такой отборной бранью, что стены, казалось, содрогнулись. Она лихорадочно ощупывала дверь, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но была абсолютно беспомощна в подобных делах — она была музыкантом, а не медвежатником, и понятия не имела, как вскрыть замок шпилькой или ножом. — Шизуне! — в отчаянии выкрикнула она, прильнув к дереву двери. — Шизуне, это я, Темари! Я здесь, но дверь заперта на ключ, и я не могу её открыть! За дверью послышался глухой стук — Шизуне, услышав голос подруги, бросилась к выходу, но дерево было слишком толстым и надежным. Ситуация становилась критической: время утекало сквозь пальцы, пока Сакура в коридоре медленно таяла, теряя связь с реальностью, а внизу продолжала звучать «Лакримоза», заглушая звуки их отчаянной борьбы за жизнь. Темари поняла: время — это не просто ресурс, это песок, который стремительно утекал сквозь пальцы. Она бросила последний взгляд на Сакуру. Та уже почти не дышала, её голова безвольно склонилась на грудь, а лицо стало похожим на фарфоровую маску. Темари сглотнула подступивший к горлу ком, чувствуя, как по щекам потекли жгучие слезы. «Только не сейчас, — шептала она про себя. — Только не сегодня». К счастью, дом сотрясали могучие, надрывные аккорды «Лакримозы». Музыка, выбранная предательницами для своего триумфа, стала лучшим прикрытием для суеты на втором этаже. Громкие звуки оркестра и хора полностью заглушали шаги, сбивчивое дыхание и отчаянные вскрики. Темари рванула обратно в кабинет, преодолевая коридор в несколько прыжков. Она ворвалась к Сасори, тяжело дыша и едва не падая от переизбытка адреналина. — Сасори! — выдохнула она, подлетая к нему. — Шизуне заперта, ключа нет! Дверь не поддается, я ничего не могу сделать! Она быстро помогла ему сориентироваться, чувствуя, как внутри всё обрывается от осознания катастрофы. — Сакура… — её голос сорвался на крик, который тут же потонул в музыке. — Она умирает, Сасори! Она на полу в коридоре, я не знаю, сколько у неё осталось времени, но она угасает на глазах! Сасори, уже избавившись от пут, резко вскочил на ноги. Его лицо исказилось от ярости. Он быстро перекинул связанные за спиной ноги через свои руки, чтобы они оказались спереди — так он мог двигаться свободнее, готовясь к взлому. — Показывай дорогу, — отрывисто бросил он, его глаза горели холодным огнем. — Если я не открою этот чертов замок, мы вынесем дверь вместе с косяком. Веди! Они выбежали из кабинета, зная, что каждая секунда теперь стоила жизни их подруги. Они пронеслись мимо Сакуры, которая лежала в коридоре, уже не подавая признаков жизни. Её бледность была пугающей, а тишина, исходившая от неё, ударила по Сасори сильнее, чем любая боль. — Белла… — едва слышно прошептал он, и в этом имени, которое когда-то придумал Дейдара, прозвучала вся боль их общего прошлого. Сасори влетел в спальню, где Шизуне, услышав топот, металась за дверью. Его руки, всё ещё скованные наручниками впереди, дрожали от чудовищного напряжения. Голова раскалывалась — последствия удара кочергой превращали каждый вдох в пытку, а перед глазами плыли кровавые пятна. Но он не имел права на слабость. Выхватив у Темари тонкую шпильку, он сфокусировался на замочной скважине. Его пальцы, привыкшие к нежным клавишам рояля, теперь грубо и судорожно работали с металлом. Звуки «Лакримозы» снаружи казались ему издевательством — они напоминали о том самом классе, где в пять лет началось их бесконечное «мы». Перед глазами, словно сквозь старую кинопленку, поплыли воспоминания: залитый солнцем музыкальный класс, запах пыли и канифоли. Пятеро детей, объединенных любовью к музыке: он, Темари, Хина, Дейдара и она — маленькая девочка с розовыми волосами. Она тогда показалась ему настоящей принцессой, хрупкой и совершенной. В тот день он, пятилетний мальчишка, дал себе негласное обещание — оберегать эту «Беллу» от всего мира. И вот теперь эта принцесса угасала на холодном полу, а он, великий пианист, стоял перед запертой дверью, чувствуя, как непрошеные, горячие слезы застилают зрение. — Давай же, сволочь… — процедил он сквозь зубы, вкладывая последние силы в отмычку. Щелчок. Засов подался. Сасори ударил плечом в дверь, и та распахнулась, впуская в комнату спасительный воздух. Шизуне, едва не сбив их с ног, бросилась в коридор, к безжизненному телу Сакуры. Время замедлилось до предела: теперь всё зависело от того, успеет ли врач вернуть свою пациентку с той стороны, куда её так настойчиво звал яд. Шизуне, не теряя ни секунды, бросилась к лежащей в коридоре Сакуре. Её руки, опытные и точные, порхали над телом подруги, проверяя пульс и дыхание. Лицо врача было бледным, а губы сжаты в тонкую линию. — Состояние критическое, — выдохнула Шизуне, едва сдерживая дрожь в голосе, — но она ещё здесь. Яд продолжает действовать, нам нужно немедленно доставить её в безопасное место, чтобы я могла начать детоксикацию. Сасори, вытирая кровь со лба, приложил палец к губам, призывая всех к абсолютной тишине. — Ни звука, — прошептал он, глядя на Темари и Шизуне холодным, пронзительным взглядом. — Ино и Тен-Тен не должны знать, что мы свободны. Любой шорох — и они поднимут тревогу, а мы не в том состоянии, чтобы принимать бой. Хватаем всё, что может понадобиться для первой помощи, забираем Сакуру — и уходим. Любое место лучше, чем этот склеп. Он подошел к Сакуре, собираясь поднять её. Скованные наручниками руки доставляли массу неудобств, ограничивая движения. — Темари, помоги мне, — скомандовал он. Однако Шизуне, как профессиональный полевой медик, двигалась быстрее. Она решительно оттеснила Темари, подхватила Сакуру с другой стороны, распределяя вес так, чтобы не травмировать и без того измученное тело девушки. — Я сама, — бросила Шизуне, помогая Сасори аккуратно закинуть Сакуру ему на плечо. — Сасори, ты ранен, не перенапрягайся. Втроем, стараясь не создавать ни единого лишнего звука, они начали движение к черному выходу. «Лакримоза» продолжала греметь в гостиной, заглушая их шаги, становясь их невольным союзником. Они двигались призраками, покидая особняк, который стал для них клеткой, готовые бороться за жизнь Сакуры до самого конца, в надежде встретить по пути хоть кого-то, кто не желает им смерти. В ту же секунду, когда Саске, охваченный дурным предчувствием, удерживал линию, в гостиной особняка воцарилась паника, скрытая под маской холодного расчета. Ино замерла, глядя на телефон, а Тен-Тен, чье лицо исказила гримаса злобы, быстро подхватила пистолет, отобранный у охранника. — Мы едем к Шизуне, — процедила Тен-Тен, кивнув на дверь. — Если эта курица не хочет говорить то, что нам нужно, мы убедим её под дулом. Они были абсолютно уверены, что их план работает безупречно, не подозревая, что второй этаж уже пуст, а их «добыча» ускользнула. Ино судорожно вдохнула и, приложив телефон к уху, нарочито спокойным голосом произнесла: — Саске? Шизуне… кажется, она вернулась. Одну секунду, я как раз иду к ней, чтобы передать трубку. На другом конце провода Саске напрягся, вцепившись в телефон. Его интуиция кричала об опасности, но он вынужден был ждать. Тем временем четвёрка — Сасори, Темари, Шизуне и безвольная Сакура — уже достигла черного выхода. Итачи и Наруто не было рядом, чтобы помочь, и они не могли рискнуть идти к основной охране Дейдары, не зная, кто из них еще верен своим боссам. Сасори, превозмогая боль в плече, кивнул на небольшое строение в глубине сада. — Летний домик, — хрипло скомандовал он. Это было крошечное, уединенное помещение, площадью всего три на три метра. Оно не защищало от серьезной осады, но в их нынешнем состоянии это было единственное место, где можно было укрыться от глаз Ино и Тен-Тен. Они скользнули в тень, едва успев исчезнуть за дверью, когда в коридоре второго этажа послышались торопливые и тяжелые шаги предательниц, которые с пистолетом наготове направлялись к запертой комнате, уверенные, что всё еще держат нити этой игры в своих руках. Тен-Тен и Ино ворвались в спальню, где, как они полагали, всё еще находилась Шизуне. Но стоило двери распахнуться, как воздух в комнате словно застыл от ужаса: дверь в спальню, где лежала Сакура, была распахнута настежь, а сама комната — пуста. Ино, увидев смятые простыни и пустой проем, побледнела настолько, что слилась со стенами. Она застыла, не в силах пошевелиться, в то время как в Тен-Тен, казалось, вселился бес. Она даже не взглянула на напарницу, рванув в сторону кабинета, где должны были оставаться связанные Сасори и Темари. Тен-Тен влетела в кабинет, едва не выломав дверь, но и там её ждало лишь пустое пространство. Никого. Её план, её контроль, её власть — всё рассыпалось в прах за считанные секунды. В этот момент в холле, дрожащими руками прижимая телефон к уху, Ино осознала, что игра окончена. Саске, который на другом конце линии уже включил громкую связь, молча слушал, как в особняке воцаряется хаос. — Саске, умоляю, послушай… — Ино рыдала в трубку, срываясь на визг. — Это не я! Это всё Тен-Тен! Это была её идея вколоть Сакуре эту мутную дрянь, я просто… я просто боялась ей перечить! Она металась по коридору, оглядываясь на звук бегущих шагов Тен-Тен в другом крыле. — Она бегает тут с пистолетом, она совсем слетела с катушек! — захлебываясь слезами, тараторила Ино. — Шизуне сбежала, судя по всему, Сакура, Сасори и Темари тоже… Тен-Тен ударила их кочергой, но они… они как-то освободились! Я не знаю, как, я клянусь, я ничего не делала, просто позволь мне искупить вину, я всё расскажу! Саске, слушая этот сбивчивый поток признаний, стоял в салоне машины, сжимая кулаки так, что кожа на костяшках белела. Рядом с ним Итачи, чей взгляд стал темнее самой бездны, медленно перевел пистолет в готовность. Убежище, в котором скрылись четверо, было уже совсем близко, и если хоть один волос упал с головы Сакуры по вине этих двоих, Ино и Тен-Тен ждала расплата, по сравнению с которой яд показался бы детской забавой. Саске сидел в салоне внедорожника, неестественно бледный, почти холодный, но в его глазах горел тот самый огонь, который не гас даже в катакомбах Ватикана. Он слушал истерику Ино с пугающим, ледяным спокойствием. В его голосе не было ни гнева, ни крика — только сухая, абсолютная уверенность палача, выносящего приговор. — Ино, — тихо произнес Саске, и этот шепот прозвучал страшнее любого рыка. — Послушай меня очень внимательно. Мне плевать, что ты сейчас плачешь, и мне глубоко безразлично, в каком именно состоянии сейчас Сакура. Я четвертую тебя первой. Лично. На заднем фоне слышались захлебывающиеся рыдания девушки, которая поняла, что пути назад нет. — Я выкарабкался из того мира, Ино, — продолжал Саске, глядя на дорогу, которая стремительно приближалась к поместью. — И теперь я вернулся за долгами. Я вас найду. Где бы вы ни спрятались, под каким бы камнем ни забились — я вас достану. Он сделал короткую паузу, позволяя страху окончательно парализовать её волю. — У вас есть фора, — добавил он, и в этом было столько же жестокости, сколько и в обещании смерти. — Бегите. Прячьтесь. У вас есть время, пока мы едем к вам. Только помни одну вещь, Ино: я всегда стрелял очень хорошо. И промахиваться в этот раз я не собираюсь. Он отключил связь и бросил телефон на соседнее сиденье. В машине повисла тишина, тяжелая и давящая. Итачи, сидевший за рулем, лишь крепче сжал руль, понимая, что брат перешел черту, за которой прощения не существует. Они приближались к эпицентру бури, и счет шел на минуты. Если Сакура ещё дышала, у них был шанс. Если нет… то поместье Дейдары должно было стать братской могилой для всех, кто был причастен к этой ночи. В салоне внедорожника, несущегося по трассе в сторону поместья под Миланом, повисло тяжелое, давящее молчание. Оно было густым, как кровь, и холодным, как недавняя смерть в катакомбах. Саске, привалившись к дверце, медленно повернул голову к брату. Его глаза, лихорадочно блестевшие от боли и ярости, впились в профиль Итачи. — Ты оставил её на Тен-Тен? — голос Саске прозвучал глухо, с хрипотцой, в которой слышалось обвинение. Итачи крепче сжал руль, его челюсти сжались до боли. — В первые же минуты, как мы вошли в дом, я пристегнул Тен-Тен наручниками к креслу, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Я был уверен, что она обезврежена. Скорее всего, Ино вызволила её. Это была её ошибка, за которую они обе ответят. Как только эти слова сорвались с губ Итачи, Дейдара, лежавший на соседнем сиденье, издал тяжелый, полный отчаяния стон. Он закрыл глаза, чувствуя, как внутри него что-то надламывается. Он знал свою сестру — её наивность, её глупость, её склонность к чужому влиянию. Теперь он понимал: Ино подписала себе смертный приговор. Он украдкой взглянул на Саске — лицо Учихи превратилось в застывшую маску, лишенную сострадания. Это было лицо человека, который уже не просто ищет мести, а жаждет правосудия, вырезанного холодным лезвием. Тем временем разум Саске тонул в агонии. Таблетки, которые им дал Наруто, слегка притупили остроту, но тело, израненное и измотанное, кричало от боли. Каждое движение машины отдавалось в раненом плече и ноге, словно кто-то проворачивал там раскаленный металл. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри него при мысли о Сакуре. «Какая-то отрава…» — эти слова эхом отдавались в его голове. Сердце Саске пропустило удар, а затем забилось в бешеном, рваном ритме. — А если она уже мертва? — прошептал он самому себе, и этот вопрос пронзил его острее пули. Саске прикрыл глаза, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. Он не мог допустить этой мысли, он не имел права даже вообразить её. Но с каждым километром, приближающим их к поместью, страх того, что он опоздает, превращал его существование в пытку, а его гнев — в чистое, неукротимое пламя. Ночь укрыла поместье густым, непроницаемым покрывалом, став единственным союзником беглецов. Путь к летнему домику, стоящему на отшибе сада, был коротким, но для измученных людей превратился в настоящий марафон через преисподнюю. Сасори, чьи руки всё еще были скованы наручниками, сгибался под весом Сакуры. Каждый шаг отдавался в разбитой голове нестерпимой пульсацией, а Темари, чье состояние после удара кочергой было ненамного лучше, едва переставляла ноги, тяжело дыша. Шизуне, как могла, придерживала безвольное тело Сакуры, помогая распределять вес. Добравшись до домика, они буквально ввалились внутрь. Сасори осторожно опустил Сакуру на маленький диванчик. Шизуне мгновенно перешла в режим «полевой хирург». Её движения были отточенными, несмотря на охватившую её дрожь. Она не знала состава яда, и эта неизвестность пугала сильнее всего. — Нужно вызвать рвотный рефлекс и стимулировать почки, — пробормотала Шизуне, лихорадочно перебирая медикаменты, которые удалось прихватить из кабинета. Она начала ставить капельницу, пытаясь разбавить кровь физраствором и вводя мощные антигистаминные препараты в надежде, что это замедлит действие нейротоксина. Она внимательно следила за зрачками Сакуры, которые почти не реагировали на свет, и проверяла пульс, который становился всё слабее. В углу, сгорбившись, Сасори пытался сосредоточиться на замке наручников. Шпилька, зажатая в дрожащих, окровавленных пальцах, казалась слишком тонкой. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло, но он с упорством маньяка продолжал манипуляции, пытаясь почувствовать механизм. Темари, дойдя до предела своих сил, опустилась на пол рядом с ним. На её лбу запеклась полоса крови. Она смотрела на Сасори, затем на мертвенно-бледное лицо Сакуры, и её воля, державшаяся на честном слове, начала трескаться. — Сасори… — её голос прозвучал надтреснуто. — А если она… если она не проснется? Сасори резко дернул головой, отчего пульсация в висках стала почти невыносимой. — Даже не думай об этом, — отрезал он, хотя его голос дрогнул. — Это невозможно. Шизуне — лучший врач из всех, кого я знаю, она её вытащит. Наруто и Итачи уже рядом, я чувствую это. Они вытащат Саске и Дейдару, и всё это закончится. У нас нет другого выбора, кроме как выжить. Он снова уткнулся в замок, чувствуя, как в металле что-то щелкнуло. Он должен был освободиться. Он должен был быть готов защитить их, когда начнется финальная схватка. В гостиной, залитой холодным лунным светом, Ино сидела на полу, сжавшись в комок. Она рыдала, обхватив плечи руками. Сегодня ей исполнялось двадцать пять, но вместо праздника в воздухе стоял запах пороха и страха. Она знала — это её последний день. Тен-Тен, чьи глаза горели лихорадочным, безумным блеском, подошла к ней и с силой пнула в плечо. — Вставай, Ино! — прошипела она. — Хватит скулить. Если уж нам суждено сдохнуть, мы заберем с собой кого-нибудь из этой шайки! Мы не уйдем одни! Ино яростно затрясла головой, её лицо было опухшим от слез. — Нет… я не буду… хватит крови, Тен-Тен, хватит! Тен-Тен не обратила внимания на её мольбы. Она с грохотом вставила новую обойму в пистолет, затвор лязгнул с пугающей четкостью. Она наклонилась к самому лицу Ино, вглядываясь в её глаза с холодным любопытством. — Скажи мне… — медленно произнесла Тен-Тен, — ты ведь всё рассказала Саске? Всё выложила, пока висела на линии? Ино замолчала. В этот миг её охватило странное оцепенение. Она поняла, что предала даже свою сообщницу, пытаясь выторговать прощение у Учихи. В глазах Тен-Тен не осталось ни дружбы, ни симпатии — только пустота. Она медленно подняла дуло пистолета и прижала его к виску Ино. Ино успела лишь втянуть воздух, когда прогремел выстрел. Пуля, выпущенная с близкого расстояния, прошла навылет. Тело Ино обмякло и тяжело рухнуло на ковер, кровь начала быстро расползаться темным пятном под её головой. Жизнь покинула её мгновенно, оставив лишь остекленевший взгляд, устремленный в никуда — в её день рождения она нашла своё упокоение на холодном полу особняка. Тен-Тен даже не взглянула на труп подруги. Она перешагнула через неё с равнодушием робота. У неё почти не осталось времени: рев мотора приближающегося внедорожника уже доносился до стен поместья. — Ладно, — пробормотала она, поудобнее перехватывая пистолет. — Вы хотите игры, Саске? Вы её получите. Она направилась к выходу в сад. Она знала, что они где-то рядом. Она не выйдет живой, но она заберет с собой Сакуру. Или Сасори. Кого угодно, лишь бы цена за её жизнь была максимальной. Охота началась. Тен-Тен медленно шла по коридорам особняка, и каждый её шаг гулко отдавался в пустоте, которая теперь была лишь декорацией к её поражению. Она понимала, что осталась одна. Ино была мертва, а дом, еще недавно казавшийся её крепостью, превратился в склеп. Выйдя на улицу, она вдохнула влажный ночной воздух и прищурилась, осматривая территорию. Её взгляд, холодный и расчетливый, цеплялся за каждую тень. В стороне от особняка сгрудилось несколько хозяйственных построек. Интуиция убийцы подсказала ей: они не ушли далеко, они слишком слабы, чтобы бежать в лес. Она начала проверку с ближайшего сарая, сжимая пистолет до боли в пальцах. Тем временем в летнем домике Шизуне работала как заведенная. Она вводила Сакуре антидоты широкого спектра, следила за капельницей и не отходила от неё ни на шаг, пытаясь вырвать подругу из когтей химического сна. Сасори, измученный, с гудящей головой, наконец почувствовал долгожданный щелчок — замок наручников поддался. Он сбросил металл на пол, и его руки, наконец, обрели свободу. Не теряя времени, он залез под куртку и вытащил небольшой, но увесистый пистолет. Темари, сидевшая рядом, в ужасе отпрянула, прижав ладони к губам. — Сасори… откуда это у тебя?! — прошептала она, глядя на оружие, как на ядовитую змею. Сасори мрачно усмехнулся, проверяя обойму. — Итачи дал мне его перед тем, как мы разделились. Он знал, что всё может пойти не по плану. Он поймал на себе её испуганный взгляд и добавил, чуть смягчив голос: — Не смотри так. Я немного умею обращаться с этим. Хризантема… то есть, Хидан, учил нас когда-то в доках Бруклина. Мы тренировались на банках, соревнуясь, кто быстрее превратит мусор в решето. Он был псих, но в стрельбе знал толк. Сасори осторожно подошел к окну и прильнул к щели в ставнях. Он видел, как вдалеке, переходя от одной постройки к другой, двигалась фигура. Тен-Тен была уже совсем близко, и она явно искала их. Сасори взвел курок, чувствуя, как холодный металл придает ему уверенности. Партия подходила к финалу, и теперь он был готов сделать свой ход. Сасори замер у окна, превратившись в статую. Его взгляд, холодный и сфокусированный, неотрывно следил за Тен-Тен. Она двигалась методично, переходя от одного хозяйственного блока к другому, словно хищник, загоняющий добычу в ловушку. С каждым её шагом дистанция сокращалась. В глубине домика ситуация накалялась. Шизуне, склонившись над Сакурой, не могла скрыть тревоги: показатели жизнедеятельности девушки были критически низкими, и каждый вдох давался ей всё труднее. — Сасори, она совсем не реагирует, — прошептала Шизуне, её голос дрожал от напряжения. В этот момент Темари, пытавшаяся сохранять вертикальное положение, тяжело качнулась. Мир вокруг неё начал стремительно темнеть. Она медленно сползла по дверному косяку, глаза её закрылись, и она безвольно осела на пол, теряя сознание. — Темари? — Сасори обернулся, его голос был глухим. — Темари, не вздумай отключаться! Ответа не последовало. Он попытался сделать шаг к ней, но голова отозвалась нестерпимой, пульсирующей болью. Его собственный сотрясение мозга брало своё — перед глазами поплыли серые круги, а пол под ногами начал опасно крениться. Он едва держался на ногах, чувствуя, как сознание ускользает, словно вода сквозь пальцы. Сасори бросил взгляд в окно: Тен-Тен была уже совсем рядом, всего в нескольких метрах от входа. Он понял: у него нет времени на ожидание, нет сил на засаду. Только один шанс на выживание — игра на опережение. Собрав последние крохи воли, он с трудом толкнул оконную раму. Его рука, всё ещё дрожащая, подняла пистолет. Он не целился вдумчиво, он стрелял по наитию, доверяя мышечной памяти, которая была вбита в него годами тренировок в доках Бруклина. Грохот выстрела разорвал ночную тишину, показавшись оглушительным. Сасори не видел, попал он или нет. Его миссия была выполнена — он нажал на курок в тот самый момент, когда тьма окончательно сомкнулась над его разумом. Пистолет выпал из ослабевших пальцев, и Сасори рухнул на пол рядом с Темари, погружаясь в спасительное забытье, оставляя судьбу своих друзей в руках случая и подоспевшей помощи. Пуля Сасори, выпущенная в полубреду, достигла цели — Тен-Тен охнула, когда свинец вошел ей в бедро. Она пошатнулась, но не упала; сжимая зубы от ярости и боли, она лишь сильнее захромала, продолжая свой путь к летнему домику. Внутри царил хаос. Шизуне, доведенная до предела, отрывисто ругалась, пытаясь одновременно контролировать состояние Сакуры и следить за периметром. Три тела — безжизненная Сакура, беспамятные Темари и Сасори — лежали на полу, превращая домик в лазарет. Заметив выпавший из рук Сасори пистолет, Шизуне, не раздумывая, схватила его. Тен-Тен была уже совсем близко, её силуэт вырисовывался в свете луны. Шизуне, понимая, что промедление равносильно смерти, заняла позицию у окна. Она не собиралась вести переговоры. Как только Тен-Тен оказалась в зоне видимости, Шизуне нажала на курок — резкий выстрел пришелся точно в колено нападавшей. Тен-Тен издала леденящий душу крик и рухнула на землю, не в силах больше подняться. Она извивалась в траве, пытаясь доползти до цели, но её путь был отрезан. В этот самый момент тяжелый внедорожник ворвался на территорию поместья. Свет фар разрезал темноту и выхватил сцену, достойную финала трагедии: распростертая на земле Тен-Тен, отчаянно пытающаяся подняться, и летний домик, где скрывались их близкие. Саске, чье лицо было искажено гримасой нечеловеческого напряжения, навалился на дверь, намереваясь выскочить из машины, не дожидаясь остановки. — Не останавливайся! — скомандовал Итачи, перехватывая руль. — Наруто, жми до упора, загони машину прямо к пристройке! Внедорожник с ревом сорвался с места, оставляя позади истерзанную Тен-Тен, и на полной скорости понесся к маленькому домику. Для Саске время остановилось: каждый метр приближал его к ответу на вопрос, который выжигал его изнутри — жива ли Сакура. События начали разворачиваться словно в вязком, нереальном тумане. Внедорожник, взрыв гравий, остановился впритык к летнему домику. Итачи и Наруто, едва машина затормозила, вылетели из салона и ворвались внутрь. Перед их глазами предстала страшная картина: три тела — Сакура, Сасори и Темари — лежали неподвижно, а Шизуне, бледная и изможденная, замерла с пистолетом в руках, переводя взгляд с вошедших на своих подопечных. Итачи и Наруто застыли на пороге, пораженные этим зрелищем. Саске, превозмогая адскую боль в ноге, буквально вывалился из машины. Он ползком, цепляясь за дверцу, добрался до входа в пристройку. Его дыхание было хриплым и прерывистым. Когда он увидел, как его брат и Наруто замерли, парализованные увиденным, сердце Саске пропустило удар, а затем, казалось, остановилось совсем. Он боялся поднять взгляд, боялся увидеть то, что могло уничтожить его навсегда. В это время снаружи, из салона машины, доносились яростные крики Дейдары. Он, обессиленный, но не сломленный, крыл матом своих охранников, которые наконец-то появились на горизонте. — Вы, кучка бесполезных идиотов! — орал он, срывая голос, пока его лицо заливала бледность. — Как вы вообще допустили, что в моем доме произошел этот цирк?! Я вас всех собственноручно передушу, если она… если хоть кто-то из них не выживет! Охранники, видя ярость своего босса и понимая, что в особняке царит хаос, молчали, не смея даже оправдываться. Они еще не знали, что в паре десятков метров, на полу гостиной, лежит бездыханное тело Ино с пулей в голове. Дейдара, проклиная всё вокруг, еще не осознал масштабов предательства и гибели своей сообщницы — сейчас его мир сузился до одного единственного желания: убедиться, что те, кто остался в домике, еще живы. Воздух в маленьком домике был пропитан запахом лекарств и тяжелым, липким напряжением. Шизуне, чьи руки были в крови, выпрямилась, глядя на вошедших. Её взгляд был жестким, профессиональным, несмотря на очевидное истощение. — Все живы, — отчеканила она, не теряя ни секунды. — Но им всем нужна немедленная квалифицированная помощь. Сакура… её состояние критическое. Яд действует быстро, и у меня нет антидота. Мне нужно знать, что именно ей вкололи. Мне нужна та ампула и флакон — любая маркировка, что угодно! Саске, чье лицо превратилось в ледяную маску, медленно обернулся. Он смотрел не на друзей, а на изломанный силуэт Тен-Тен, которая всё еще извивалась в траве неподалеку, прижимая простреленную ногу. — Свяжите её, — бросил он охранникам Дейдары, его голос звучал безжизненно. — Не дайте ей сдохнуть до того, как она заговорит. Если понадобится — используйте силу, но чтобы она была в сознании. Тем временем снаружи началось движение. Люди Дейдары бережно вытянули своего босса из машины. В этот же миг к ним подоспели врачи из особняка, которых ранее вызвал Наруто, неся наготове носилки и медицинские сумки. Дейдара, превозмогая боль, ухватил за рукав одного из медиков. — Сначала… — прохрипел он, — сначала займитесь теми, кто в домике! Сакура, Сасори, Темари — они приоритет. И… — он повернулся к своим охранникам, — отправьте людей в дом. Ищите флакон от этой отравы. Нужно найти того, кто понимает в химии, и пусть перевернут там всё вверх дном. Если они не найдут состав, Сакура не доживет до рассвета. Саске, опираясь о дверной косяк, чтобы не упасть, перевел взгляд обратно на Сакуру. Он молчал, но в его глазах пылала безмолвная угроза: если Тен-Тен не выдаст состав яда, он лично позаботится о том, чтобы её последние минуты превратились в бесконечность.