Часть 5. Игра с огнём

Утро встретило Агату надрывным, лающим кашлем, донёсшимся из спальни матери. Она тотчас отложила тетрадь, с которой сидела на подоконнике, и торопливо спустилась вниз. Вивьен лежала, свернувшись под двумя пуховыми одеялами, но её всё равно била дрожь. Градусник показал почти тридцать девять. — Опять, — прошептала Агата, чувствуя, как тревога сжимает сердце. Она принесла из кухни кружку горячего чая с мёдом и лимоном, заставила мать выпить жаропонижающее, сменила влажное полотенце на лбу. Вивьен попыталась улыбнуться, но улыбка вышла бледной, болезненной. — Аги, — прохрипела она, отстраняя дочь слабой рукой, — не подходи так близко. Я не хочу, чтобы ты заразилась. — Не заражусь, — спокойно ответила Агата, поправляя подушку. — У меня отличный иммунитет, ты же знаешь. Я ни разу в жизни не болела серьёзно. Вивьен слабо вздохнула, но в её глазах мелькнула тень — то ли облегчения, то ли какой-то давней, запрятанной глубоко внутрь печали. Она помнила: когда Агата была младенцем, любая царапина на её коже затягивалась за считанные часы, а детские простуды проходили без следа за одну ночь. «Это у неё от отца», — подумала Вивьен в который раз, и сердце её сжалось от привычной смеси нежности и горечи. Она никогда не рассказывала дочери правды, но сейчас, глядя на встревоженное лицо Агаты, вдруг испугалась не заразы — а того, что может не успеть сказать всё, что должна. — Мам? — Агата заметила её взгляд. — Что-то болит? — Нет, родная. Просто задумалась. Агата снова измерила температуру. Столбик полз вверх. Её пальцы дрогнули. Болезнь не отступала уже несколько дней, но сегодня явно наступило ухудшение. Она решилась: набрала номер скорой. Когда в дверь позвонили, Агата решила, что это врачи. Но на пороге стоял Скотт — с рюкзаком на плече и улыбкой, которая мгновенно сменилась тревогой, едва он увидел её лицо. — Что случилось? — Маме хуже. Я вызвала скорую. Он шагнул внутрь, мягко сжал её локоть. — Давай подождём вместе. Они прошли в гостиную, где Вивьен полулежала на диване, закутанная в пледы. Увидев Скотта, она слабо улыбнулась и попыталась приподняться. — О, кавалер явился, — прохрипела она, и в её голосе, несмотря на слабость, прозвучали знакомые ироничные нотки. — Ты за мной или за Агатой? — Вообще-то за вами обеими, миссис Арчер, — ответил Скотт, чуть смутившись. — Но, кажется, сегодня планы немного меняются. — Планы — да. А чувство юмора у меня пока на месте. — Вивьен закашлялась, прижав платок к губам. — Знаешь, Скотт, когда я пишу детективы, мои персонажи вечно попадают в переделки, но я хотя бы могу переписать главу, если что-то идёт не так. А тут — никаких черновиков. — Зато у вас есть Агата, — мягко заметил он. — Она за вами присмотрит. И я помогу. — О, я вижу. — Вивьен перевела взгляд на дочь, которая стояла, скрестив руки, и нервно поглядывала на часы. — Вы уже спелись. Это хорошо. Аги, если этот парень когда-нибудь решит стать героем моего романа, предупреди меня заранее — я пропишу ему меньше опасных сцен. — Мам, ты сейчас сама как персонаж в опасной сцене, — Агата покачала головой, но уголки её губ дрогнули. — Пожалуйста, не шути так, когда у тебя температура под сорок. — Именно в таком состоянии и рождаются лучшие шутки, — фыркнула Вивьен. — Жаль, что их никто не записывает. Скотт негромко рассмеялся, и Агата почувствовала, как напряжение немного отпускает. Она была благодарна ему за то, что он поддержал этот разговор — неловкий, немного нелепый, но такой нужный. Скорая прибыла через двадцать минут — немолодой врач и медсестра с чемоданчиком. Они долго осматривали Вивьен, слушали лёгкие, мерили давление, задавали вопросы. Агата стояла в дверях спальни, кусая губы, и Скотт не отходил от неё ни на шаг. Наконец врач вынес вердикт: — Нужна госпитализация. Это не просто простуда, похоже на начинающуюся пневмонию. Мы забираем её в больницу. Агата побледнела. — Я поеду с ней. — Пока нельзя, — мягко, но твёрдо ответил врач. — Сначала оформление, анализы, обход. К ней допустят только ближе к вечеру, самое раннее. Вы всё равно не сможете находиться с ней в палате прямо сейчас. Лучше приезжайте позже, часы посещения узнаете в регистратуре. Агата хотела возразить, но почувствовала, как Скотт осторожно взял её за руку. — Я понимаю, как тебе тяжело, — тихо сказал он. — Но врач прав. Мы можем поехать в больницу сразу после школы. Я с тобой. Она глубоко вздохнула, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Хорошо. Вивьен, уже на носилках, нашла глазами дочь. — Иди в школу, Аги. Со мной всё будет в порядке. И... — она перевела взгляд на Скотта, — спасибо тебе, что пришёл. — Всё будет хорошо, миссис Арчер, — мягко ответил он. Когда машина скорой помощи отъезжала, Агата ещё несколько секунд смотрела ей вслед, а потом позволила Скотту увести себя в дом, чтобы собраться. Время до уроков ещё оставалось. Пока она машинально складывала учебники в рюкзак, Скотт отошёл в сторону и набрал номер на телефоне. — Мам, привет. Слушай, у Агаты маму увезли в больницу — подозрение на пневмонию. Ты сегодня на смене?.. Сможешь присмотреть за ней? И, если что-то будет известно, позвони мне, ладно? Мелисса МакКолл, работавшая медсестрой в той самой больнице, ответила, что, конечно, проверит миссис Арчер и даст знать. Скотт поблагодарил её и убрал телефон. Агата, застёгивавшая рюкзак, подняла на него глаза. — Ты позвонил маме? — Да. Она присмотрит за твоей. Так тебе будет спокойнее. — Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как ком подступает к горлу. — За всё. — Я же сказал: я всегда буду рядом. Они вышли из дома. Утреннее солнце уже поднялось выше, но Агате казалось, что день померк. Скотт всю дорогу держал её за руку, не говоря ни слова, и это молчание утешало больше любых фраз. Агата и Скотт вошли в школьные двери, когда до первого звонка оставалось минут пятнадцать. Коридоры уже гудели — ученики носились туда-сюда, кто-то прижимал к груди учебники, кто-то на ходу дожёвывал бутерброд. И над всем этим хаосом, как дирижёр, возвышался голос тренера Финстока, доносившийся из спортзала: — Данбар! Если ты сегодня не забьёшь хотя бы трижды, я заставлю тебя бегать кросс до зимы! Стилински! Прекрати прижиматься к штанге, ты вратарь, а не испуганный суслик! Стайлз, судя по звуку, попытался что-то возразить, но его заглушил свисток. Скотт покосился на Агату. Она шла рядом, но взгляд её был отсутствующим — мысли явно остались там, в больничной палате, куда увезли Вивьен. — Эй, — тихо позвал он, коснувшись её локтя. — Ты как? — Нормально, — ответила она, но голос прозвучал глухо. — Просто... не могу перестать думать. Вдруг там что-то серьёзное? — Твоя мама в хороших руках, — напомнил Скотт. — Моя мама за ней присмотрит. Если что-то изменится — она сразу позвонит. Я попросил. Агата выдохнула и благодарно сжала его пальцы. — Спасибо. Правда. Ты... ты очень помог сегодня. И с врачом, и с мамой, и вообще. — Я просто был рядом, — пожал плечами Скотт. — Это не сложно. — Для меня — сложно, — призналась она. — Я привыкла справляться сама. А тут... — А тут есть я, — закончил он. — Привыкай. Она слабо улыбнулась, но ответить не успела — к ним уже летел Стайлз, размахивая вратарскими перчатками. — Вот вы где! Я уже думал, вы решили прогулять! — Он затормозил, переводя дыхание. — Арчер, ты чего такая бледная? МакКолл, ты её случайно не пугал своими волчьими историями? — Маму Агаты утром увезли в больницу, — негромко пояснил Скотт. — Подозрение на пневмонию. Мы ждали скорую. Стайлз мгновенно сбавил обороты, и его лицо стало серьёзным. — Ох. Сочувствую. Это... тяжело. Моя мама тоже болела, я помню, как это страшно. — Он помолчал, неловко переступив с ноги на ногу, потом вдруг твёрдо сказал: — Если что-то нужно — я здесь. Продукты там, лекарства, сбегать куда-то... ты только скажи. И не вздумай стесняться. Я серьёзно. Я могу быть очень полезным, когда не паникую. — Спасибо, Стайлз, — тихо ответила Агата, чувствуя, как к горлу подступает ком — но на этот раз не от тревоги, а от благодарности. — И кстати, — добавил он уже мягче, — ты не обязана быть здесь, если не хочешь. Мы поймём. Никто не осудит. — Врач сказал, что к ней пока не пускают. Только к вечеру. Так что я решила прийти — отвлечься хотя бы немного. — Тогда мы тебя отвлечём, — пообещал Стайлз. — У нас сегодня игра. Лиам будет психовать, Финсток будет орать, я буду делать вид, что стою на воротах. Классика. А вечером вместе поедем в больницу. Если хочешь, я могу пойти с тобой. Или Скотт. Или мы все. — Ты правда готов пойти со мной в больницу? — удивилась Агата. — Конечно! — Стайлз пожал плечами, будто это было само собой разумеющимся. — Я, между прочим, отлично умею ждать в больничных коридорах. У меня большой опыт. И я могу болтать о всякой ерунде, чтобы отвлечь. Это мой дар. Агата невольно усмехнулась, и Скотт с благодарностью посмотрел на друга. «Мне так повезло, — мелькнуло у неё в голове. — У меня есть они. Все они. Даже в самый дерьмовый день я не одна». У шкафчиков их встретил Лиам. Точнее, он не встретил — он стоял, буквально вцепившись в дверцу, и дышал так, будто только что пробежал стометровку на время. — Эй, — Агата подошла ближе и коснулась его плеча. — Ты в порядке? — Да, — ответил он слишком быстро, но, встретив её взгляд, сдался: — Нет. Я как натянутая струна. Сегодня игра, и если я сорвусь... после всего, что было... — он осёкся. — Я просто боюсь, что не справлюсь. — Ты справишься, — твёрдо сказала она. — Ты уже справлялся. Ты сильнее, чем думаешь. — Я не чувствую себя сильным, — пробормотал он. — Я чувствую себя бомбой с часовым механизмом. — Значит, мы будем твоими сапёрами, — подал голос Скотт, подходя ближе. — Я буду рядом весь матч. Стайлз уже приготовил ободряющие кричалки. — Ободряющие кричалки? — Лиам хмыкнул, и в его глазах на секунду мелькнуло подобие веселья. — Ну, если Стайлз будет кричать «не убей никого», это вряд ли ободрит. — Главное, чтобы он не кричал «лови мяч, а не противника», — усмехнулся Скотт. — Вообще-то, — раздался голос Стайлза, который как раз догнал их, — это была бы отличная кричалка. Лаконичная, по делу. Могли бы на футболках напечатать. — Мы играем в лакросс, а не в футбол, — напомнил Лиам. — Тем более! Значит, никто не засудит за плагиат. Лиам слабо улыбнулся, и напряжение в его плечах чуть-чуть ослабло. Скотт хлопнул его по спине: — Всё будет нормально. Ты готов. — Ладно, — выдохнул Лиам. — Спасибо. Когда они направились к классу, Агата чуть замедлила шаг, оказавшись рядом с Лиамом. — Ты знаешь, — сказала она негромко, — я сегодня чуть не осталась дома. Маму утром увезли в больницу. Лиам резко повернулся к ней. — Что? Почему ты молчала? Ты как вообще? — Нормально. Врачи сказали, что справятся. Но я понимаю, каково это — бояться того, что не можешь контролировать. Так что... если тебе сегодня будет тяжело, просто знай: ты не один такой. Мы все через это проходим. Ты, я, Скотт, Стайлз — у каждого свои страхи. Но мы справляемся, потому что мы вместе. Лиам посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул. — Ты удивительная, Арчер. Правда. Не знаю, что бы я без тебя делал. — Наверное, у тебя было бы меньше поводов для шуток, — попыталась отшутиться она. — Шутки — это моё, — встрял Стайлз, оборачиваясь на ходу. — Не отбирай хлеб. Агата улыбнулась и в этот момент поймала взгляд Скотта. Он смотрел на неё с теплотой, смешанной с гордостью, и она вдруг поняла, что, несмотря ни на что, сейчас — именно там, где должна быть. «Как же мне повезло, — подумала она. — Недавно я была новенькой, никого здесь не знала, а теперь... теперь у меня есть люди, которые готовы поддержать в любую минуту. Даже Стайлз, который выражает свою заботу через бесконечную болтовню. Даже Лиам, который сам на грани, но всё равно переживает за меня. А уж Скотт...» Она не закончила мысль, потому что к ним как раз подошли Лидия и Малия. — Мы слышали про твою маму, — без предисловий начала Лидия. — Как ты? — Держусь, — ответила Агата. — К ней пока не пускают, так что я решила прийти в школу. Отвлечься. — Правильно, — кивнула Малия. — Отвлекаться полезно. Я, когда нервничаю, считаю деревья. — Ты считаешь деревья? — удивилась Агата. — Да. В лесу их много. Это успокаивает. Могу научить. Агата невольно улыбнулась. В этой прямолинейности Малии было что-то невероятно подкупающее. Она никогда не говорила банальностей, не пыталась смягчить углы — она просто была собой, и это странным образом успокаивало. — Спасибо, — сказала она. — Может, как-нибудь попробую. Лидия чуть заметно улыбнулась и снова повернулась к Агате. — Мы хотели сказать: если тебе что-то понадобится — мы здесь. А ещё... — она помедлила, — мы сегодня после школы едем к Мередит. Малия пыталась помочь мне с голосами, но ничего не выходит. Они становятся громче, и я... я боюсь, что не справлюсь. — Мередит — банши, — пояснила Малия. — Она знает то, чего не знаем мы. Может, она научит Лидию слушать, а не бояться. — Хорошая идея, — кивнула Агата. — Я бы поехала с вами, но... — Мы понимаем, — Лидия мягко коснулась её руки. — Ты нужна здесь. Присмотри за нашими мальчиками, ладно? А то они без нас совсем пропадут. — Особенно Стайлз, — добавила Малия без тени иронии. — Он без Лидии сам не свой. — Малия! — шикнула Лидия, но Агата заметила, как уголки её губ дрогнули. — Я присмотрю, — пообещала Агата. — А вы будьте осторожны. — Взаимно, — ответила Лидия и, попрощавшись, направилась к своему классу. Но Малия на секунду задержалась. Она посмотрела на Агату — прямо, без тени смущения, как смотрела на всё. — Ты пахнешь тревогой, — сказала она. — Но это не слабость. Ты сильная. Я чувствую. — Она чуть наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Ты пахнешь, как лес после дождя. Это хороший запах. Агата не знала, что на это ответить. Комплименты от Малии были... особенными. Они не были светскими любезностями, они были констатацией факта, в который Малия искренне верила. И от этого они значили больше. — Спасибо, Малия, — сказала она наконец. — Это... очень много для меня значит. — Я знаю, — кивнула Малия и, легко коснувшись её плеча — жест, который от неё был сродни медвежьим объятиям, — направилась догонять Лидию. Агата проводила её взглядом. В горле стоял ком. «Они все такие... настоящие, — думала она. — Даже Малия, которая говорит то, что думает, и не пытается быть вежливой. Даже она нашла способ показать, что я ей небезразлична. Как мне повезло. Как невероятно повезло». Прозвенел звонок. Скотт, оказавшийся рядом, легонько коснулся её запястья. — Идём? — Идём, — она глубоко вздохнула, отгоняя тревогу, которая весь день сидела где-то под ложечкой. Сейчас нужно было думать о Лиаме, об игре, о том, что она обещала Лидии присмотреть за мальчиками. О маме она подумает позже — когда будет можно. Она села за парту у окна. Скотт занял место рядом — не через ряд, как раньше, а именно рядом, и это было его молчаливое обещание: «Я здесь». За окном шумели сосны, и Агата позволила себе на мгновение закрыть глаза. «Всё будет хорошо. С мамой. С игрой. С нами. Потому что мы вместе. А вместе мы справляемся со всем». ----------- Стадион шумел. Трибуны, выкрашенные в школьные цвета — синий и золотой, — заполнились учениками, родителями, учителями. Солнце висело над лесом, заливая поле ярким светом, и от этого казалось, что воздух дрожит. Пахло свежескошенной травой, разогретым асфальтом беговых дорожек и — почему-то — попкорном, который продавали у входа. Агата сидела на верхнем ряду вместе с Кирой. Место выбрали так, чтобы видеть всё поле целиком. Кира нервно теребила край футболки, скручивая ткань в тугой жгут, и Агата заметила, что у подруги даже пальцы побелели от напряжения. — Волнуешься? — спросила она. — За Лиама — да. — Кира кивнула в сторону поля, где команды выстраивались для приветствия. Лиам стоял в линии нападения, и даже с трибуны было видно, как он напряжён: плечи подняты, голова чуть опущена, клюшка сжата так, будто он собирается раздавить её в руках. — Он на грани. Если сорвётся при всех... — Не сорвётся, — сказала Агата с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала. Она указала на поле. — Смотри. Скотт, капитан команды, стоял в двух шагах от Лиама. Он что-то негромко говорил ему, наклонившись к самому уху, и его рука лежала на плече Лиама — уверенно, спокойно. Лиам кивнул, сделал глубокий вдох, и его хватка на клюшке чуть ослабла. На воротах Стайлз, облачённый в защиту, проверял перчатки и что-то кричал — до трибун долетали только обрывки: «...не пропущу... может, пропущу, но не все...» — Знаешь, — добавила Кира с улыбкой, — Стайлз, может, и не самый спортивный, но он всегда рядом, когда нужно. Даже если при этом комментирует всё подряд. — Это его способ поддержки, — согласилась Агата. «Как и мой», — мысленно добавила она. Ей самой было страшно — мысли о маме то и дело всплывали, сжимая сердце холодной рукой, — но она загнала тревогу глубоко внутрь. Сейчас нужно было быть здесь. Ради Лиама. Ради Скотта. Ради всех. Свисток. Игра началась. Первые минуты прошли спокойно — команды присматривались друг к другу, перекатывали мяч, проверяли защиту. Но к середине первого периода напряжение начало расти. Лиам атаковал яростно, почти не сдерживаясь, и дважды его удары по воротам достигали цели — но судья отменял голы из-за мелких нарушений. Лиам каждый раз замирал, борясь с собой, и Агата видела, как он сжимает и разжимает кулаки, пытаясь успокоиться. — Давай, Лиам! — крикнула она с трибуны, сложив ладони рупором. — Ты справишься! Дыши! Лиам не обернулся, но она увидела, как его плечи чуть расслабились — он услышал. Вайолет — девушка из команды соперников, высокая, с холодными глазами, — играла жёстко, почти жестоко. Она била клюшкой по ногам, ставила подножки, а когда судья отворачивался, бросала короткие, ядовитые фразы. Агата не могла их слышать с трибуны, но видела, как дёргается Лиам после каждого её слова. Гэрретт, её напарник, тоже вёл себя вызывающе: толкал Лиама плечом, блокировал жёстче, чем разрешалось, и нагло улыбался, когда судья не свистел. — Они его специально провоцируют, — пробормотала Агата, и её пальцы сжались в кулаки. Она перевела взгляд на Скотта — тот тоже заметил. Альфа не отходил от Лиама ни на шаг, держась так близко, будто был его тенью. Каждый раз, когда Лиама толкали, Скотт оказывался рядом, что-то тихо говорил, и Лиам, сжимая зубы, кивал. В середине второго периода напряжение достигло пика. Лиам мчался к воротам, когда Вайолет, делая вид, что борется за мяч, ударила его клюшкой по щиколотке — сильно, явно намеренно. Лиам споткнулся, упал, но тут же вскочил. Агата вскочила вместе с ним. — Вставай, Лиам! — закричала она, перекрывая шум трибун. — Не дай им сломать тебя! Ты сильнее! На мгновение ей показалось, что его зрачки вспыхнули золотом — но это видели только она и Кира, и, возможно, Скотт. Трибуны ничего не заметили: для них Лиам просто споткнулся и встал. Скотт мгновенно оказался рядом, положил руку ему на грудь, наклонился и что-то сказал — едва слышно, одними губами. Лиам тяжело дышал, но золото исчезло так же быстро, как и появилось. Судья свистнул фол — первый за сегодня против Вайолет. — Вот так, — выдохнула Кира. — Держись, Лиам. — Он справляется, — прошептала Агата. Ей хотелось верить в это больше всего на свете. В перерыве она спустилась с трибун. Скотт, весь взмокший, стоял у скамейки и пил воду. Завидев её, он вытер лицо полотенцем и шагнул навстречу. — Ты видел? — спросила она без предисловий. — Видел. — Его голос был мрачен. — Вайолет и Гэрретт хотят, чтобы он сорвался. Они давят на него специально. — Зачем? — Пока не знаю. Может, хотят вывести из игры. Может, что-то похуже. — Он помолчал. — Но мне это не нравится. — Мне тоже. — Агата огляделась. Лиам сидел на скамейке, опустив голову, и тяжело дышал. Стайлз, стоя рядом, что-то ему рассказывал — судя по жестам, очередную безумную теорию. — Ты присмотришь за ним во втором тайме? — Буду держаться рядом. — Скотт взял её за руку, чуть сжал. — А ты как? Мама? — Пока не звонили, — ответила она. — Но я в порядке. Сейчас главное — он. — Она кивнула в сторону Лиама. — Ты удивительная, — сказал он тихо. — Весь день на нервах, а думаешь о других. — Это помогает, — призналась она. — Думать о других. Отвлекает. Скотт хотел сказать что-то ещё, но прозвенел свисток, и он побежал обратно на поле. Агата проводила его взглядом и вернулась на трибуну. Второй тайм начался ещё жёстче. Соперники, казалось, забыли о мяче — они охотились на Лиама. Гэрретт трижды блокировал его с явным нарушением правил, но судья не свистел. Вайолет продолжала шипеть ему что-то на ухо при каждом столкновении, и Агата видела, как Лиам сжимает зубы, как его ноздри раздуваются, а дыхание становится всё более рваным. Скотт держался рядом, но он не мог быть везде одновременно. — Лиам, не слушай их! — снова крикнула Агата, и несколько сидящих рядом зрителей обернулись, но ей было всё равно. — Ты знаешь, кто ты! Помни это! И тут случилось то, чего Агата боялась. В один из моментов, когда судья был на другом конце поля, Вайолет, проходя мимо Лиама, толкнула его плечом и бросила какую-то фразу — резкую, злую. Лиам замер. Агата увидела, как его спина напряглась, как пальцы сжали клюшку до побелевших костяшек. Она уже открыла рот, чтобы закричать, но Скотт оказался быстрее. Он буквально врезался в Лиама, схватил его за плечи и развернул к себе, загораживая от Вайолет и от трибун. Губы Скотта шевельнулись — он говорил что-то тихо, только для Лиама, и Агата не могла разобрать слов, но видела, как напряжённо Скотт вглядывается в лицо друга. Лиам тяжело дышал, его грудь вздымалась. Потом он зажмурился, выдохнул и, когда открыл глаза, в них больше не было золота — только страх и усталость. Вайолет, стоявшая в стороне, ухмыльнулась и пошла дальше. Судья так ничего и не заметил. Игра продолжилась, но Агата уже не могла усидеть на месте. Она пересела ближе к краю трибуны, вцепившись в перила так, что побелели пальцы. Кира рядом молчала, но её рука легла на плечо Агаты — жест поддержки, такой нужный сейчас. В последнем периоде Лиам словно обрёл второе дыхание. Он двигался сосредоточенно, собранно, и каждый раз, когда Вайолет или Гэрретт пытались его спровоцировать, он сжимал зубы и уходил в сторону — не потому что боялся, а потому что контролировал. Скотт уже не держался так близко, но его взгляд постоянно находил Лиама, и Агата видела, как альфа едва заметно кивает — «молодец, продолжай». Стайлз на воротах тоже проявлял чудеса — он пропустил всего один мяч и отбил ещё три, причём один из них — в падении, за что получил от Финстока крик «Стилински, ты что, решил стать спортсменом?!». На что Стайлз, лёжа на траве, ответил: «Нет, тренер, просто мяч сам в меня влетел!». Агата усмехнулась, но её внимание было приковано к Вайолет и Гэрретту. Что-то назревало — она чувствовала это кожей. И когда финальный свисток возвестил о победе их команды, она не радовалась вместе со всеми. Она наблюдала. После игры, когда трибуны начали пустеть, Агата спустилась на поле, чтобы поздравить Лиама. Он стоял у скамейки, измотанный, но счастливый, и Стайлз хлопал его по спине. — Ты был великолепен! — воскликнул Стайлз. — Я чуть не прослезился. Серьёзно. Но ты... ты справился. — Ты тоже, — выдохнул Лиам. — Ты реально взял тот мяч. — Я взял, — гордо подтвердил Стайлз. — Сам в шоке. Агата подошла к ним, и Лиам, увидев её, устало улыбнулся. — Арчер. Спасибо, что была здесь. И за то, что кричала с трибун. Я слышал. Это помогло. — Ты справился, — сказала она. — Я знала, что справишься. — Без вас бы не смог. — Он посмотрел на Скотта, который как раз подошёл, и добавил: — Без всех вас. Но момент триумфа был недолгим. Агата заметила Вайолет и Гэрретта у выхода с поля. Они о чём-то переговаривались, бросая злые взгляды в сторону Лиама. А потом, когда Лиам, ничего не подозревая, направился в раздевалку, Вайолет вдруг отделилась от Гэрретта и пошла за ним. — Лиам, сзади! — крикнула Агата, но было поздно. Вайолет набросилась на него — не по-спортивному, а жестоко, по-бойцовски. Она ударила его клюшкой по ногам, и Лиам, не ожидавший атаки, рухнул на землю. Вайолет замахнулась снова, но тут подоспели Скотт, Стайлз и тренер Финсток. Через несколько секунд её уже держали помощники тренера, а Финсток кричал в телефон, вызывая полицию. — Ты в порядке? — Агата опустилась на колени рядом с Лиамом. — Нормально, — прохрипел он, держась за ушибленное колено. — Просто... что это было? — Не знаю, — ответила она. — Но Вайолет явно хотела, чтобы ты сорвался. И ей это почти удалось. Вайолет задержали и увели. Гэрретт, стоявший в стороне, проводил её взглядом, и в его глазах была холодная ярость. — Это ещё не конец, — пробормотал он, но достаточно громко, чтобы Скотт услышал. — Что ты сказал? — Скотт шагнул к нему, но Гэрретт только ухмыльнулся и ушёл. Вечером, когда Агата и Скотт вместе с остальными уже собирались в лофте, телефон Скотта завибрировал. Сообщение: «Лиам пропал. Гэрретт взял его в заложники. Требует освободить Вайолет». Всё повторилось — но теперь это было серьёзнее. Агата похолодела. Она знала, куда они едут, ещё до того, как Скотт произнёс адрес. Заброшенный завод. Там, в темноте и сырости, их ждал новый бой. Но об этом — позже. Сейчас ей нужно было собраться. Мама в больнице. Лиам в опасности. И она — единственная, кто может помочь Скотту пройти через это. ----- Когда Агата и Скотт ворвались в лофт, внутри уже кипело напряжение. Огромное помещение бывшего завода, переоборудованное Дереком под жильё, сегодня напоминало штаб военных действий. Металлический стол был завален картами, распечатками и какими-то приборами. На стенах дрожали тени от тусклых ламп, а воздух был пропитан запахом металла, старой кожи и едва уловимой ноткой крови — наследием недавнего ранения Питера. Дерек стоял у стола, склонившись над картой города с красными пометками. Его спина была напряжена, руки упирались в столешницу. Рядом, в массивном кожаном кресле, полулежал Питер — всё ещё бледный после нападения Безмолвного, но уже полностью одетый и явно готовый действовать. Его глаза, холодные и цепкие, мгновенно метнулись к вошедшим. И замерли. На долю секунды Питер застыл, разглядывая Агату. Она стояла рядом со Скоттом, раскрасневшаяся после бега, с решительным, почти воинственным выражением лица — и что-то в её чертах заставило его сердце пропустить удар. Не страх. Не враждебность. Смутное, тревожное, почти неуловимое чувство, будто он уже видел это лицо когда-то — очень давно, в другой жизни, которую у него украли. Дерек тоже поднял голову и встретился с Агатой взглядом. Его ноздри едва заметно дрогнули — он принюхался, считывая запах. И нахмурился. — Мы не знакомы? — спросил он скорее утвердительно, чем вопросительно. — Не думаю, — ответила Агата, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я выросла далеко отсюда. — И всё же, — Питер чуть склонил голову набок, не сводя с неё глаз, — твоё лицо кажется мне... смутно знакомым. Очень смутно. Почти как сон, который не можешь вспомнить. Странное чувство. — Хватит, Питер, — резко оборвал его Скотт, шагнув вперёд и заслоняя Агату. — Она с нами. И она помогла Лиаму больше, чем кто-либо. — Я и не спорю, — Питер откинулся в кресле, но его взгляд остался прикованным к Агате. — Просто забавно, как тесен мир. Девушка из семьи охотников помогает оборотням. Где-то я это уже видел. И это лицо... Дерек промолчал, но, отворачиваясь к карте, он ещё раз бросил короткий, изучающий взгляд на Агату. Он тоже чувствовал это — странное, беспричинное узнавание, источник которого не мог определить. Словно эхо давно забытого сна. — Мы отследили телефон Вайолет, — вмешался Пэрриш, нарушая затянувшуюся паузу. — Последний сигнал у старого завода на окраине. — Я поеду, — сказал Скотт. — Я с тобой, — Агата шагнула вперёд. Дерек открыл было рот, чтобы возразить, но Питер неожиданно подал голос: — Пусть едет. Она доказала, что может быть полезна. Агата удивлённо посмотрела на него. Питер встретил её взгляд с непроницаемым выражением лица, и ей на мгновение показалось, что в глубине его глаз мелькнуло что-то похожее на... интерес? Любопытство? Она не была уверена. Но спорить не стала. --- На заброшенном заводе было темно и сыро. Воздух пах ржавчиной, плесенью и чем-то ещё — чем-то холодным и опасным. Под ногами хрустели осколки стекла и бетонная крошка. Скотт и Агата двигались бесшумно, держась в тени ржавых станков и осыпавшихся стен. Вскоре они услышали голоса: Гэрретт кричал что-то Лиаму, угрожая. — Я отвлеку его, — прошептал Скотт. — Ты обойди сзади. Агата кивнула и растворилась в тени, как учил её дед. Движения были плавными, бесшумными — она передвигалась от укрытия к укрытию, пока не оказалась за спиной у Гэрретта. Лиам был привязан к металлическому стулу. Его лицо было в синяках, но глаза горели. Скотт вышел на свет. Гэрретт обернулся, и на его лице расплылась злая ухмылка. — А вот и великий альфа. Пришёл спасать своего щенка? — Отпусти его, Гэрретт. Всё кончено. — Ничего не кончено, пока Вайолет не освободят. — Она напала на игрока после матча, — холодно ответил Скотт. — Её задержали. Это не мы решаем. — Тогда твой бета умрёт. Гэрретт замахнулся, но Скотт был быстрее. Он бросился вперёд, уходя от удара, и бой начался — короткий, жестокий, без правил. Воспользовавшись моментом, Агата выскользнула из тени и подбежала к Лиаму. — Арчер... — прохрипел он, когда она начала разрезать верёвки найденным тут же осколком стекла. — Тише. Я здесь. — Ты пришла... — Конечно. Я же обещала. Верёвки поддались. Лиам, пошатываясь, поднялся, опираясь на Агату. Тем временем Скотт прижал Гэрретта к стене, и вскоре подоспели Дерек, Пэрриш и шериф Стилински. --- Когда все вернулись в лофт, Лиама сразу усадили на диван, и Кира принялась обрабатывать его синяки. Стайлз суетился рядом, то предлагая воду, то пытаясь шутить, но шутки выходили нервными. — Нужен врач, — сказал Скотт, осматривая глубокие царапины на руках Лиама. — Эти раны выглядят необычно. Слишком ровные края, слишком быстро темнеют. — Я уже вызвал Дитона, — ответил Дерек, убирая телефон. — Он будет здесь через десять минут. Алан Дитон прибыл даже быстрее. Ветеринар — а на самом деле эмиссар, хранитель древних знаний — вошёл в лофт со своим неизменным кожаным саквояжем. Его лицо, как всегда, было спокойным, но глаза цепко осмотрели собравшихся и остановились на Лиаме. — Покажите раны, — коротко сказал он. Лиам, морщась, протянул руки. Дитон склонился над ним, изучая порезы. Его пальцы осторожно коснулись краёв раны, и он нахмурился. — Странно, — пробормотал он. — Очень странно. — Что такое? — спросил Скотт. — Эти раны не похожи на обычные. Они нанесены не ножом и не когтями. Видите этот тёмный ободок вокруг пореза? — Дитон указал на едва заметное потемнение кожи. — Это похоже на след от когтей берсерка. В комнате повисла тишина. — Берсерки? — переспросила Лидия. — Я читала о них. Это же скандинавские воины, которые впадали в боевое бешенство... — Не совсем, — перебил Дитон. — В нашем мире берсерки — это не люди. Это существа, наполовину медведи, наполовину... нечто иное. Они невероятно сильны, почти не чувствуют боли и подчиняются только тому, кто их создал или контролирует. Их когти оставляют именно такие раны — с тёмным ободком, который не заживает обычным путём. — Но откуда берсерки в Бейкон-Хиллс? — спросила Кира. — Их не видели здесь уже... да никогда не видели. — Вот это и тревожит меня больше всего, — ответил Дитон. — Если берсерки здесь, значит, кто-то привёл их. Кто-то очень могущественный. И очень опасный. — Благодетель? — предположил Стайлз. — Возможно. А возможно, кто-то ещё. — Дитон выпрямился и обвёл собравшихся взглядом. — Я обработаю раны Лиама, но они будут заживать медленнее обычного. И будьте осторожны. Если в городе появились берсерки, это меняет всё. Скотт сжал кулаки. Агата, стоявшая рядом, заметила, как напряглась его челюсть. Она взяла его за руку, и он ответил на пожатие — благодарно, но рассеянно. — Мы найдём того, кто за этим стоит, — сказал он. — И остановим. --- После того как Лиама отправили домой, а Дитон закончил обработку ран и ушёл, стая собралась за столом, чтобы обсудить дальнейшие действия. Но прежде чем кто-то успел заговорить, в дверях лофта появился ещё один человек. Крис Арджент. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, на лице отпечаталась многодневная щетина. Но спина была прямой, а взгляд — решительным. — Крис? — Лидия поднялась с дивана. — Ты вернулся? — Да, — ответил он, обводя взглядом собравшихся. — Я не мог оставаться во Франции, зная, что здесь происходит. Я слышал о Благодетеле. О списке. О Безмолвном. И я понял, что нужен здесь. Мои друзья в опасности, а я прячусь за границей. Элисон бы этого не одобрила. Скотт шагнул вперёд и пожал Крису руку. — Мы рады тебе. Правда. Но ты понимаешь, во что ввязываешься? — Понимаю, — кивнул Крис. — Я здесь, чтобы помочь остановить Благодетеля. Вместе, как раньше. — Значит, у нас пополнение, — резюмировал Стайлз. — Крис Арджент возвращается в игру. Чувствую, Благодетелю это не понравится. --- Поздно вечером, когда все разошлись, Скотт и Агата остались вдвоём в опустевшем лофте. За окнами шумел ночной лес. Тишина здесь, в этом огромном помещении, была особенной — не гнетущей, а успокаивающей. Они сидели на старом диване, прижавшись друг к другу. — Сегодня был тяжёлый день, — сказал он. — Да. Но мы справились. — Ты была потрясающа. Питер тебя похвалил — это дорогого стоит. — Я просто хочу помогать. Это теперь и мой город. А вы — моя семья. — Не только семья, — он взял её за руку. — Ты для меня гораздо больше. Она улыбнулась и положила голову ему на плечо. Но где-то в глубине сознания ещё звучал голос Питера: «Твоё лицо кажется мне знакомым». И слова Дитона о том, что в городе появились берсерки. — Мне нужно в больницу, — сказала она, поднимаясь. — Мама, наверное, уже ждёт. — Я с тобой, — Скотт встал. — Довезу. — Спасибо. — Она сжала его руку. — За всё. ---- Больница встретила их запахом антисептиков и приглушённым светом люминесцентных ламп. В коридорах было тихо — часы посещений уже почти закончились, и лишь редкий персонал скользил мимо, занятый своими делами. Скотт остался ждать в вестибюле, а Агата, быстро уточнив номер палаты у медсестры, направилась к лифту. Когда она вошла в палату, Вивьен не спала. Она полулежала на подушках, бледная, но уже не такая измученная, как утром. Рядом с кроватью стояла капельница, а на тумбочке — нетронутый больничный ужин и стопка книг, которые Агата привезла из дома. — Наконец-то, — слабо улыбнулась Вивьен. — Я уж думала, ты сегодня не придёшь. — Прости, мам. День был... сумасшедший. — Агата присела на край кровати и взяла её за руку. — Как ты? — Уже лучше. Врачи сказали, что подозрение на пневмонию подтвердилось, но мы вовремя спохватились. Антибиотики делают своё дело. Обещают, что через пару дней пойду на поправку. — Слава богу. — Агата выдохнула, чувствуя, как с плеч спадает огромная тяжесть. — Я так боялась за тебя. — Я знаю, родная. — Вивьен погладила её по щеке. — Но я в надёжных руках. Мелисса — мама Скотта — заходила. Очень добрая женщина. И вообще, тут хорошо заботятся. Не переживай. Агата кивнула, сглатывая ком в горле. — Я с ним приехала. Со Скоттом. Он внизу ждёт. — Хороший мальчик, — Вивьен улыбнулась. — Он тебе очень идёт, знаешь? — Мам... — Нет-нет, я не буду тебя смущать. Просто скажу: он смотрит на тебя так, как когда-то один человек смотрел на меня. И это... это правильно. — Вивьен на мгновение прикрыла глаза, и Агата заметила, как по её лицу скользнула тень — быстрая, почти неуловимая. — Ладно, не будем о прошлом. Расскажи, как у тебя дела? Как в школе? Агата рассказала — без подробностей, опуская опасные моменты. Про игру, про то, что Лиам справился, про то, что Лидия и Малия ездили к какой-то знакомой. Вивьен слушала, кивая, и её дыхание постепенно становилось ровнее. — Ты у меня сильная, — сказала она, когда Агата закончила. — И я горжусь тобой. А теперь иди. Уже поздно. Завтра снова увидимся. — Обязательно. — Агата поцеловала маму в лоб и поднялась. — Отдыхай. Я позвоню утром. Скотт ждал её в вестибюле, листая какой-то спортивный журнал. Завидев её, он отложил журнал и поднялся. — Ну как? — Всё хорошо. Идёт на поправку. — Она устало, но счастливо улыбнулась. — Поехали домой. — Поехали. ---- Час спустя, когда луна уже поднялась высоко над лесом, Питер Хейл стоял у двери ветеринарной клиники Алана Дитона. Он не позвонил заранее — Питер никогда не предупреждал о своих визитах, считая это проявлением слабости. Но Дитон, казалось, всегда знал, когда кто-то придёт. Дверь открылась прежде, чем Питер успел постучать. — Я ждал тебя, — сказал Дитон без всякого удивления. — Проходи. Внутри пахло сушёными травами и антисептиком. На полках стояли ряды склянок с настойками, а на столе лежала раскрытая книга по друидическим ритуалам. Дитон указал Питеру на стул и сел напротив. — Ты хочешь поговорить о семье Арчер. — Ты всегда всё знаешь, — криво усмехнулся Питер. — Я знаю только то, что вижу. А вижу я, что ты сам не свой с тех пор, как они появились в городе. Что тебя тревожит? Питер помолчал, подбирая слова. — Её лицо, Агаты — произнёс он наконец. — Оно кажется мне знакомым. Не просто знакомым — родным. Как будто я знал её всегда. Но я точно знаю, что никогда раньше её не видел. Это сводит с ума. — Талия, — тихо сказал Дитон. — Да. — Питер сжал кулаки. — Моя дорогая сестра. Она стёрла мне память о многом. И я чувствую, что и здесь не обошлось без неё. Что-то связанное с Арчерами — что-то важное. Что-то, что я должен помнить. Но не могу. Дитон поднялся и подошёл к полке, взял одну из склянок. — Я не могу обещать, что получится сразу, — сказал он. — Талия была сильной альфой, её ментальные барьеры не рушатся по щелчку пальцев. Но я могу попробовать ослабить их. Выпьешь эту настойку, и я введу тебя в транс. Ты увидишь образы — нечёткие, обрывочные. Возможно, они подскажут тебе направление. — Я готов, — ответил Питер. Он взял склянку и, не колеблясь, выпил горькую жидкость. Дитон начал читать что-то на древнем языке — слова были низкими, вибрирующими, и воздух в комнате, казалось, сгустился. Питер закрыл глаза и позволил тьме поглотить его. Перед его внутренним взором поплыли образы. Молодая женщина с добрыми глазами. Маленький свёрток в его собственных руках — крошечные пальчики, сжимающие его палец. И серебряный блеск — что это? Кольцо, брелок? Он не мог разглядеть. Голос — «Ты должен забыть. Ради неё». И затем — резкая боль, пустота. Питер открыл глаза, тяжело дыша. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина. — Я видел... — прошептал он. — Женщину. И ребёнка. Мелькнуло что-то серебряное. Но я не могу понять... — Это только начало, — спокойно сказал Дитон. — Воспоминания вернутся. Но будь осторожен в своих поисках, Питер. Иногда правда, которую мы так жаждем, способна разрушить всё, что нам дорого. Питер медленно кивнул и поднялся. Его глаза, всё ещё затуманенные трансом, были полны решимости. — Я узнаю правду, — сказал он. — Чего бы мне это ни стоило. Он вышел в ночь, оставив Дитона одного в тишине клиники. За окнами шумел лес, и где-то в темноте Благодетель продолжал плести свои сети. А в больничной палате Вивьен Арчер спала, не зная, что нити прошлого уже начали сплетаться в новый, ещё не написанный узор.