07 🌱 БИОЛОГИЯ

Эффи зашла в кабинет биологии последней, когда все уже расселись, кивнула учителю, и тот указал на единственное свободное место — за последней партой у окна. Она двинулась вдоль рядов, и уже знакомое острое ощущение снова влезло в голову, будто кто-то настойчиво скрёбся с внутренней стороны черепа. Теперь это начало раздражать. Она подняла глаза и мысленно застонала: свободное место оказалось как раз рядом с Эдвардом Калленом, который уже сидел и таращился на неё в упор, не отводя взгляда. Эффи выдавила из себя натянутую улыбку, а про себя выругалась — эти попытки вломиться в сознание были не просто назойливыми, а физически неприятными, словно кто-то заводил дрель прямо в висок, только без результата. Она села рядом с вампиром, и сердце пропустило удар. Ещё никогда в жизни она не была так близко к умбре, и ещё ни разу ни один из них не обходил защиту её оберега. При том, что Эффи знала: Радован был искусным вис, и считался мастером защитных чар. А оберег не мог просто так перестать работать. Эффи медленно повернулась к вампиру, позволив их взглядам встретиться. Он не сводил с неё чёрных глаз, взгляд был тяжёлым, челюсть сжата, лицо непроницаемое — и это молчаливое противостояние начинало нервировать. Сердце Эффи ускорилось, но она ободрила себя: раз он ходит в школу не первый год и его все знают, значит, он, должно быть, не опасен. Для людей. А что насчёт неё? Он опасен для неё? Почему он вообще ходит в школу? Почему не нападает ни на кого, хотя голоден? Почему «видит» её? Вопросов было так много, но она не могла задать ни одного из них — не здесь и не сейчас. Вместо этого она просто поздоровалась, глядя прямо в чёрные внимательные глаза. — Привет, — произнесла она негромко. Он не ответил, только чуть прищурился, и эта тишина повисла между ними тяжёлая и неловкая. «Он вообще здесь? Есть кто дома?» — подумала Эффи, но вслух решила сделать то же, что умела делать лучше всего: быть ультимативно честной. — Кхм, — откашлялась она, скрывая нервный смешок, — ты пялишься. Сильно. Она выдержала паузу, одарив Эдварда многозначительным взглядом. Не получив никакой реакции, отвернулась, открыла тетрадь и просто начала писать конспект, делая вид, что больше не замечает напряжённого умру рядом с собой. Эдвард действительно пялился. И она только что сообщила это ему прямо в лицо. Он вёл себя как маньяк — сначала в кафетерии, на глазах у половины школы, теперь здесь — но ничего не мог с собой поделать. Он не понимал, что происходит, и ему казалось, что если продолжать сверлить её взглядом, ответы на вопросы появятся сами собой, материализуются из воздуха. С этой школьницей было что-то не так. Он не слышал её мыслей, хотя старался изо всех сил, даже пытался сильнее концентрироваться — бесполезно. Он ещё ни разу в жизни не встречал того, кого не смог бы прочесть. Это выбило его из колеи. Первой мыслью было, что дело в нём — что он «заболел» или «сломался». Но мысли остальных он слышал так же отчётливо, как и всегда. Нет, проблема была в ней. Тогда в кафетерии он не выдержал и спросил у семьи, что они думают о новенькой девчонке. Все переглянулись и спросили, о ком он говорит. Они её даже не заметили. А он не мог отвести глаз. Как будто этого было мало, её запах отличался от запаха людей. Он едва чувствовал аромат плоти и крови — они были приглушены, словно кто-то накрыл их плотным одеялом — вместо этого она пахла совершенно иначе, чем-то знакомым, но он пока не мог понять, чем именно, и это не давало ему покоя. Так что он не только пялился, но еще и активно вдыхал ее запах. О чем она, к счастью, не догадывалась. Во всяком случае, он об этом молился. Эдварду стоило некоторых усилий перестать пялиться в упор и хотя бы сделать вид, что пишет конспект, но он всё равно косился в её сторону. Она писала левой рукой, тогда как он — правой, отчего их локти оказались слишком близко, и Эдвард мог почувствовать исходящее от нее тепло. Он заметил татуировки на пальцах — угловатые символы, незнакомые. Он постарался запомнить их в надежде, что потом сможет разузнать, что они означают. Он прислушался. Её сердце билось ровно. Как обычное человеческое сердце. Внезапно на парту прилетел свернутый клочок бумаги. Эдвард уставился на него, машинально потянулся, но Эффи опередила его. Разворачивая записку, она хихикнула в сторону соседней парты, откуда прилетело послание. Он моментально считал содержимое: номера телефонов и имена. Номер Анджелы был первым. Эдвард сразу прочитал мысли школьницы — та просто ждала реакции Эффи. «Эффи, — подумал он, — а какое полное? Стефания? Тиффани? Евфимия?» Из странной бесформенной сумки она достала зелёный Motorola RAZR. На корпусе болталась маленькая подвеска в виде четырёхлистного клевера, вырезанного из дерева. Эдвард наблюдал, как она добавляет номера в контакты, а потом отправляет Анджеле смс — пустое, только смайлик. Внешне она была просто школьницей. Обычной, хоть и немного странноватой. Но все инстинкты Эдварда кричали, что она не та, кем кажется. Когда прозвенел звонок, Эффи быстро смела одним движением содержимое своей половины стола в сумку и встала. Перед уходом она обернулась и неловко улыбнулась. — До встречи, чудик. И быстро вышла вместе с Анджелой и Майком. Эдвард остался сидеть за партой, глядя ей вслед. Чудик. Она назвала его чудиком. Его — самого опасного хищника на земле. Но, собственно, в чём она была не права?