12 🚗 ПАРКОВКА

Всю последнюю неделю января они иногда сидели вместе на общих уроках, иногда Эффи садилась с другими. Эдвард не мог уловить логику — она не избегала, но и не искала его общества. С ним она была вежлива, хотя время от времени проскальзывала в её тоне лёгкая ирония — беззлобная, но ощутимая. Всегда отвечала на вопросы по учёбе, иногда задавала свои. И в этих вопросах ему чудилось что-то неуловимое — то ли проверка, то ли искреннее любопытство, то ли насмешка, которую она не считала нужным скрывать. Однажды она вдруг спросила: — Если бы ты мог жить вечно, чем бы ты занялся? Он тогда замешкался с ответом. Ему было уже за сто, и за эти десятилетия он перепробовал многое. Но почему-то при ней правда казалась слишком опасной. «Не думал об этом», — ответил он, и она, кажется, не поверила. В другой раз она поинтересовалась, предпочел бы он выпить яд, действующий медленно, но безболезненно, или тот, что убивает мгновенно, но с чудовищной агонией. Ещё через день спросила, смотрел ли он фильм «Ван Хельсинг», и за кого болел во время просмотра — за Дракулу или за главного героя. Эдвард отвечал уклончиво, стараясь не выдать паники. Он не понимал, чего она хотела от него — и это заставляло снова и снова прокручивать их разговоры в голове, ища скрытый смысл там, где его, возможно, и не было. А, может, она просто чокнутая? Она не флиртовала. Ни разу. Не краснела, не замирала, не смотрела с придыханием, как большинство девушек — и пара парней — в школе. Иногда казалось, что она осматривает его как экспонат в музее — с холодным, почти научным интересом. И это бесило. С другими она сблизилась быстро. Эдвард видел, как она болтала с десятиклассниками в коридоре, как старшеклассники из параллельного класса окликали её по имени, как она смеялась с Джессикой и Анджелой, как подкалывала Эрика и Майка. Со всеми. Кроме него. Он чувствовал себя отделённым от неё невидимой стеной. И это было новое, непривычное ощущение. Он привык отгораживаться сам, а тут кто-то отгораживался от него. И теперь, мало того что он не слышал её мыслей. Мало того что её запах был странным. Мало того что его родственники совершенно не замечали её — даже когда она стояла в двух шагах. Так ещё и она сама, судя по всему, не поддавалась его вампирскому очарованию. Как так? Эдвард прекрасно знал, какое действие оказывает на женщин. Его голос, его запах, его лицо — всё это работало безотказно. Они краснели, замирали, теряли нить разговора, соглашались на любые просьбы. А эта девушка то улыбалась ему и махала с опушки леса, то полностью игнорировала в коридоре, проходя мимо, словно он был пустым местом. «Почему она со всеми общается, а со мной — нет? — думал он, сжимая ручку сильнее, чем следовало. — Я всегда нравлюсь женщинам. Что со мной не так? Или что с ней не так?» Он не понимал, и это разъедало изнутри. Его эго, которое он считал давно мёртвым, вдруг ожило только чтобы начать болеть. Любопытство росло, перерастая в нечто большее — в навязчивую потребность разгадать эту девушку. Последняя пятница месяца выдалась холодной и серой, как и вся предыдущая неделя. Небо висело низко, тяжёлое, обещающее снег, но не решающееся. На парковке после уроков было шумно — ученики разъезжались по домам, хлопали дверцами машин, перекрикивались через ряды. Стоя у своего автомобиля, Эдвард снова пялился. Он не мог остановиться, и уже даже не пытался этого скрыть. Эффи разговаривала с Джессикой и Анджелой у машины последней. Чуть поодаль Майк, Эрик и Тайлер обсуждали новый фургон Тайлера — старую, но ухоженную модель, которую тот выпросил у отца. Эдвард слышал их мысли, но не вникал. — Эй, приём! Ты едешь? — крикнул Эммет из окна своего внедорожника, прежде чем тот сорвалась с места. Эдвард даже не отреагировал. Названные родственники, привыкшие к его странностям, разъехались, оставив одного на парковке. Джессика вдруг наклонилась к Эффи и заговорила так тихо, что обычный человек не расслышал бы и на расстоянии вытянутой руки. Но Эдвард слышал всё. — Эффи, мне кажется, Эдвард Каллен пялится на тебя. И кажется, он делает это частенько. Эдвард внутренне напрягся, челюсть сжалась. Он ждал, что Эффи обернётся, что их взгляды встретятся, что она смутится или, наоборот, улыбнётся. Вместо этого она даже плечом не повела. — Да ну, разве? Мне казалось, он пялится на Эрика. Она улыбнулась Эрику, который стоял чуть поодаль и не слышал разговора. Парень просто улыбнулся в ответ, ничего не подозревая. Анджела прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью. Джессика замерла с открытым ртом, переваривая услышанное. Эдвард оцепенел. А мысли Джессики полились в голову быстрым, возбуждённым потоком: «Стоп! А может быть, что он — гей? Боже, это же так логично! Он всегда один, ни с кем не общается, ни на кого не смотрит, а на Эрика — смотрит? Так вот почему он ни с кем не встречается!» Эдвард почувствовал, как кровь медленно, но все же прилила к лицу. Его эго, и так уже потрёпанное, получило удар ниже пояса. Он раздражённо развернулся, сел в машину и с такой силой захлопнул дверцу, что стекло слегка вибрировало. Это была последняя капля. Эдвард решил: он во что бы то ни стало сблизится с этой девушкой. Узнает, кто она, откуда, почему её не видят его родственники, почему он не слышит её мыслей и почему она не реагирует на него как все. Он больше не собирался ждать. Двигатель взревел. Volvo вылетел с парковки. Эффи, краем глаза наблюдавшая за взбешенным Эдвардом, сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос. Она знала, что он подслушивает. И, разумеется, не могла не подколоть. А его реакция превзошла все ожидания! Забавный умбра. Она и забыла, как нервничала в их первую встречу. С тех пор она прощупывала границы дозволенного. Насколько далеко она может зайти в своих выходках? Насколько глупые и вызывающие вопросы он позволит ей задать? В любом случае, она уже знала — он не навредит ей. Она отвернулась и спокойно спросила у Анджелы, не против ли та заехать по пути в магазин. Той ночью Эффи снились сны. Растения в саду превращались в гигантских травяных драконов и угрожающе шелестели листвой, требуя воды, иначе они сожрут её дух. Эффи во сне уже потянулась к лейке, когда всё внезапно потемнело. Она не проснулась, но осознала себя. Поняла, что спит, а картинку вокруг окутывает знакомая дымка — тёмная, с серебристыми бликами. Она не сопротивлялась. Знала, что это значит. — Ты мог бы просто позвонить, — заметила она спокойно. Собственный голос прозвучал эхом в сознании, точно уханье совы в ночном лесу. Из серебрящейся темноты спустя мгновение послышался ответ: — Телефон сломался. Эффи мысленно рассмеялась, и собеседник, конечно, это услышал. — У тебя всё хорошо? — Голос Радована звучал твёрдо и спокойно, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. — Да, Рад. Всё отлично. Я познакомилась с волчьими версипеллис. Их пока трое, но, кажется, будет больше. Тьма молчала. Эффи продолжила: — И знаешь… — она замялась, неуверенная, стоит ли вообще это говорить. — Что? — настойчиво спросил Радован. — Здесь живут умбры. У них золотые глаза. Тишина начала давить, а тьма — сгущаться. Эффи затараторила, чувствуя, что пауза затягивается: — Версипеллис говорят, у них давний пакт. Эти умбры не нападают на людей и никого не обращают. И вообще… — Ты не снимала оберег? — перебил наставник. — Нет, конечно, — ответила она чересчур беспечно. Она не врала. Но и не хотела говорить, что оберег не работает на одного из вампиров. — Эффи… духа ради, будь благоразумной. — Когда это я не была благоразумной? — бросила она с вызовом, прекрасно зная, что он может перечислить все её необдуманные выходки. Вместо этого дымка издала долгий гулкий звук. Эффи узнала этот звук — он вздыхал. — Коль передаёт привет, — добавил он чуть погодя. — Пф! — Эффи фыркнула, громко и раздражённо. — Передай ему мой средний палец. Чтоб его! Как ты с ним вообще работаешь? Он же… — Очень талантливый и перспективный вис, который готов разделить мои планы. — И ты знаешь, почему он это делает. — Пока он не достаёт меня или тебя, меня всё устраивает. — Ну ты и змей, Рад. У людей это называется «бессовестной эксплуатацией». Тьма на мгновение посветлела и завибрировала. Он усмехался. — Береги себя, дитя. Я приеду, когда запоют сверчки. Как обычно, он не стал дожидаться ответа. Дымка отступила, и сознание Эффи снова провалилось в бессознательные видения. Она парила на травяных драконах над лесами Форкса, ветер трепал волосы, а между деревьями мелькнули два янтарных глаза, взирающие прямо на неё.