13 📓 ДОМАШКА

Первые дни февраля в Форксе выдались слякотными и неуютными. Снег, который так радовал глаз в декабре и январе, превратился в грязное месиво под ногами, а вместо морозной свежести в воздухе повисла сырая тяжёлая влага. Лес стоял промокший, хмурый, и даже вечнозелёные пихты казались уставшими от бесконечной серости. Начало учебной недели давалось всем тяжело. Студенты клевали носами, учителя с трудом скрывали зевоту, и даже самые бодрые одноклассники Эффи выглядели так, будто их вытащили из постели силком. Все ждали потепления, солнца, хоть какого-то признака, что зима когда-нибудь закончится. Эффи тоже не избежала общей сонливости. Почти всю субботу она провела в лесу с волками, собирая тушки и кости мелких млекопитающих, не переживших морозы. В какой-то момент Пол хотел погнаться для неё за живым зайцем, но она его остановила — ей нужны были мёртвые, а не живые. Всё воскресенье она проторчала на кухне в окружении книг, ступок, костной муки и трав. Она потратила все силы до капли, и теперь была на грани того, чтобы отключиться прямо в школьном коридоре. Ах, как хорошо было бы уткнуться лицом в шкафчик на пару часиков! Сегодня Сью привезла её чуть раньше обычного, и Эффи оказалась первой в пустом кабинете политологии. Не раздумывая, она заняла самое дальнее место у окна — то, что обычно занимал Эдвард. Ей хотелось спрятаться, раствориться в тишине, пока не пришли остальные. Внезапно вторым в пустом классе оказался и сам Эдвард. Эффи, лежавшая на парте лицом вниз, моментально почувствовала знакомый гул в голове. Она уже знала, что это он — даже не нужно было поднимать головы. Она слышала шаги: тихие, неторопливые, но не беззвучные. В книгах писали, что тени могут красться беззвучно, и обычно их приближение всегда было неожиданностью. Значит, этот умбра шумел намеренно — чтобы не напугать. Или это просто была привычка — не казаться жутким для обычных людей. Мысль о том, что он не хотел её пугать, понравилась Эффи больше, чем следовало. Она тут же отмахнулась от неё как от назойливой мухи — не хватало ещё привязаться к умбре. Шаги стихли рядом с партой. Он остановился, но почему-то не садился. Эффи заставила себя поднять голову и взглянуть на него. Эдвард возвышался над ней, глядя прямо в глаза. Он выглядел как всегда — до жути идеально. А Эффи слишком устала, чтобы притворяться, что не замечает. Бронзовые локоны, как всегда, были чуть растрёпаны — то ли от ветра, то ли от привычки запускать в них пальцы. На нём была простая белая футболка с V-образным вырезом, подчёркивающим линию ключиц, а поверх — тонкая хлопковая рубашка небесного оттенка, расстёгнутая и свободная. Рукава были небрежно закатаны до локтей, открывая предплечья — бледные, с рельефными линиями вен. Эффи стало холодно от одного его вида. Сама она укуталась в тёплый бордовый кардиган поверх малахитового миди-платья с цветочным узором, и теперь пожалела, что не надела под него шерстяные колготки. Обычно сила грела её изнутри, но сегодня она была слишком вымотана, чтобы поддерживать даже этот простой эффект. Эдвард смотрел на неё с нечитаемым выражением лица. Эффи не могла понять, что это — настороженность или любопытство. — Если хочешь, чтобы я уступила место, знай: я не уступлю, — пробубнила она устало. Эдвард моргнул, помедлил секунду и просто сел рядом. И вот они сидели за самой дальней партой в полностью пустом классе, и это было настолько странно, что Эффи захотелось рассмеяться. Вместо этого она шумно выдохнула и снова уронила голову на парту. Лоб стукнулся о деревянную поверхность с глухим звуком. Эдвард бросил на неё обеспокоенный взгляд. — Тебе нехорошо? — тихо спросил он. — Просто устала, — ответила она, не поднимая лица. Потом повернула голову так, чтобы видеть его лицо, и спросила: — Ты устаёшь когда-нибудь? Эдвард, начинавший — как ей казалось — постепенно привыкать к её нелепым допросам, спокойно ответил: — Конечно. Иногда. Эффи изучала его выражение ещё пару мгновений, потом закрыла глаза. Даже так она чувствовала его пристальный взгляд, но не возражала. Он не сожрёт её. Она была в этом почти уверена. И если уж расслабляться, то почему не рядом с ним? Класс понемногу заполнялся. Недолгая тишина в голове Эдварда сменилась привычным гулом чужих мыслей. Он на автомате выхватывал то одну, то другую, пытаясь сосредоточиться на чём-то одном, чтобы остальные казались тише. И тут он услышал Тайлера. Тот заметил их с Эффи за одной партой и подумал, как же классно было бы оказаться на месте Эдварда — рядом с ней, такой беззащитной, сонной и до смешного милой. Эдвард почувствовал раздражение. Он перехватил взгляд Тайлера, который всё ещё пялился на Эффи, и одарил его таким выражением, что парень мгновенно поёжился и отвернулся. Когда урок начался и мистер Джефферсон, который и сам едва стоял на ногах, попытался взбодрить класс, Эффи открыла глаза. Она потянулась, выгнув спину и вытянув руки за спиной, а потом медленно повернула голову так круто, что Эдвард на мгновение испугался, не свернула ли она себе шею. «Сова», — пронеслось в голове. В середине урока, пока Эффи расслабленно опиралась на правую руку, почти касаясь его плеча, Эдвард неожиданно заговорил. — Эффи… — М-м? — Она перевела на него сонный взгляд. — Я мешаю? — Нет, вовсе нет. — Он мотнул коротко головой. — А что тогда? — У тебя с собой домашнее задание по биологии? — Чего? Тебе зачем? — Она вскинула одну бровь. — Списать. — Ты отличник, Эдвард. Зачем тебе моя домашка? — Лёгкий прищур тронул глаза — большие, выразительные — и в них сверкнуло что-то, что Эдвард не смог разгадать. Он молчал. Чёрт, забыл о своей репутации. Они молча глазели друг на друга, и Эффи, казалось, видела, как в его голове крутятся шестерёнки. Она издала тихий беззлобный смешок, потянулась к сумке, достала тетрадь и протянула ему. — Спрашивай, если что-то не поймёшь. Эдвард взял тетрадь и пролистал к последним записям. Он уже видел её почерк раньше, но каждый раз это был новый вызов. Мелкий, небрежный, с резкими сменами стиля: то округлый, словно она писала нерабочей рукой, то острый, точно выводила руны на древнем камне. Иногда он не был уверен, что она вообще писала на английском — казалось, она переключалась между языками посреди одного слова. Он рассматривал её домашнее задание, словно перед ним оказался Кодекс Рохонци. — Я предупреждала, — ухмыльнулась Эффи. Эдварду внезапно стало жаль всех учителей, которым Эффи сдавала свои письменные работы. Но, будучи воспитанным пост-викторианским джентльменом, вслух он этого не сказал. — У тебя… интересный почерк. — Спасибо? — Она тихонько засмеялась. Впервые она смеялась с ним. Эдвард моментально это отметил. Эффи наклонилась ближе, подпирая лицо рукой. — Что тебе расшифровать? — спросила она с лёгкой улыбкой. Эдвард наугад ткнул в строчку неразборчивого текста. Эффи приблизилась, заглянула в тетрадь и тихо зашептала. И в этом шёпоте Эдвард услышал шелест листвы. Он записывал каждое её слово в свою тетрадь. — Стой! — тихо зашипела она. — Ты что, слово в слово записываешь? Эдвард молча кивнул. — Ну ты хоть немного меняй текст! Ты что, никогда не списывал? — Нет, — честно признался Эдвард. Ни тогда, когда был человеком, ни после — ему не приходилось списывать. Особенно после. Хотя… считается ли это списыванием, если ты телепат и слышишь ответы в чужой голове? Так план сближения стартовал с дурацкой просьбы списать домашнее задание. Обычные методы обольщения на Эффи не работали, а красноречие разбивалось об её иронию. Пришлось импровизировать. Когда урок политологии закончился, Эдвард не отошёл от девушки ни на шаг. Следующим занятием была биология, и он собирался провести его точно так же — рядом с ней. Её усталость, казалось, играла ему на руку: она была слишком вымотана, чтобы строить барьеры, и он намеревался этим воспользоваться. Впрочем, он и не подозревал, что Эффи и сама была не против сблизиться. Для «научных целей», разумеется. Она немного оживилась на перемене и теперь чувствовала себя почти бодрой. Они шли по коридору рядом. Его длинные ноги делали один шаг на каждые два её. Эдвард впервые спросил Эффи о чём-то личном. — Твоя семья недавно переехала? — Так точно, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Откуда? — Из Нового Орлеана. Это он уже знал — из мыслей других учеников. Но поймал себя на том, что её голос слушать приятнее, чем читать чужие пересказы. Странно. Раньше он такого не замечал. Они остановились у её шкафчика, и Эффи принялась шарить в его недрах, пока Эдвард опёрся плечом о соседние. Из её забитой «кладовой» тянуло слабым ароматом мяты и чего-то более терпкого. Он хотел задать ещё один вопрос, но Эффи опередила. — А ты? Ты правда жил на Аляске? — Да, правда. Эффи улыбнулась, а потом заговорщицки приблизилась, собираясь прошептать что-то по секрету. Эдвард заметил, что её глаза стали ярче, в них заиграли искорки. Она точно что-то затевала. Ему пришлось слегка наклониться, чтобы она могла дотянуться до его уха, хотя в этом не было никакой необходимости — он услышал бы её и за сто ярдов. Но он не стал возражать. — А я там родилась, — прошептала она. — Если что, я этого никому тут не рассказывала. Эдвард искренне удивился. Во-первых, самому совпадению — они могли жить совсем рядом, никогда не встречаясь, и вот теперь оказались в одной школе. Во-вторых, тому, что она рассказала ему то, чего не доверяла другим. Это было неожиданно. Даже странно. Она доверяет ему? Или это тоже какая-то проверка? — А где именно? — спросил он, также переходя на шёпот, сам не зная зачем. — На Кадьяке, — всё ещё тихо ответила она. Эдвард вспомнил её пение на славянском языке, сопоставил с историей Кадьяка и осторожно поинтересовался, нет ли у Эффи русских корней. Она ответила уклончиво: — Вероятно, есть. Выпрямившись, она снова нырнула рукой в шкафчик. На этот раз пальцы исчезли в недрах так глубоко, что Эдвард всерьёз задумался, не обладает ли её шкафчик свойствами портала в другое измерение. Она что-то там нащупывала, сосредоточенно морща острый нос, и явно доверяла пальцам больше, чем глазам. Эдвард вдруг осознал, что за последний час узнал о ней больше, чем за весь предыдущий месяц. А что, если она не отгораживалась? Что, если это он всегда выглядел так, будто ему неинтересно — и она просто не стала навязываться? От этой мысли он почувствовал себя глупо. Наконец Эффи выудила из шкафчика учебник с таким торжеством на лице, словно только что раскопала древний манускрипт. Эдвард поймал себя на том, что усмехается. Они двинулись в сторону кабинета биологии. Эдвард задал ещё пару вопросов об Аляске, но она отшутилась, не ответив. Он понял, что на эту тему она больше не настроена говорить — по крайней мере, не вслух, когда вокруг полно народу. Войдя в кабинет биологии, Эффи направилась к тому же месту, что и на прошлом уроке — к дальней парте у окна. Эдвард последовал за ней, но на полпути их перехватил Майк. — Хэй, Эффи… Эффи знала, что Майк хотел сесть с ней сегодня, чтобы обсудить, как пригласить Джессику на свидание. Этим планам не суждено было сбыться. Взгляд Эдварда, направленный на Майка, был таким холодным, что мог бы заморозить к треклятой матери. Майк мгновенно ретировался, не проронив и слова. Эффи заметила эту короткую сцену, и уголки губ предательски дрогнули, но она сдержала улыбку. «Забавный умбра», — в который раз подумала она. Они сели за парту, и Эдвард, пытаясь вернуть непринуждённую атмосферу, спросил, как ей разница в климате между Новым Орлеаном и Форксом. Эффи хихикнула и ответила, что ей в целом нравится, но вот её сад явно будет страдать от солнечной недостаточности. — И что будешь с этим делать? — спросил Эдвард. — Как обычно, — пожала плечами Эффи. — Колдовать. В подтверждение своих слов она подняла указательный палец и слегка покрутила им в воздухе, как волшебной палочкой. Эдвард завис. Она часто шутила про колдовство, и все те странные мелочи в её сумке… Он слышал в мыслях учеников и даже пары учителей, что Эффи, якобы, ведьма. Это был просто образ? Чувство юмора? Или она действительно верила в то, что говорила? А может быть… Нет, глупости. «Ведьм не существует», — подумал вампир.