27 📜 УЧЕБНИК

Утро встретило Форкс привычной серостью. Дорога до школы была мокрой после ночного дождя, но сами осадки прекратились, и Сью вела машину уверенно, одной рукой. Эффи сидела на пассажирском сиденье, привалившись к окну. На ней были огромная толстовка шоколадного цвета, мягкая и уютная, как одеяло, и юбка в пол цвета хвои, а высокие кеды она, казалось, готова была носить всю жизнь, как только сходил снег. Огромная замшевая сумка через плечо, как всегда, была готова вместить в себя всё, что угодно, от учебников до запасного свитера. Волосы она собрала в высокий хвост, но несколько непослушных прядей выбились вперёд и падали на лицо, стоило наклонить голову. Она вспоминала вечер воскресенья, когда он провожал её до крыльца после долгой поездки по трассе без цели. Как они стояли в темноте, не решаясь попрощаться. Эдвард спросил, что ему говорить семье. Она ответила, что это его решение. Не потому, что ей было всё равно, а потому, что доверяла ему. Полностью. Он знал, что можно сказать, а что — нет. Знал, какие тайны принадлежат только им двоим, а какими можно поделиться. И Эффи не собиралась указывать Эдварду, как обращаться с его собственными родными. — Всё, что сочтёшь нужным рассказать, — заявила она, держа его за руку. И в его глубоких золотистых глазах она увидела благодарность. Он кивнул и осторожно поцеловал её пальцы. А потом его лицо омрачилось, когда она сообщила, что завтра утром снова поедет со Сью. «Я понимаю» — ответил он тогда. И это казалось почти правдой — словно он действительно пытался понять. Хоть она и видела, как дрогнули уголки губ, как сжалась челюсть. Он очень хотел что-то сказать, возразить, предложить, но сдержался. И это было важнее любых слов. Она не запрещала ему заботиться о ней. Но знала: позволь она ему больше, пусти всё на самотёк — он начнёт контролировать каждый её шаг. Не от жестокости. От страха — бескрайнего и беспощадного. Прояви она слабину, и безумная тревога, и так жившая в нём на постоянной основе, только усилится. Она видела это не раз: как он напрягся, когда она шагнула к лесу за школой — сидел у окна и таращился так, будто лес вот-вот поглотит её. Как его пальцы сжимались в кулак, стоило Тайлеру, или другому парню встать достаточно близко на перемене. Как в лесу, он не позволил ей подойти к глубокому пруду — мягко, но настойчиво отвёл в сторону, хотя она всего лишь хотела намочить руки. Он ничего не говорил, не запрещал напрямую — но она чувствовала. Ей не нужно было даже уметь читать мысли, чтобы понимать: он цепляется за неё, боится потерять. И если она не оставит себе свою независимость, не очертит границы сейчас — они оба задохнутся. Эффи не хотела его менять. Но она верила — когда-нибудь он сам перестанет бояться. Не сразу. Не завтра. Но однажды он научится доверять этому миру. И поймёт, что она никуда не исчезнет. И тогда, наверняка, он наконец позволит себе дышать. Сью свернула на школьную парковку, и Эффи сразу увидела их. Каллены уже были на месте — их машины, которые Эффи давно запомнила, стояли ровным рядом, как на выставке: большой чёрно-бежевый внедорожник Эммета, элегантный ярко-красный кабриолет Розали, белый спорткар Элис и серебристый спорт-седан Эдварда. Сами Каллены — бледные и безупречные — собрались у капотов. Эдвард нервничал. Это было заметно по тому, как он переминался с ноги на ногу, как пальцы сжимали край расстегнутой тёмной ветровки, под которой виднелся белый пуловер поверх тёмно-серой футболки. Простые джинсы, растрёпанные волосы — он выглядел почти обычно, почти как все остальные ученики. Сердце ёкнуло. Не от страха — от осознания. В этот раз её увидит все Каллены. Не один Эдвард, а целая толпа умбр, которые до сих пор проходили мимо, не замечая её существования. А теперь — заметят. И она не знала, чего ожидать. Ей не было страшно — скорее, это было странное, щекочущее волнение, как перед выходом на сцену, когда ты знаешь текст, но всё равно переживаешь, вдруг забудешь слова. Эдвард сорвался с места, как только седан Сью остановился, не въезжая на территорию. Он едва не бежал, и это выглядело так, словно его сто лет не выпускали из дома — и от этого зрелища Эффи не смогла сдержать глупой улыбки. Сью, завидев направляющегося к ним высокого бледного парня, напряглась. Её пальцы побелели на руле, плечи поднялись, и она всем своим видом напоминала кошку, которая заметила собаку. Эдвард, открыв Эффи дверь, дал ей выйти и вежливо поздоровался с квилеткой. Он знал, что Сью в курсе, кто он. Но всё равно улыбнулся — натянуто, но учтиво. Сью перевела строгий взгляд на Эффи. В нём читалось: «Ну и что это такое, девочка?» — Сью… всё хорошо… — Эффи виновато пожала плечами, и в этом жесте было всё: и извинение, и просьба не лезть, и обещание объяснить позже. — Потом это обсудим! — отрезала Сью и, хмуро взглянув на Эдварда, резко сдала назад и уехала. Эффи мысленно представила разговор со старейшинами резервации, который ей предстоял, и решила, что будет думать об этом потом. Когда-нибудь. Может быть, в следующей жизни. Она вернулась в реальность и встретила взгляд Эдварда. В янтарных глазах было столько тепла, будто она — единственное солнце в его промёрзшем мире. Сам собой у неё вырвался смущённый смешок. Он протянул руку, и её ладонь легла в его — твёрдую, надёжную — как уже случалось за последние дни. Как нечто само собой разумеющееся. Пальцы переплелись, и они двинулись через парковку к школе. Ученики вокруг открыто пялились. Кто-то замер с открытым ртом, кто-то толкал соседа локтем. Эффи услышала, как Джессика громко крикнула: «Я же говорила!» — и шлёпнула Майка по плечу. Эффи с трудом сдержала смешок. Они проходили мимо семьи Эдварда. Четверо умбр стояли у своих машин и, как всегда, выглядели так, точно сошли с обложки журнала. И все глазели на неё. Розали — со скрещёнными руками и хмурым взглядом. Эммет — как большой ребёнок в ожидании чуда, с полуулыбкой на губах. Элис — внимательно, склонив голову набок, пытаясь разглядеть что-то, что было скрыто от других. Джаспер — как обычно, стоял столбом, напряжённо, но не враждебно. «Чувствую себя, как будто прохожу собеседование», — мелькнуло у Эффи. Она махнула им. Не сильно, лёгкий жест кистью, и улыбнулась — дружелюбно, открыто, без тени страха или смущения. Элис тут же улыбнулась в ответ и тоже легко махнула. Эммет усмехнулся — одобрительно, кажется. Розали не сводила хмурого взгляда, и Эффи поймала себя на мысли, что это, наверное, её обычное выражение лица, а не что-то личное. Когда они прошли мимо, Эффи выдохнула и сжала прохладную руку крепче. У шкафчиков Эффи сильнее обычного приоткрыла дверцу, чтобы Эдвард мог заглянуть внутрь. Она указала пальцем на символы, которые нарисовала в свой первый день — угловатые и незнакомые. — Смотри. Эдвард наклонился, разглядывая знаки с искренним любопытством. — Что это? — Защита. — Она улыбнулась, делясь своим маленьким секретом, который больше не нужно было прятать. Он хмыкнул. — Похоже на твои обычные записи по биологии. Эффи громко рассмеялась, и смех разнёсся по коридору. Она снова схватила его за руку и потянула за собой. Они дошли до класса тригонометрии. У дверей остановились, нехотя разжимая пальцы. — Увидимся, — тихо выдохнул он. Эффи кивнула. Глядя ему вслед, она неосознанно закусила губу. Эдвард уходил к лестнице уверенной, размашистой походкой — белый пуловер мягко облегал широкие плечи, и Эффи на мгновение засмотрелась. Придя в себя, она уже хотела войти в класс, когда на неё налетела Джессика. — Ты мне всё расскажешь, хитрюга! — прошипела она, хватая Эффи под локоть и заталкивая внутрь. Эффи хихикнула, позволяя себя усадить за парту. Джессика плюхнулась рядом и уставилась на неё горящими глазами. — На Эрика пялится, говоришь?! — спросила она с таким видом, словно только что раскрыла заговор века. Эффи расхохоталась в голос и вскинула руки в жесте «сдаюсь». После урока ведьма и вампир встретились у лестницы и медленно побрели по коридору, не спеша, наслаждаясь тем, что могут просто идти рядом. — Джессика устроила мне допрос, — поделилась Эффи, прекрасно осознавая, что он это уже наверняка и так знал. — Боюсь, всё, что я рассказала, скоро узнает вся школа. Уголки губ Эдварда дёрнулись. Он не стал говорить, что даже знает точный порядок тех, с кем Джессика это сегодня обсудит, потому что мысленно уже прочёл её план. На английском они сели вместе. Внешне — спокойные, сосредоточенные на уроке. Но под партой их ноги касались друг друга — мягко, без напора, просто лёгкое «я рядом». Эдвард старался не смотреть на её открытую шею. Ему это удавалось с трудом. В середине урока он сообщил, что Карлайл, как и предполагалось, хочет встретиться. Эффи кивнула — она ожидала этого. В основном потому что Эдвард сам предупредил, что так будет. — Завтра после школы? — тихо спросила она. — Ты уверена? — Шутишь? Это же так круто — познакомиться с целым кланом умбр! — Она выдержала паузу, и её глаза заблестели. — Тем более они все эти месяцы не понимали, с каким призраком ты общаешься. Пусть хоть удостоверятся, что я настоящая. Эдвард не нашёлся, что ответить. Скулы предательски теплели, а она зыркала на него с самым невинным видом, хлопая ресницами — и это было совершенно невыносимо. Через какое-то время Эффи стало душно. Она расстегнула молнию на толстовке, открывая вид на чёрный кружевной топ, демонстрирующий тонкие ключицы и ложбинку между грудью. Эдвард сглотнул и резко отвернулся, уставившись в окно. Эффи ничего не заметила. На обед она собралась идти с друзьями. Есть. Нормально, по-человечески есть, а не сидеть с вампирами, которые смотрят на еду с лёгким раздражением. На выходе из класса она подмигнула ему, обещая скорую встречу, и выпорхнула в коридор, где её уже ждали Анджела с Майком. Эдвард остался в растерянности. Он знал, что это правильно. Что она не должна бросать свою жизнь, своих друзей, свои привычки ради него. Знал, что он не смеет требовать от неё больше, чем она готова дать. Понимал это головой. Но внутри всё кипело, и никакие доводы не могли это остановить. Ему хотелось, чтобы она была рядом. Всё время. Каждую секунду. Чтобы утром её подвозила не Сью, а он. Чтобы она сидела с ним на всех уроках, а не с Анджелой или Джессикой. Чтобы она обедала с ним, а не с другими. Чтобы смотрела только на него. Он знал, что это эгоистично. Что не имеет права ни требовать, ни даже просить о таком. Что она не вещь, которую можно запереть в своей комнате и любоваться. И всё равно хотел. В голове снова начинался кошмар — старый знакомый, приходящий в сознание, как к себе домой уже много десятилетий. Пожирающий всякую надежду. Он недостоин её — эта мысль холодно запульсировала внутри. Недостоин счастья, недостоин её света. Она слишком хороша для него — чудовища, убийцы. Он верил в это почти искренне, и оттого становилось ещё хуже. Что, если он испортит ей жизнь? Что, если он сам всё разрушит — своей тьмой? Своим желанием — брать. Этого он боялся больше всего. Но потом вспомнил. Как она смотрела на него в лесу — с тем спокойным, уверенным теплом, которого он не заслуживал и которое она дарила ему просто так. Как твёрдо заявила: «Я знала, что ты меня поймаешь». Она не надеялась — знала. Была уверена в нём больше, чем он сам за обе жизни. Как обнимала его — крепко, по-настоящему, как если бы он был не холодным вампиром, вынужденным пить кровь, а просто мужчиной, что был ей небезразличен. Как всегда обещает увидеться снова — и ни разу не обманула. Он отчаянно хватался за эти воспоминания, заглушая кошмарные мысли. И, хоть кошмар не исчез, но он отступил. Сжался, как зверь, которого пристыдили. Она выбрала его. Зная, кто он. И она всё равно была здесь. Он выдохнул. Она вернётся к нему позже. Учебный день дотянулся до конца — медленно, но всё же дотянулся. Эдвард ждал под старым клёном у спортзала, прислонившись к ещё сильному стволу. Когда она наконец вышла — с растрёпанными после физкультуры волосами и своей вечно громоздкой сумкой наперевес — что-то в груди отпустило, плечи расслабились сами собой. Она здесь. Они шли на парковку вместе. Родственники Эдварда уже разъехались — серебристый Volvo осталась ждать их в одиночестве. Эдвард, как обычно, обогнал Эффи, открыл перед ней дверь, и та запрыгнула на пассажирское сиденье, даже не думая благодарить — это стало их маленьким ритуалом, в котором слова были не нужны. Не успев толком устроиться, она уже тянулась к своему плееру, подключая к магнитоле. Эдвард сел за руль, завёл двигатель, и они выехали с парковки, оставляя позади школьные сплетни и любопытные взгляды. По дороге они болтали о его семье. — У Элис есть дар, — рассказывал он, перестраиваясь в другой ряд. — Она видит будущее. Варианты будущего, точнее. То, что может случиться, зависит от решений людей. Эффи резко повернулась к нему, глаза засверкали. — Да ладно?! — Да. — Он усмехнулся — ожидал подобной реакции. — Но её видения не абсолютны. Они меняются. — С ума сойти! — выдохнула она, и в голосе было столько искреннего восторга, что Эдвард на секунду пожалел, что не может просто остановить машину и любоваться ей, не отвлекаясь ни на что другое. Он рассказал о Джаспере — эмпате, который чувствует эмоции других и может влиять на них. Он признался, что Джаспер стал «вегетарианцем» не так давно, поэтому выглядит таким напряжённым, будто постоянно сдерживает себя. Эффи понимающе кивнула, не перебивая. — Эммет, — продолжил Эдвард, и в голосе проскочила лёгкая усталость, — Его дар — полное отсутствие чувства такта. Эффи громко рассмеялась. — Он мне уже нравится. Эдвард закатил глаза, но не смог сдержать улыбки. — Розали… — Он замолчал на секунду, подбирая слова. — Она не была в восторге, когда я рассказал им о тебе. Она может показаться враждебной. Но тебе не стоит беспокоиться. — Она думает, что я могу быть опасной для вас? — спросила Эффи, и в её тоне не было обиды, только спокойное любопытство. Эдвард промолчал, глядя на дорогу. Это было ответом. — Ничего, — отозвалась она мягко. — Я понимаю. Желание защищать близких роднит всех живых существ. Он коротко выдохнул — не то с облегчением, не то соглашаясь. Потом он заговорил об Эсми. Она — их мать. Не по крови, а по сути. Она заботится обо всех, отвечает за праздники, за уют в доме, за то, чтобы они были семьёй, а не просто кланом, объединённым обстоятельствами. Эффи слушала, и её улыбка становилась всё теплее. Она молчала, но Эдвард чувствовал — ей нравится то, что она слышит. — Карлайл — наш отец, — сказал он тёпло, почти благоговейно. — Он собрал нас вместе. Научил жить так, как мы живём. Я ему благодарен. Он замолчал. — Он обратил тебя? — тихо спросила она. Эдвард кивнул, не отводя взгляда от дороги. — Ясно, — быстро бросила она. — Возможно, однажды ты расскажешь мне больше. Эффи не спрашивала. Не требовала и не настаивала. Она просто оставила дверь открытой. Эдвард понял это. — Спасибо, — ответил он тихо. Они подъезжали к каменному коттеджу, когда Эдвард наконец решился поднять давно волнующую его тему. — Насчёт Сью… — начал он и замолчал, собираясь с мыслями. Он откладывал этот разговор слишком долго. Квилеты. Оборотни. Люди, которые делили территорию с вампирами по заключенному много лет назад хрупкому перемирию. И Сью, которая знала, кто он, и испепеляла взглядом так, словно он мог в любой момент сорваться и напасть. Эдвард не мог больше делать вид, что его это не волнует. — Что ты знаешь об их племени? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Глаза Эффи блеснули, губы растянулись в лукавой полуулыбке. — Ты спрашиваешь, знаю ли я о большой и мохнатой части истории племени? — уточнила она. Эдвард бросил на неё короткий взгляд и тут же отвернулся обратно к дороге, чтобы не рассмеяться. Он пытался быть серьёзным, но она делала это невозможным. — Я знаю достаточно, чтобы заключить с ними соглашение о невмешательстве, — продолжила она. — Чтобы мне можно было шататься по их территории. — Зачем? — спросил он, искренне не понимая. — Духи леса на их земле активнее, чем на другой стороне, — объяснила Эффи, будто это было очевидно. — Там травы растут дольше и сильнее. Ну и грибы вкуснее. Она хихикнула. Эдвард промолчал, но внутри всё перевернулось. Эта девушка была готова заключить пакт с оборотнями, которые по определению ненавидели его вид — ради грибов. Ради трав. Это было настолько абсурдно, что он не знал, смеяться ему или поражаться. — Так что я не могу особо рассказывать про них, — добавила Эффи, и голос вдруг стал серьёзнее. — Надеюсь, ты понимаешь. — Она сделала паузу. — Разумеется, это работает в обе стороны. О вас я тоже не рассказываю. Мне комфортнее считать себя третьей стороной. Эдвард снова восхитился ей. В который раз за последние дни. Когда она была серьёзна, её слова звучали так, точно они высечены из камня — никаких сомнений, никаких колебаний. Только холодная, ясная логика и какое-то своё, нечеловеческое спокойствие. Она не пыталась перетянуть его на свою сторону. Не пыталась заставить выбирать между ней и кем-то ещё. Она просто была собой. Они добрались до конца маршрута, но выходить никто не собирался. Эффи сидела лицом к нему, поджав под себя одну ногу — в той самой позе, которая стала для него привычной. Они обсуждали, как его родственники могут отреагировать при знакомстве, как лучше себя вести, стоит ли ей готовиться к допросу или к молчаливому наблюдению. Вдруг Эдвард на мгновение бросил взгляд ниже её лица — туда, где расстегнутая молния толстовки открывала кружево топа. Сжал челюсть. Не сдержался. Быстрым нервным движением застегнул толстовку до самого верха. Эффи захлопала глазами от удивления, пока его скулы медленно розовели. А потом до неё дошло. Удивление на её лице растаяло, уступая место хитрющей улыбке. — О-о, — протянула она и хулиганисто хихикнула, не отводя от него взгляда. Пальцы взялись за язычок молнии — намеренно медленно она потянула его вниз. — Эффи… — Голос его был низким, предупреждающим. — Что? — Она моргнула с самым невинным видом. — Мне душно. Эдвард резко врубил кондиционер на полную мощность. Один из обдувов, направленный прямо на пассажирское сиденье, ударил струёй холодного воздуха ей в лицо. Эффи взвизгнула от неожиданности, и Эдвард, выругавшись, быстро перенаправил поток в сторону окна, хмурясь из-за собственной глупости. Эффи же заливалась звонким смехом, от которого он забыл всё, о чём думал всего минуту назад. Внезапно она положила ладонь на его руку, заглянула в глаза. — Ты ни разу не поцеловал меня с того раза, — проронила она легко, чуть дразняще. Он очень хотел её поцеловать. И ещё раз. И ещё. Он хотел целовать её бесконечно, но сдерживал себя, потому что боялся — если начнёт, то не сможет остановиться. — Я бы сама тебя поцеловала, — продолжала она, поведя плечом. Непослушная прядь выбилась из собранных волос, упав на лицо, — но ты такой огромный, что мне не дотянуться, если ты не наклонишься. — Она хихикнула, и в этом звуке было что-то древнее и манящее, будто лесная нимфа пыталась утянуть путника в чащу, откуда нет возврата. — А в машине я боюсь задеть что-то, и… Она не успела договорить. Эдвард потянулся через салон и поцеловал. Коротко. Сдержанно. Отстранился, но их лица всё ещё были рядом — близко, слишком близко, чтобы он мог думать о чём-то другом. Он дышал прерывисто, и его дыхание касалось её губ. — Я постоянно хочу целовать тебя, — признался он, и в этом признании прозвучало что-то отчаянное. Эффи смутилась — впервые за весь день. Щёки порозовели, и она прошептала: — Хорошо, потому что я тебя тоже. Она потянулась руками, и тёплые ладони легли на его щёки. Губы соприкоснулись — нежно, медленно. Эдвард закрыл глаза, и сознание уплыло куда-то далеко, туда, где не было ничего, кроме неё. Он неосознанно положил руку ей на ногу, пальцы скользнули выше по бедру, ткань юбки задралась. Её руки обвили шею, и поцелуй стал глубже, жаднее, и он слышал, как участилось её дыхание, как сердце заколотилось где-то у самого горла. — Стой, — выдохнул он хрипло. — Что? — Её глаза были закрыты, она всё ещё обнимала его, и дыхание сбивалось. Он осторожно взял её за руки, вынуждая отпустить. Не знал, как объяснить. Но и не пришлось. Эффи расстроенно вздохнула, но отступила. — Ладно, — вздохнула она. Она не понимала. Но у Эдварда, очевидно, были свои причины, почему он не готов предаться чувствам, хотя оба они — она знала это — хотели одного и того же. Она могла бы спросить. Вытянуть из него правду. Но решила подождать, дать время. Они сидели так несколько мгновений, соприкасаясь лбами, с закрытыми глазами. Эффи мысленно благодарила духов за то, что может остыть о его прохладную кожу. — Это не я огромный, — вдруг выдал Эдвард. — Это ты маленькая. Она хихикнула. — Неправда. — С мизинец. Совсем кроха. Эффи рассмеялась, отстраняясь, и в этом смехе не было обиды, только тепло. — Я сейчас вернусь. Он кивнул. Она вылезла из машины, не спеша, словно не хотела уходить. Эдвард тоже вышел, сам не зная зачем, и остановился у капота, глядя ей вслед. У него было чувство, что это уже случалось раньше. Эффи вышла из дома с большим свёртком из плотной ткани. Он выглядел тяжёлым — даже по тому, как она перехватила его поудобнее, было понятно, что вес там нешуточный. Эдвард, не успев подумать, оказался рядом, протягивая руки. — Давай помогу. Эффи фыркнула. — Я таскала это с малых лет, — гордо заявила она, не отдавая свёрток. — И вообще, я не такая слабачка, как ты считаешь. Эдвард усмехнулся. Он прекрасно знал, что в армрестлинге она проиграла бы даже обычному человеческому подростку, но спорить не стал. Вместо этого он просто отошёл на шаг, наблюдая, как она осторожно кладёт свёрток на капот машины. Обычно он был против, чтобы кто-то использовал его Volvo как подставку. Но сейчас, глядя на то, с какой бережностью она разворачивает ткань, он понял: этот свёрток был для неё не менее ценен, чем его автомобиль — для него. Она раскрыла содержимое, и Эдвард увидел книгу. Старую. А скорее — древнюю. Кожаный переплёт потрескался от времени, кое-где облупился, обнажая твёрдую основу. Страницы торчали неровно, некоторые были заменены на листы другого цвета — более светлые, почти новые по сравнению с пожелтевшими, хрупкими оригиналами. — Это не самое последнее издание, но тут собраны основы, — сообщила Эффи с таким видом, будто речь шла о чём-то обыденном. Эдвард ужаснулся. Книга, лежащая перед ним, могла бы украсить собой любой музей древностей. Его лицо, должно быть, выглядело достаточно красноречиво, потому что Эффи рассмеялась. — Я одолжу её тебе на столько, сколько понадобится. И твоей семье тоже можно будет почитать, если захотят. Она провела пальцем по потрескавшемуся корешку. — Это мой старый учебник. Вис пишут на латыни, но ты говорил, что знаешь её, так что проблем быть не должно. — Почему латынь? — спросил он. — Ты говорила, что у вас есть свой язык. Эффи хихикнула. — Латынь — это сильно упрощённая версия нашего языка. И она безопасна для письма. — Она помолчала, потом добавила: — А наш… Он слишком сильный. Слова могут обрести силу. Эдвард уставился на неё. Латынь. Упрощённая версия. Язык, на котором он читал древние трактаты — всего лишь бледная копия? Эффи наблюдала за ним с очевидным удовольствием, явно наслаждаясь его потрясением. — Всё нормально? — хихикнула она. — Просто... перевариваю. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить одно, как тут же пришло понимание другого. Защитные символы в её шкафчике и татуировки на пальцах вовсе не являлись аутентичным украшением. Письмо на языке вис было не просто набором знаков — это был язык силы, способный менять реальность. Писать на нём обучающие книги для юных ведьм действительно могло быть опасно. Эдвард кивнул, давая Эффи понять, что он снова в реальности. Она хихикнула и перелистнула несколько страниц, коротко объясняя, где что находится. Книга была о нём. О его виде. О вампирах — их происхождении, их природе, их дарах. Многое из того, что она знала, что читала сама в детстве — теперь он мог прочитать это сам. Она сделала небольшую паузу. — Не бери в голову некоторые вещи, которые там написаны, — прошептала она, и Эдвард услышал виноватые нотки с её словах. — Их писали те, кто верил в предрассудки. Он тепло улыбнулся. — Договорились. Эффи стояла рядом, придерживая край свёртка, её глаза горели от смеси волнения и предвкушения — от возможности поделиться ценными знаниями. Она отдавала ему часть своего мира, доверяя то, что было ей дорого. Он собирался оправдать это доверие.