29 🛏️ СПАЛЬНЯ

Знакомство затянулось. Эффи проговорила с Калленами несколько часов, и за это время они успели обсудить многое: что они узнали от Эдварда, что вычитали из книги вис, что хотели бы узнать ещё. Эффи старалась отвечать понятно, но без лишних деталей — не потому, что не доверяла, а потому, что усталость уже начинала накапливаться где-то в основании черепа. В середине беседы Эсми заварила чай, который Эффи принесла в качестве гостинца. Каллены, привыкшие к тому, что любые напитки для них — просто вода, попробовали из вежливости. А потом… взорвались. Не буквально, конечно, но их реакция была такой, будто они всю жизнь пили только кипяток и вдруг попробовали что-то осмысленное. Чай не казался им вкусным в том смысле, какой в это слово вкладывают люди, но в нём было что-то. Что-то, что заставило Эсми почти расплакаться. — Я чувствую вкус, — прошептала она дрожащим голосом. Эффи пришла в восторг. Объяснила, что это не простые травы, а зачарованные. И поэтому, видимо, они и чувствуют очень лёгкий отголосок вкуса. Она призналась, что не подозревала о подобном эффекте, и её заразительная завороженность этим открытием была очевидна всем присутствующим, вызывая сдержанные улыбки. А Карлайл, увидев, как расчувствовалась его жена, осторожно спросил, не сможет ли Эффи сделать для них такой же чай в будущем. Эффи пообещала снабжать их разными вкусами столько, сколько сможет. Потом они ещё обсуждали особенности вампирской природы. Эммет, который до этого сидел с видом человека, который вот-вот лопнет от любопытства, наконец не выдержал: — Я правильно понял, что мы такие классные — привлекательные и чарующие — не для того, чтобы быть хорошими охотниками на людей, а потому что одна из ведьм-создательниц хотела, чтобы её подопытные кролики ещё и радовали глаз? Эффи помолчала секунду. — Ну… да, — вздохнула она в итоге. Эммет удовлетворённо кивнул. — Класс! Когда вопросы стали слишком напористыми, а Эффи — заметно бледнее обычного, Эдвард прижал её к себе и бросил короткое: — Мы уходим. И повёл её наверх, на третий этаж, в самый конец коридора. — Хочешь увидеть комнату вампира? — спросил он, легко усмехнувшись. Он уже знал, насколько она любопытна. — Только если родители не посадят тебя под домашний арест за то, что привёл к себе девушку, — ответила она, и Эдвард поразился, откуда у неё остались силы на шутки. Он толкнул дверь. Комната оказалась прямоугольной, с огромными окнами во всю стену, из которых открывался вид на реку и горы — серые, величественные, уходящие куда-то вдаль, в сумерки. В ближнем углу стоял крохотный рабочий стол и простой стул. Здесь Эдвард, должно быть, делал свои бесконечные домашние задания. Рядом умостился чёрный кожаный диван, на полу лежал толстый золотистый ковёр, а стены были задрапированы тяжёлой тканью чуть более тёмного оттенка, чем всё остальное. Восточная стена оказалась полностью занята полками с CD-дисками, кассетами, и пластинками, а в углу притаилась сложная стереосистема. В дальнем углу комнаты виднелись дверь в гардеробную и ещё одна — в ванную. А в противоположном углу стояла простая, аккуратно застланная кровать и узкая прикроватная тумба. Книги были повсюду — на полках, на диване, даже на полу. Эффи осмотрелась, не скрывая любопытства. Потом, не спрашивая разрешения, подлетела к шкафу с музыкой. — С ума сойти, — выдохнула она. — Тут намного больше, чем я думала. — У тебя всё в компьютере, — заметил Эдвард. — Готов спорить, что у тебя не меньше. — Аудиосистема просто шик, — она провела пальцем по динамику. — Если бы не Рад, тоже бы такую купила. Но из-за него вся техника с ума сходит. — Он тоже зелёный вис? — Нет, у нас сила не передается так. Он тёмный. — Это как? — Проклятия, тьма, смерть — его стихия, — ответила она буднично, рассматривая полку с пластинками. — О, такая у меня тоже есть! Эдвард нервно сглотнул. Он подумал о том, что с ним может сделать «дядя Рад», когда узнает, что его племянница спуталась с вампиром. — Опасный, наверное, ведьмак… — осторожно обронил он. Эффи отмахнулась. — Он только выглядит грозным. На самом деле он классный. И он реально крут в защитных чарах. Он сам мне сделал защиту на костях, когда я маленькая была, а это непросто. Эдвард застыл. — На костях? Эффи уже перешла к полке с аудиокассетами. — А, ага. Нам в детстве выжигают знаки защиты на костях. — Она выпрямилась и показала на рёбра. — Вот тут несколько. — Потом на правую сторону головы. — И тут пара. Эдвард в ужасе уставился на эту беспечную ведьму в кремовом платье. — У тебя выжжены знаки на костях? — Звучит, наверное, хуже, чем это есть, — нервно хихикнула она. Он приблизился, встревоженный. — Это больно? — Мучительно. Но всего пара мгновений, если вис искусен. Рад именно такой. — Но зачем? Эффи молчала, всматриваясь так пристально, что у Эдварда сама собой сжалась челюсть. Она заговорила — тихо, но спокойно. — Это «последний рубеж». Когда больше ничего не помогло. Эдвард опустил голову. Он не хотел думать о том, что такое «последний рубеж». Не хотел думать, зачем детям ведьм нужна такая защита. Эффи, видя, как он помрачнел, попыталась разрядить обстановку: — Хочешь, попросим твоего отца, чтобы в больнице мне сделали рентген? Сможешь их увидеть. Эдвард мрачно усмехнулся. — Не хочу. Он взял её за руку. Она не вырывалась. — Джаспер упомянул, что я странно пахну, — вдруг сменила тему она. — Но не объяснил. — Это правда. — Чем я пахну? Она заискивающе всматривалась в янтарные глаза. Эдвард приблизился, взял прядь её распущенных волос и поднёс к лицу, вдыхая аромат. — Сливками, — прошептал он мягко. — И мхом. И травами. — Офигеть. — Её лицо оставалось совершенно спокойным. — Я, значит, пахну как сливочный лес? — Да. Он осторожно отпустил прядь, но Эффи не отвела взгляда. — Моя очередь, — сказала она и подалась вперёд. Раньше, когда они целовались или обнимались, она чувствовала только общее — что-то тёплое, что-то приятное — но разобрать на составляющие не могла. Мешало собственное сердце, колотящееся где-то в горле, мешали его губы, его сильные руки, мешало всё. А теперь она была спокойна и хотела наконец понять. Она потянулась к его шее, приближаясь носом к воротнику рубашки, торчащему из-под свитера. Эдвард инстинктивно хотел отстраниться, но она схватила его за свитер. — Да погоди ты! — возмутилась она. — У меня нет супер-нюха, я не могу слышать запахи на расстоянии. Мне нужно быть близко. Он замер, не зная, куда девать руки. Она шумно вдохнула, едва не касаясь его носом, и Эдвард напрягся. — Хм-м… — протянула она. — Запах сирени точно не твой. Кажется, это одежда… — Вероятно, — только и смог выдавить он на выдохе чуть севшим голосом. — Это похоже на… свежий мёд. И что-то ещё… Не могу понять. Она схватила его за напряжённую шею и притянула ближе. Второй рукой вцепилась в плечо, чтобы не упасть, и повела носом по шее в сторону уха. — Это как будто сожжённое солнцем дерево. Вроде дуба. С ума сойти, словно летняя пасека… Она держала глаза закрытыми, чтобы сфокусироваться на аромате, и сделала ещё один вдох, почти задевая губами прохладную кожу, где его уже касалось её горячее дыхание. Полностью оцепеневший, Эдвард даже не дышал. В голове стоял сплошной белый шум. Внезапно она распахнула глаза. Осознала, где находится. Что делает. Что её губы были в дюйме от его шеи — в доме, полном вампиров с супер-слухом, которые слышат абсолютно всё. Она резко отстранилась, бросив виноватый взгляд на всё ещё неподвижного Эдварда. — Прости, я… увлеклась, — пробормотала она. Лицо Эдварда пылало. На кухне, двумя этажами ниже, Эсми налила себе ещё одну чашку чая и, не сдерживая улыбки, прищурилась, глядя на мужа. — Кажется, он счастлив, — прошептала она. Карлайл молча улыбнулся.