38 🕸️ ЛОВУШКА

Эдвард не спал. Он лежал на краю кровати, на зелёном покрывале, и наблюдал, как она просыпается. Эффи открывала глаза медленно, нехотя, возвращаясь из другого мира — тёплого и тихого, где не было ни тревог, ни предстоящей охоты. Она потянулась, глубоко повернув голову — по-совиному. Когда она захотела вытянуть руки вверх, пальцы упёрлись во что-то твёрдое и холодное. Осознание пришло мгновенно. Она резко села, уставилась на него — на умбру, лежавшего рядом, и молча следящего за каждым её движением. Его лицо было пустым. Ни тревоги, ни нежности, ни страха. Только тишина. Длинные волосы спутались, одна прядь прилипла к щеке. Она сонно улыбнулась — и эта улыбка ударила его под дых. — Ты не пойдёшь одна, — отрезал он тихо. Эффи рухнула обратно на подушку, закрыла глаза и выдохнула. — И тебе доброе утро. — Пауза. — Вообще-то, мы впервые спали в одной постели. Он сел, не зная, что ответить. Она не стала ждать. Молча выбралась из-под одеяла и перелезла через него — невозмутимо, словно делала это каждое утро. Её спутанные волосы рассыпались по его плечам и груди, и он отвернулся, потому что она всё ещё была в одном белье и майке. — Поставь чайник, пожалуйста, — бросила она, скрываясь в ванной. На кухню она вошла слишком спокойной. Она надела коричневый топ без рукавов и широкие спортивные брюки цвета хаки. Волосы собрала в резкий высокий хвост. Казалось, она собиралась на простую утреннюю пробежку по лесу. Чайник ещё не остыл. Сделав две кружки чая из баночки на столешнице, в одну она залила молоко. Поставила одну чашку перед Эдвардом, сама облокотилась о раковину со своей большой кружкой. — Пей, — сказала она. Не попросила. Сказала. Он сделал глоток. Ромашка. Эдвард почти мог её чувствовать — травяную, тёплую. Он отставил кружку, будто она жгла его. Ему не положено было чувствовать вкус. Потому что он был недостоин чувствовать. — Эффи… — Я написала Эммету. — Она не смотрела на него. — Как только они придут — можно начинать. Она вышла в гостиную с кружкой в руках. Он последовал следом. Сидя на диване, она зашнуровывала кроссовки. Одна шнуровка никак не поддавалась, пальцы скользили, и она вдруг шмыгнула носом — тихо, едва слышно. Но он услышал. Он опустился на одно колено перед ней, чтобы видеть её лицо. — Почему ты мне не доверяешь? — спросила она, и голос её дрогнул. Она поморщилась, стараясь сдержать слёзы, и это растерянное выражение разбило его сердце. — Эффи, нет, я… — Мне нужна твоя поддержка. — Она говорила быстро, сбивчиво. — А не попытки остановить меня. Я просыпаюсь, думаю — «сейчас он поможет мне». А сказал — «сдавайся». Она не выдержала. Слёзы хлынули, и она закрыла лицо руками. Эдвард побелел. Он сжал челюсть так, что зубы заскрипели, и резко обнял её, прижал к себе так крепко, как только мог, боясь причинить боль. — Прости меня. — Голос сел. — Мне стало страшно. Я не могу потерять тебя. — Ты не теряешь меня! — Она бормотала сквозь слёзы, заикаясь. — Хорошо. — Он прижал её крепче. — Тише, прошу… Боже, мне так жаль… Она вцепилась в помятую футболку, в которой он был с прошлого утра — и он понял. Понял, каким был ослом. Она никогда не сомневалась в нём. Всегда знала, что он поймает её. А он своей паникой, своей попыткой отгородить её от опасности, заставил её усомниться. В нём. В себе. Причинил боль. Он шептал «прости меня» снова и снова, пока её плечи не перестали дрожать. Они сидели на диване, и он всё ещё обнимал её одной рукой, боясь отпустить. Эффи допивала чай, и её голос — тихий, немного хриплый после слёз — объяснял, что она собиралась делать. Спокойно, будто объясняла план учебных занятий. — Ты… можешь так? — Это не я. — Она пожала плечами. — Это лес. У него своя сила. Вместе с моей они могут вступить в симбиоз. Если повезёт, духи тоже услышат и помогут. — Духи… — Он горько усмехнулся. — Что тебя рассмешило? — У меня нет души, а у леса есть… Эффи упёрлась в него взглядом с кружкой в руках. — Эд, конечно, у тебя есть душа, — серьёзно отрезала она, без тени улыбки. Он уставился на неё, не в силах вымолвить ни слова. Сто лет он был уверен в обратном. А она собралась разрушить эту уверенность — просто, одной фразой? Он не сразу смог заговорить. А когда всё же заговорил, голос прозвучал глухо: — Откуда ты знаешь? — Это не совсем то, что люди подразумевают под душой в религиозном смысле. — Она отставила кружку на столик. — Это дух. И он есть у всех существ. У людей, у вис… и у умбр тоже, конечно. Она положила руку ему на солнечное сплетение. — Вот тут. — Она посмотрела ему в глаза. — Я его чувствую. Он хотел возразить. Хотел сказать, что она ошибается, что он чувствовал себя пустым сто лет — и этого не может быть. Но её ладонь лежала там, где, по её словам, был его дух, и он не мог произнести ни слова. Желваки на его лице заходили ходуном. Он глядел на неё с такой надеждой, что это было почти невыносимо. Он так хотел верить ей. Эдвард уткнулся ей в плечо, пряча лицо. — Эффи, — прошептал он сдавленно. — Когда всё закончится… останься со мной. И больше никогда не уходи. В груди у неё защемило, и она чуть не расплакалась снова. Она не знала всей глубины его страха. И боялась узнать. Она нежно обняла его, гладя по голове. Вскоре Эдвард издал сдавленный стон — он услышал своих. Они приближались. Время пришло. Каллены собрались в гостиной. Эффи ещё раз повторила план. Её голос был ровным, почти безжизненным — как у человека, который уже всё решил и не собирается отступать. — Я пойду первой. Когда подам знак — выходите. — Как мы поймём? — спросил Эммет. Эффи улыбнулась. Слабо, но жизнеутверждающе. — Вы поймёте. — Как нам найти тебя? — спросил Джаспер. — Лес укажет путь. Эсми подняла встревоженный взгляд на Карлайла. Всё это звучало слишком странно. Карлайл молча взял её под руку. Эффи потянулась за толстовкой, но передумала — сила трепетала и пульсировала внутри, согревая сильнее обычного. У двери, ведущей в сад, она осмотрела Калленов, задержалась на Эдварде. Он подошёл, легко поцеловал в лоб. — Мы будем ждать, — прошептал он. И улыбнулся. Улыбка вышла мучительной. Эффи негромко рассмеялась. — Что за лицо, Эд? — Она покачала головой. — До скорого. Она вышла, оставив дверь открытой, и скрылась за домом. Лес ждал её.