40 🦋 ЖЕРТВА

Эдвард стоял в гостиной, не в силах оторвать взгляд от открытой двери. Там, за порогом, был лес. Который уже принял Эффи в свои объятия. Он пытался нащупать мысли Джеймса, пробиться сквозь путаницу ветвей и влажной тишины, но сначала ничего не было. Только белый шум. А потом он услышал. Мысли Джеймса — ликующие, хищные, полные предвкушения. Он чувствовал её запах. Он видел её фигуру между деревьями. Он был уверен, что вот-вот схватит её. Паника накатила на Эдварда мгновенно, как ледяная волна, когда он видел образы, что видел сам Джеймс. Его руки сжались в кулаки, ноги сами чуть не рванулись вперёд, к двери, но он неимоверным усилием воли заставил себя оставаться на месте. Нельзя. Ещё не время. Она сказала ждать. Предупреждала, что так будет. Что заманит его, вместо того, чтоб дожидаться нападения. И что лес не позволит навредить ей. Джаспер оказался рядом в ту же секунду. Рука легла на плечо Эдварда — тяжёлая, твёрдая. Дар эмпата заработал на полную мощность, пытаясь погасить чужую панику, выровнять дыхание, замедлить сердце, которое не должно было биться так быстро. Но Эдвард даже не почувствовал этого. Разум был занят другим — он вслушивался в мысли Джеймса, ловил каждое слово, каждую картинку, каждый всплеск эмоций. И вдруг ликование охотника сменилось растерянностью. Запах пропал. Фигура исчезла. Джеймс крутился на месте, не понимая, куда делась его добыча. Он снова чувствовал её запах — уже с другой стороны. И снова терял. Эдвард медленно выдохнул. Всё шло по плану. — Он растерян, — произнёс он тихо. — Не понимает, что происходит. В гостиной никто не ответил. Эммет замер у окна, вглядываясь в серую мглу. Розали стояла у лестницы, непривычно встревоженная. Элис сидела на диване с закрытыми глазами, пытаясь ухватить хоть одно видение, но видела только размытые тени. Карлайл и Эсми держались рядом, и в их молчании читалось то же напряжение, что и у остальных. Все они были на взводе. Все ждали. Эдвард старался не двигаться. Он замер посреди комнаты, превратившись в статую, и только пальцы сжались до дрожи, выдавая бурю, бушевавшую внутри. И тут к двери подлетел дрозд. Сел на порог и склонил голову набок, заглядывая в дом. Эдвард готов был поклясться, что это тот самый дрозд — который клюнул его тогда в лесу, когда они бродили с Эффи. Тот же блеск в глазах, та же нахальная поза. За первым прилетели ещё несколько. Они расселись на подоконнике, на изгороди. Их было всё больше. Они не чирикали беспорядочно — их голоса сливались в что-то ритмичное, почти осмысленное. Элис открыла глаза. — Это оно? — спросила она тихо, но отчётливо. Эдвард сверлил взглядом дроздов, их чёрные блестящие глаза, которые смотрели прямо на него. — Да, — ответил он. И сорвался с места. Остальные — за ним. Они двинулись вперёд, и лес расступался перед ними — буквально. Ветки, которые ещё минуту назад висели низко, поднимались вверх, отведённые невидимыми руками. Трава — мокрая и скользкая — сама укладывалась под ноги, создавая ровную дорогу. Деревья выстроились по бокам, образуя живой коридор — прямой, узкий, уходящий куда-то вглубь, в самую чащу. Это было неестественно. Это было неправильно. И в этой неправильности чувствовалась чья-то воля. Эммет тихо выругался. — Это жутко даже для меня, — пробормотал он, но не остановился. Они бежали по этому коридору, не сбавляя скорости. Эдвард был впереди, глаза впивались в темноту между стволами, пытаясь разглядеть хоть что-то, пока в голове пульсировал внутренний крик ищейки. Рядом с ним был — Эммет. Чуть позади — Джаспер и Карлайл. Элис и Розали замыкали группу, а Эсми держалась рядом с мужем, её лицо было бледным, но решительным. Лес не сопротивлялся. Он приглашал их внутрь. А потом они выбежали на поляну. Эдвард замер первым. В центре поляны, опутанный чудовищными, толстыми корнями, которые обвивали его ноги и бёдра — застыл Джеймс. Он дёргался, пытаясь вырваться, но корни держали мёртвой хваткой, будто были не частью леса, а частью его самого. Они сжимались при каждом движении, и Эдвард слышал, как затрещали его кости. Рядом с ним стояла Эффи. Её глаза были тёмными, как ночной лес, а лицо не имело выражения. Бесстрастная маска. Джеймс дёрнулся снова. Лицо исказилось — смесь страха, ярости и непонимания. Он кричал что-то бессвязное, слова перемешивались с рычанием, с проклятиями, которых никто не разбирал. Эффи не ответила. Просто смотрела на него, как смотрят на муху в паутине — с холодным, отстранённым пониманием того, что будет дальше. Каллены замерли на краю поляны. Эммет, который никогда не боялся ничего, вдруг остановился как вкопанный. Розали, всегда державшаяся с холодным превосходством, вдруг шагнула ближе к Карлайлу. Даже Элис, которая видела будущее, сейчас не могла отвести взгляда от настоящего. Это была не та девушка, которую они знали. Не та, что смеялась над шутками Эммета и рассуждала с Джаспером о магии. Не та, что сидела на диване в их гостиной и рассказывала о своих растениях. Это было что-то другое. А Эдвард, глядя на неё, вдруг понял, что бояться ему нечего. Вдруг, Эммет, сбросивший оцепенение, ринулся вперёд первым. Его рука, тяжёлая как кувалда, обрушилась на плечо Джеймса. Раздался звук — не влажный, не мясной, а сухой, резкий, словно кто-то раздавил хрустальный бокал. Плоть вампира ломалась с этим неестественным, звенящим хрустом, и осколки разлетались в стороны. Джаспер зашёл с другой стороны. Его движения были быстрее, точнее, экономнее — никакой жестокости, только чистая, холодная эффективность. Он отрывал кусок за куском, не глядя на лицо Джеймса, не слушая его криков, которые уже перестали быть членораздельными. Эдвард рвал его сам. Руки дрожали — от ярости, которая копилась в нём с того самого момента, как Джеймс взглянул на Эффи впервые. Он слышал мысли охотника — даже сейчас, когда тело Джеймса рвали на части, в его сознании пульсировало одно и то же: образ Эффи, её запах, её лицо. Он всё ещё хотел её. Даже когда его разрывали, он продолжал охотиться. Эдвард сжал челюсть и вонзил пальцы глубже. Каждый оторванный кусок был платой за то, что этот охотник посмел желать её. За то, что его мысли были полны не боли, не страха смерти, а её — только её. Он не чувствовал ничего, кроме холодной, безжалостной решимости. Элис и Розали стояли по краям поляны, не вмешиваясь, но готовые броситься в любую секунду. Их глаза следили за каждым движением, за каждым куском плоти, который мог отлететь в сторону. Эсми отвернулась. Она слышала каждый хруст, каждый треск. Карлайл стоял рядом с ней, держа её за руку, и наблюдал за происходящим с выражением, похожим на вынужденную отстранённость. Голова Джеймса отделилась от тела с последним хрустом. Когда от Джеймса остались только части, разбросанные у его ног, всё ещё опутанных корнями, Эффи приблизилась. Она подошла, протянула руку над останками. Раскрыла пальцы. И резко сжала. Останки вспыхнули высоким зелёным пламенем. Огонь пожирал то, что осталось от охотника — быстро, жадно — не трогая корней, и не оставляя ничего, кроме голубых искр. Ни костей, ни пепла. Земля разверзлась. Корни, державшие Джеймса, медленно разошлись в стороны, открывая тёмную, влажную глубину. Огонь погас, и то, что ещё секунду назад горело, исчезло в этой глубине. Лес забирал свою добычу. Корни сомкнулись обратно, и поляна снова стала обычной поляной — мокрой, зелёной. Мирной. Эффи опустила руку. Её глаза начали светлеть. Привычная зелень возвращалась — тёплая и живая. Каллены молчали. Эммет первым нарушил тишину. — Ты… сожгла его, — изумился он искренне. Эффи подняла взгляд. Усталый, но спокойный. — Он сказал, что сожжёт лес, — ответила она, будто это объясняло всё. Эдвард подошёл к ней, и осторожно взял за руку. Он слышал её сердцебиение — быстрое, неровное. — Ты в порядке? Их взгляды встретились, в зелёных глазах заблестели слёзы. Не от страха. От облегчения, навалившегося так внезапно, что она не смогла его сдержать. — Я хочу мороженого, — заявила она. Эдвард глядел на неё в полном изумлении. Секунду. Другую. — Значит, купим мороженого, — утвердил он, наконец. — Сколько захочешь. Она шмыгнула носом и слабо улыбнулась. — С базиликом, — добавила она. Эдвард не сдержал короткого, уставшего смешка. — С базиликом, — повторил он. — Хорошо. Он обнял её, прижимая к себе, и лес вокруг них затих, тоже выдыхая.