Глава 3:Второй раз

Резкий вдох. Лютер открывает глаза и видит знакомый потолок своей комнаты. Обои с разводами, старая люстра, ноутбук на столе, который так и не выключил. Он садится на кровати. Смотрит на свою руку. Чисто. Ни раны. Ни бинта. Только бледный след, похожий на старый шрам, которого ещё вчера не было. Лютер (шепчет, проведя пальцем по следу): «Не может быть...» Он щипает себя. Больно. Но теперь это щипок возвращения. Реальность — здесь. Холодный пол под ногами, солнечный свет из окна, крики ворон за стеклом. Весь день проходит как в тумане. Завтрак, школа, разговоры, которые он не слушает. Друзья спрашивают, почему он такой задумчивый. Лютер отмахивается: «Не выспался». Но внутри — всё кипит. Он помнит каждую деталь. Гарь. Голос Эггмана. Тяжёлую руку Наклза. Тихий смех Соника. Ночью он долго не может уснуть. Смотрит в потолок, перебирает в голове события. Лютер (шёпотом в темноту): «Пожалуйста... пусть это повторится. Я хочу знать, что это не просто... сон.» Он закрывает глаза. Сначала — пустота. Сердце ёкает. Неужели нет? А затем — знакомая темнота. Запах сырости. И далёкий свет костра. Он открывает глаза. Тоннель. Тот же самый. Но костёр почти догорел, а вместо троих героев — только Соник. Сидит напротив, смотрит на Лютера спокойно, будто ждал. Соник (тихо): «А вот и ты. А я уж думал, ты не вернёшься.» Лютер садится, трёт лицо. Рука снова перевязана — чисто, аккуратно. Бинт новый. Лютер (хрипло): «Где остальные?» Соник: «Наклз — в дозоре. Тейлз — пошёл искать запчасти для передатчика. А я... ну, я ждал тебя. Знал, что придёшь.» Лютер смотрит на Соника. Тот выглядит уставшим, но спокойным. Без привычной ухмылки — серьёзный, почти взрослый. То есть ты знаешь что всё события в моих глазах это-осознанный сон... То есть ты ломаешь четвёртую стену? Соник на мгновение замирает. Пламя костра отражается в его зелёных глазах, придавая им странное, почти задумчивое выражение. Он чешет затылок, словно подбирая слова. Соник: «Ломаю четвёртую стену? Хм... звучит как название какого-то трюка, который я однажды пытался провернуть на «Коркскрюке». Но нет, Лютер. Я не "ломаю" ничего. Я просто... чувствую.» Он подбрасывает щепку в огонь. Соник: «Смотри. Когда я бегу — реально бегу, на пределе — я иногда вижу... нити. Тонкие, как паутина. Они связывают всё. Миры. Людей. События. И одна из этих нитей ведёт к тебе. Я не знаю, что такое "осознанный сон". Но я знаю, что ты — не здесь. И при этом ты здесь. Дышишь, кровоточишь, злишься. Значит, ты настоящий. Просто... твоё настоящее где-то ещё.» Он замолкает. Смотрит на Лютера в упор. Соник: «Я не учёный, как Тейлз. И не мистик, как Наклз. Но я бегал достаточно долго, чтобы отличать иллюзию от реальности. Ты — не иллюзия. А всё остальное... плевать. Главное, что ты снова здесь. И это значит, что ты выбрал помочь. Сознательно.» Он улыбается — по-настоящему, без горечи. Соник: «Так что не грузи меня своей четвёртой стеной. Я её просто не замечаю, когда бегу.» Тишина. Треск костра. Лютер молчит, переваривая услышанное. Соник встаёт, потягивается. Соник: «Тейлз скоро вернётся. Хочешь — поможешь ему с передатчиком. Хочешь — просто посиди. Но знай... мы рады, что ты вернулся. Даже Наклз, хоть он и не покажет.» Ладно, хоть я и занимался инженерией в 9 классе и хоть какие то механизмы у меня получались, я возможно смогу вместе с Тейлзом переделать или с ремонтировать передатчик, нужно просто время. Соник на секунду застывает, а потом усмехается — тепло, почти по-дружески, но всё ещё с той лёгкой ехидцей, которую ты уже начинаешь узнавать. Соник: «О, смотрите-ка! У нас тут новый инженер подрастает. Тейлз будет в восторге. Только предупреждаю: он может начать говорить очень быстро и очень много. Не пугайся.» Он садится обратно к костру, вытягивая ноги. Соник: «Время... это то, чего у нас почти нет. Но если ты можешь помочь с передатчиком — это уже что-то. Эггман, может, и самоуверенный яйцеголовый, но глупым его не назовёшь. Он быстро поймёт, что мы всё ещё здесь, и начнёт прочёсывать лес. Так что да... время — наш враг. Но и наш союзник, если использовать его с умом.» Вход в тоннель освещается тусклым светом — возвращается Тейлз, таща ворох каких-то деталей, проводов и плат. Его хвосты помогают удерживать ношу, но видно, что он устал. Тейлз (сбрасывая груду железа на землю): «Соник! Я нашёл кое-что на старом складе! Некоторые детали ещё работают! Если повезёт, я смогу...» Он замечает Лютера. Замирает на секунду. А потом его глаза расширяются. Тейлз: «Ты... вернулся?! Я думал, это был одноразовый портал! Как ты... откуда ты...» Соник (вмешивается, поднимая руку): «Полегче, лис. Он сам не знает. Просто... он здесь. И хочет помочь с передатчиком. Говорит, в девятом классе механизмы чинил.» Тейлз смотрит на Лютера с новым, почти профессиональным интересом. Тейлз (уже быстрее, деловито): «Девятый класс? В каком смысле — класс? Это уровень образования? А какая у вас базовая физика? Знаешь, что такое широтно-импульсная модуляция? А полупроводниковые переходы?» Сыпется вопросами, уже разбирая детали. Лютер смотрит на груду металла, потом на свою перевязанную руку, потом на Тейлза. Ладно, из металла можно сделать каркас, Тейлз предоставь чертёж передатчика. Тейлз на секунду замирает, словно проверяя, не ослышался ли. А потом его лицо освещается искренней, почти детской радостью. Тейлз: «Ты... ты серьёзно хочешь помочь? Реально помочь?» Он уже роется в своём рюкзаке, вытаскивая помятый, закапанный маслом лист бумаги и карандаш. Усаживается прямо на пол, пододвигается ближе к костру. Тейлз: «Смотри. Это — основа. Нам нужна антенна направленного сигнала. Здесь — усилитель, а здесь — стабилизатор частоты. Самая большая проблема — питание. Соник даст начальный заряд, но его хватит только на одну, максимум две попытки послать сигнал.» Он чертит быстрые, но очень точные линии. Стрелки, пометки, какие-то формулы, в которых Лютер узнаёт лишь половину символов. Тейлз (продолжая, не поднимая головы): «Каркас лучше сделать из лёгкого сплава. Вот эта груда...» — он кивает на принесённые детали, — «там есть алюминиевые трубки и несколько крепёжных пластин. Если их соединить вот так... и вот так...» Закончив чертёж, он протягивает лист Лютеру. Тейлз: «Справишься? Я займусь электроникой. Если сделаем каркас до рассвета — сможем испытать передатчик завтра вечером.» Соник подходит, заглядывает через плечо Лютера, свистит. Соник: «Ничего себе. Тейлз, ты прям хирургическую схему нарисовал. Лютер, ну как? Есть шанс?» Наклз бесшумно появляется из темноты тоннеля, молча смотрит на чертёж, потом на Лютера. Наклз (коротко): «Если сделаешь — докажешь, что ты не просто случайный ребёнок.» Тишина. пламя и ожидание. Наклз, есть поручение, нужно расплавить металл, Соник-извини, я не смог тебе придумать миссию Что-ж нужна антенна, для антенны нужен нужный сигнал и его прошить в антенну, время на изходе, надо думать эффективнее и желательно быстро. Соник театрально хватается за сердце, но в глазах — смех. Соник: «Оу! Больно! Мне не придумали миссию! Самый быстрый ёж в мире — без задания! Ну, знаешь что, Лютер? Я сам себе придумаю. Пойду проверю периметр. Заодно разомну ноги.» Он уже поднимается, потягиваясь, и через секунду исчезает в темноте тоннеля — только ветерок долетает до костра. Наклз скрещивает руки на груди, смотрит на Лютера с прищуром. Наклз: «Расплавить металл? Здесь? У нас нет горна. Но...» — он оглядывается на костёр, — «если сделать хорошую тягу и использовать самые тонкие трубки... можно попробовать. Тейлз, у тебя есть что-то вроде мехов?» Тейлз (уже роется в куче): «Есть старый вентилятор от системы охлаждения. И кусок жаропрочной ткани. Если их соединить... да, может сработать. Но это опасно. Расплавленный алюминий — не шутка.» Наклз молча берёт металлические трубки, идёт к костру, начинает сооружать нечто вроде импровизированной печи. Наклз: «Я справлюсь. Ты, Лютер, займись антенной и сигналом. Это важнее.» Тейлз пододвигается к Лютеру с чертежами и блокнотом. Тейлз (тихо, деловито): «Сигнал. Нам нужна точная частота, чтобы выйти на старый спутник связи "Северный Коготь". Его Эггман не тронул, потому что спутник считался мёртвым. Но я знаю код. Если прошить антенну правильно...» Он протягивает Лютеру маленькую микросхему и самодельный программатор. Тейлз: «Это — сердце. Сделаешь? У нас... примерно три часа до рассвета. Потом дроны активируются активнее.» Лютер смотрит на микросхему. Она крошечная. Ошибиться — легко. Но времени на ошибки нет. Лютер садится прямо на холодный пол, поджав ноги, и берёт в руки микросхему. Пальцы слегка дрожат — от адреналина, от ответственности, от того, что сейчас всё по-настоящему. Не школа. Не поделка для оценки. А жизнь. Он глубоко выдыхает, закрывает на секунду глаза — и вспоминает. Тот самый первый механизм. Школьный кружок. Простой передатчик на диапазон FM. Он тогда перепаял схему три раза, потому что всё время путал контакты. Но когда динамик вдруг зашипел, а потом поймал чужой разговор... Это было маленькое чудо. Эврика. Тогда он почувствовал, что может создавать что-то, что работает. Что живёт своей жизнью. Сейчас — то же самое. Но масштаб — другой. Лютер открывает глаза и начинает работать. Быстро. Уверенно. Пальцы сами находят нужные контакты, программатор подключается к микросхеме с тихим щелчком. Тейлз сначала просто наблюдает, потом перестаёт дышать. Тейлз (тихо, почти благоговейно): «Ты... ты делаешь это как мастер. Откуда? В твоём мире такие вещи учат в девятом классе?» Лютер не отвечает — он сосредоточен. Провода, припой, крошечные детали, которые требуют идеальной точности. Пламя костра отбрасывает танцующие тени на его лицо. Наклз, возящийся с металлом, краем глаза поглядывает на них и хмыкает. Наклз (ворчит, но тепло): «Ещё один умник в команде. Тейлз, тебе теперь будет с кем словами обмениваться.» Соник возвращается через пятнадцать минут, бесшумный, как тень. Смотрит на Лютера с новой, уважительной ноткой. Соник (шепотом, чтобы не отвлекать): «Ого. А он серьёзно.» Лютер откладывает паяльник, берёт антенный стержень и соединяет его с микросхемой. Маленький индикатор на программаторе мигает зелёным. Лютер (выдыхая): «Сигнал прошит. Осталось только... проверить.» Тейлз протягивает ему маленький динамик, припаянный к куску платы. Тейлз: «Подай сигнал. Напряжением. Любым. Если услышим шипение — значит, антенна работает.» Лютер смотрит на динамик, потом на Соника. Взгляд голубых глаз ежа становится серьёзным. Соник: «Давай, парень. Или мне приложить пальцы к контактам? У меня всегда есть заряд.» Соник, нужна помощь, твоя энергия подаст жизнь прибору, дальше ведя код сигнала мы сможем задать нам нужную команду прибору. Соник кивает без лишних слов. Подходит, снимает перчатку — впервые за долгое время Лютер видит его руку без защиты. Сквозь синюю шерсть проступают слабые голубые искры. Соник: «Держи прибор крепче. Я постараюсь не перегрузить.» Лютер зажимает контакты антенны. Соник касается их двумя пальцами. На секунду — тишина. А затем резкий, но короткий разряд. Комната на миг освещается синим светом. По рукам Лютера пробегает приятное покалывание — не больно, скорее странно. Динамик оживает. Сначала — шипение, потом — чистый, ровный гул. Тейлз подскакивает, вжимает кнопку на программаторе. Тейлз (быстро, чётко): «Код: Северный Коготь — приём! Запрос на активацию резервного канала. Код доступа: Альфа-Призма-7-Ноль-Гамма.» Из динамика доносится механический голос, искажённый годами бездействия: Спутник: «Код принят. Резервный канал активирован. Ожидание команды.» Тейлз выдыхает. Поворачивается к Лютеру — в глазах слёзы? Или просто отблеск костра? Тейлз: «Ты сделал это... Мы связались со спутником. Теперь, если мы дадим команду на сканирование местности... Эггман не сможет спрятать свои передвижения. Мы будем знать всё.» Наклз отходит от импровизированной печи, держа в руке раскалённый прут. Смотрит на динамик, потом на Лютера. Наклз (серьёзно): «Ты не просто ребёнок. Ты... часть команды теперь. Если, конечно, хочешь им быть.» Соник натягивает перчатку обратно, хлопает Лютера по плечу — осторожно, чтобы не задеть рану. Соник: «Как насчёт того, чтобы отметить победу маленьким забегом? Только без дронов на этот раз. Ну, может, с одним. Для адреналина.» Лютер смотрит на работающую антенну. В груди — странное, тёплое чувство. Гордость? Принадлежность? Он не может подобрать слово. Тот не сказал не слова тот всего лишь вежливо сказал"Спасибо за участие и принятие", и улыбнулся На секунду в тоннеле становится тихо. Только потрескивает костёр да гудит где-то вдалеке спутниковый канал. Соник замирает с открытым ртом, потом закрывает его и… улыбается. Не подкалывает, не шутит — просто улыбается, как старший брат, который только что услышал от младшего что-то важное. Соник (тихо): «Всегда пожалуйста, парень. Ты это заслужил.» Тейлз шмыгает носом и быстро отворачивается к антенне — якобы проверяет контакты, но Лютер замечает, как лис вытирает глаз краем перчатки. Тейлз (чуть осипшим голосом): «Принятие? Да мы теперь без тебя, наверное, ничего бы и не собрали... Спасибо тебе, Лютер.» Наклз молчит дольше всех. Он стоит у костра, скрестив руки, и смотрит на огонь. А потом, не поворачивая головы, бросает в пламя короткое: Наклз: «Ты не сдался. Даже когда мог бы просто проснуться и забыть. Это дорогого стоит. Не каждому спасибо говорят. Но я скажу. Спасибо.» Он замолкает, и в этом молчании — больше тепла, чем в десятке чужих слов. Лютер сидит у огня, прижимая к груди собранную антенну. Перевязанная рука ноет, глаза слипаются, но внутри — странный покой. Впервые за всё время он не чувствует себя чужим в этом мире. Соник подбрасывает в костёр ещё пару щепок и садится рядом. Соник: «Знаешь, а ты мне напоминаешь кое-кого. Тоже не любил просить помощи. Тоже старался всё сам. Тоже… улыбался, когда было тяжелее всего.» Он замолкает на секунду, смотрит на огонь. Соник: «Может, это просто совпадение. А может, нити, о которых я говорил… они всё-таки что-то значат.» Тишина. Костер почти догорает. Где-то наверху, над этим разрушенным миром, начинает светать. Тейлз (зевает, сворачиваясь калачиком): «Нам нужно поспать хотя бы пару часов. Завтра… сегодня уже… много дел.» Наклз кивает, занимает пост у входа. Соник тоже закрывает глаза, но перед этим бросает короткий взгляд на Лютера. Соник (почти шёпотом): «Ты теперь с нами. Насовсем… или пока сможешь быть здесь. Спи, инженер.» Лютер ложится на жесткую землю, подкладывая под голову свернутую куртку. Над ним — каменный свод тоннеля и тишина, которую не нарушают даже дроны. Он закрывает глаза и думает: «Я сделал это. Я им нужен. Я… не один». И где-то на грани сна и яви ему кажется, что чья-то синяя рука осторожно поправляет сползающий бинт. Светает.