Глава 5. Диагностика пустоты и академический блеф

Штаб Ордо Фавониус внутри пахнул именно так, как и должна пахнуть бюрократическая машина старого мира: смесью дорогого воска, пыли от старых свитков и легким ароматом кофе, который, судя по всему, был единственным топливом этого заведения. Самия преодолела последний лестничный марш с таким видом, будто она только что совершила восхождение на Драконий хребет в одних шлепках. Её лицо приобрело нездоровый сероватый оттенок, а рука, которой она вцепилась в локоть Итэра, дрожала. — Марина, — прошипела она, не оборачиваясь. — Если ты сейчас... хоть раз... споткнешься о порог... я тебя прокляну. Марина, которая до этого момента пыталась незаметно подтянуть съезжающий корсет (яблоки внутри него жили своей жизнью и постоянно стремились к выходу), замерла. Она восторженно озиралась по сторонам, едва не пуская слюну на аутентичные гобелены. — Офигеть, — шептала она Паймон. — Смотри, какой высокий потолок. Это же сколько полигонов... Итэр, не хмурься, сейчас мы встретим Магистра Джинн. Она — «тир-S» саппорт, между прочим! Итэр ничего не ответил. Его взгляд был прикован к дверям кабинета. Он чувствовал, что за ними решается его судьба, но присутствие Самии — этой странной, вечно уставшей женщины — странным образом придавало ему уверенности. Она была единственным «якорем» реальности в этом балагане. Двери распахнулись. В кабинете было прохладно. Магистр Джинн стояла у массивного стола, заваленного картами, олицетворяя собой само понятие «ответственность». Но внимание Самии сразу переключилось на диван. Там, лениво перелистывая толстый фолиант, полулежала Лиза. Её широкополая шляпа с пурпурной розой слегка покачивалась в такт чтению. — Магистр Джинн! — Эмбер вытянулась в струнку, приложив руку к сердцу. — Докладываю! Я привела... кхм... Ученого Самию из Академии Сумеру и её ассистентов. Они стали свидетелями инцидента с Ужасом Бури! Лиза медленно подняла голову. Её взгляд, томный и одновременно острый, как скальпель, прошелся по группе. Когда она увидела мантию Самии, в её глазах мелькнуло что-то среднее между ностальгией и сочувствием. — О-о-о, — пропела Лиза, закрывая книгу. — Неужели к нам заглянули из Спантамада? Милая, ты выглядишь так, будто не спала со времен правления царя Дешрета. Самия сделала глубокий вдох, выпрямилась и нацепила на лицо маску «старшего научного сотрудника в фазе терминального выгорания». Это была её коронная роль. Она знала, что не самая умная в этой комнате — Лиза «прочитает» любую попытку блефа в алхимии за секунду. Поэтому Самия выбрала тактику «агрессивной наукообразной дичи». — Магистр Джинн, — начала она сухим, скрипучим голосом. — Прошу простить наш неподобающий вид. Полевые исследования элементальной энтропии в условиях Мондштадта оказались... изнурительными. Она выложила на стол очищенную слезу Двалина. Кристалл теперь был прозрачным и чистым. — Мы зафиксировали критический уровень элементального искажения у особи вида Draco Caeruleus, — Самия заговорила быстрее, вбрасывая термины как гранаты. — Данный субъект подвергся коррозийному воздействию миазмов Бездны, что вызвало деградацию нейронных связей и спонтанные выбросы Анемо-энергии. Мы называем это «резонансным распадом личности на фоне энтропийного заражения». Джинн нахмурилась, пытаясь переварить услышанное. Лиза приподняла бровь, явно забавляясь. — А что касается этого юноши, — Самия указала на Итэра, — то он обладает уникальным квантовым резонансом. Его аура способна проводить процесс «антисептической гармонизации». Он просто берет порчу и аннигилирует её через прямой контакт, восстанавливая исходную структуру маны. Это крайне редкая мутация, мы изучаем её в рамках проекта «Черный Лебедь». — Антисептическая гармонизация... — пробормотала Джинн. — Ученый Самия, это... впечатляет. Мы не знали, что в Академии продвинулись так далеко в изучении Ужаса Бури. В этот момент дверь за спиной группы тихо скрипнула. В кабинет вплыл Кейя, как всегда, с этой своей невыносимой улыбкой и повязкой на глазу. — О-о-о, — Марина, до этого сидевшая тихо, вдруг подпрыгнула на месте. — Кейя! Настоящий Кейя! Офигеть, какая повязка! А голос... Слышишь, Паймон, это же тот самый «сус»-эффект! Лиза, ты еще краше, чем на артах в инете! А грудь у тебя... — МАРИНА! — Самия резко обернулась. Её голос хлестнул как кнут, заставив Марину присесть. — Пасть заткнула. НЕМЕДЛЕННО. Самия подошла к ней вплотную и зашипела так, что у Итэра мурашки пошли по спине: — Если ты сейчас не сядешь в тот угол и не изобразишь контуженную картошку, я клянусь — ты будешь стирать свои портки и платье сегодня ручками. В ледяной воде Сидрового озера. Мылом из древесной золы. Поняла? До кровавых мозолей, Марина. Марина мгновенно побледнела. Угроза ручного труда в мире без стиральных машин подействовала безотказно. Она шмыгнула носом, села на самый краешек стула и замерла, глядя в пол взглядом человека, потерявшего смысл жизни. Лиза, наблюдавшая за этим, тихо рассмеялась. — Какая строгая наставница. Но... — она подошла к Марине, которая всё еще была в теле Люмин. — Подойди-ка сюда, милашка. Лиза достала монокль и начала внимательно изучать Марину. Она прикоснулась к её плечу, провела рукой вдоль ауры. Марина замерла, боясь даже дышать. — Скажи мне, деточка, — Лиза заглянула ей в глаза. — В тебе нет силы элементов.Почему? — Я... я не знаю, — тихо пробормотала Марина. — Я думала... ну, я думала, что я тоже... как он. Но статуя, я к ней притронулась, и она… просто осталась холодной. Лиза выпрямилась и обернулась к Джинн и Самии. Её лицо стало серьезным. — Это удивительный кейс, магистр. Перед нами тело, которое по всем признакам — плоть от плоти этого мира. Его элементальная проводимость должна быть идеальной. Но... Статуя Семерых посылает сигнал, который должен срезонировать с искрой души. Лиза посмотрела на Марину с какой-то странной, пугающей жалостью. — В твоем брате, милая, эта искра поет, я это чую издалека. Древняя, мощная музыка. А в тебе... в тебе стоит оглушительная тишина. Твое тело — пустой сосуд, из которого вылили воду. Музыкант внутри него либо спит беспробудным сном, либо... — Лиза сделала паузу, — он просто не знает нот. Ты — пустая оболочка. Ты выглядишь как героиня, но в тебе нет ни капли той силы, которая делает твоего брата особенным. Итэр слушал каждое слово. Внутри него что-то болезненно сжалось. Лиза подтвердила его худший страх. Статуя не ответила Марине, потому что магия Тейвата не видела в ней Люмин. Мир видел в ней ошибку. Он посмотрел на Марину — та сидела, сгорбившись, и в этот момент она действительно выглядела как пустой, разбитый сосуд. — Пустая, значит? — Кейя, всё это время стоявший у стены, наконец подал голос. Он подошел к Итэру, его единственный глаз внимательно изучал золотого юношу. — Удивительно. Один — очищает порчу «антисептически», вторая — «пустая оболочка». Скажите, господин Путешественник, где учат таким... специфическим фокусам? Или вы просто природный аномальный талант? Кейя улыбнулся, и в этой улыбке было столько жедовства, сколько в когтях хищника. Он продолжил. — Насколько я знаю, Сумеру больше по книжкам. А вы... вы выглядите как человек, который привык решать проблемы мечом, а не цитатами из трактатов. Итэр медленно повернул голову к Кейе. Он не собирался прятаться за спину Самии. — Сила — это не то, чему учат в Академии, — голос Итэра был холодным и спокойным. — Это привычка выживать. Если вы хотите знать, откуда у меня этот дар, спросите у Неведомого Божества, которое разделило нас. А сумерские ученые... — он мельком взглянул на уставшую Самию, — они просто достаточно умны, чтобы не мешать тем, кто делает грязную работу за них. Самия едва не поперхнулась воздухом. «Ни фига себе, парень выдал. Пять баллов за защиту диплома». — О-хо-хо! — Кейя приподнял бровь, явно довольный ответом. — Дерзко. Магистр Джинн, мне нравится этот парень. Он не из тех, кто будет цитировать законы, когда дракон жжет крыши. Джинн кивнула, принимая решение. — Ученый Самия, Итэр, Люмин... — она запнулась на имени Марины, но продолжила. — Ситуация с Ужасом Бури критическая. Ваши навыки — и ваши научные знания, и боевые таланты — необходимы городу. Я назначаю вас почетными помощниками Ордо Фавониус на время этого кризиса. — Помощниками? — пискнула Паймон. — А кормить будут? — Разумеется, — улыбнулась Джинн. — Эмбер проводит вас в свободные комнаты в штабе. Ученый Самия, у вас будет доступ к библиотеке Лизы и архивам. Включая закрытые секции. — Библиотека... — Самия закрыла глаза, представляя себе тишину среди книжных полок. — Магистр, это лучшее, что вы могли предложить. — А я? — Марина вскочила с места. — А мне дадут планер? Я хочу летать! Эмбер обещала! — Марина, — Самия посмотрела на неё сокрушительно. — Ты в этом теле — как корова на льду. Ты даже инвентарь открыть не можешь без истерики. Если ты попытаешься взлететь, ты расшибешься об первую же мельницу, и у Итэра не останется даже «оболочки» сестры. Сначала научись ходить, не рассыпая яблоки. — Ну и ладно! — буркнула Марина, но спорить не решилась. — Пошли уже в эти комнаты... Когда группа вышла в коридор, Эмбер зашагала впереди, что-то весело объясняя Паймон. Итэр ушел вперед, не глядя на «сестру». Марина плелась за ним, шмыгая носом. Самия на секунду задержалась у двери. Она чувствовала на себе взгляд Лизы. — Самия... — тихо позвала библиотекарь. — Ты ведь знаешь, что «антисептическая гармонизация» — это чушь? Самия обернулась. На её лице была та самая кривая ухмылка мастера, который знает, что его раскусили. — Конечно, Лиза. Но Джинн нужны были термины, чтобы не сойти с ума от страха. А мне нужно, чтобы нас не заперли в казематах. Поговорим об этом позже? За чаем? — Обязательно, дорогая, — подмигнула Лиза. — Обязательно. Самия вышла в коридор, чувствуя, как ноги подкашиваются. Она выжила. Она создала им базу. Теперь оставалось самое сложное — не дать Марине превратить их пребывание в Мондштадте в один большой, шумный и смертельно опасный цирк. — Три пролета вниз, — пробормотала она, глядя на лестницу. — Боже, за что...