Глава 6. Гигиена, Галлюцинации и Великий Контракт

Штаб Ордо Фавониус внутри казался бесконечным лабиринтом из серого камня, рыцарских доспехов и запаха пыльной канцелярии. Эмбер, бодро чеканя шаг, вела их по винтовым лестницам в жилое крыло. — Вот ваши комнаты! — она с гордостью распахнула две массивные дубовые двери. — Извините, что так скромно, у нас сейчас много рыцарей в разъездах, так что гостевой фонд немного... кхм... ограничен. Итэр, тебе — левая келья. Ученый Самия, вы с ассистенткой разместитесь в правой. Магистр Джинн распорядилась выдать вам всё необходимое. Отдыхайте, я зайду за вами позже! Как только красное перо на шляпе Эмбер скрылось за поворотом, Самия ввалилась в комнату и, не снимая шляпы, прислонилась к холодной стене. Её лицо выражало высшую степень брезгливости к материальному миру. — Так, — проскрипела она, глядя на Марину, которая уже успела запрыгнуть на кровать и начать проверять мягкость матраса. — Встала. Живо. — Ну чего ты опять душнишь, Самия? — Марина недовольно поморщилась, подпрыгивая на пружинах. — Смотри, какая кровать! Настоящий хлопок, никаких пикселей! Паймон, глянь, тут даже подушка пахнет лавандой! — Марина, — Самия сделала шаг вперед, и в её голосе зазвучали те самые нотки, от которых у её клиентов в Воронеже начиналась медвежья болезнь. — Твое платье Люмин пропиталось потом, пылью и соком тридцати раздавленных яблок. Если ты сейчас же не снимешь это с себя и не сдашь в стирку, завтра в этой комнате заведутся хиличурлы-мутанты. Снимай всё. До белья. — В смысле — стирка?! — Марина округлила глаза. — Это же Люмин! У неё одежда по лору не пачкается! Это магический шелк из Каэнри'ах, он должен самоочищаться, когда я в меню «время» прокручиваю! Самия медленно закрыла глаза, считая до десяти. — В меню ты можешь прокручивать хоть до тепловой смерти вселенной, но в реальности твои портки воняют так, что Итэр за стенкой, наверное, уже надел противогаз. Здесь нет «самоочистки», Марина. Здесь есть бактерии, грибок и элементальное гниение. Раздевайся. — А как тут стирать?! — Марина воинственно скрестила руки на груди. — Ты что, заставишь меня с корытом на речку идти? Я не Золушка! — Мельницы, Марина. Мельницы, — Самия устало указала в сторону окна, за которым медленно вращались огромные лопасти. — Ты думала, они только муку трут? В подвалах штаба стоят огромные медные чаны с лопастями. Главный вал мельницы через систему понижающих шестеренок крутит эти барабаны. Ветряной привод, Марина. Самые быстрые стиральные машины в Тейвате. Вода подается из озера насосами, подогрев — на огненных слаймах. Час — и твое платье будет пахнуть мятой, а не твоим инвентарным безумием. Марина, ворча и проклиная «душный реализм», начала стягивать с себя тяжелое платье. Самия молча подхватила вещи, упаковала их в корзину у двери и выставила в коридор для дежурных рыцарей. — Я... я в туалет, — буркнула Марина, кутаясь в выданную Эмбер огромную рыцарскую рубаху, которая висела на ней как пододеяльник. — Паймон, за мной! Нужно проверить, чем тут НПС пользуются! Она скрылась за дверью. Самия рухнула в кресло, чувствуя, как гудит каждая косточка. Через две минуты тишину штаба разорвал восторженный, ультразвуковой визг. — А-А-А-А-А! САМИЯ! ТУТ УНИТАЗ! Марина влетела в комнату, размахивая руками. Лицо её сияло так, будто она только что выбила три «пятерки» в одной десятке. — Там настоящий белый унитаз! Со сливом! И кран, Самия! Из него течет вода! Холодная! Я думала, тут будут ночные вазы, дырки в полу и лопухи, а тут... это же цивилизация! Самия даже не подняла головы. — Я же говорила — гидро-фильтры. Мондштадт стоит на скальном основании посреди озера. Давление в трубах создают водонапорные башни на мельничном ходу. А всё, что ты там напроизводила, сливается в подземную клоаку, где алхимические фильтры со слаймами перерабатывают отходы в удобрения для тех самых куриных ферм. Сри на здоровье, Марина, только не пытайся смыть туда свои яблоки. — Паймон тоже в восторге! — пискнула летающая кроха. — Там вода так смешно делает «буль-буль»! — Всё, — Марина схватила Паймон за руку. — Если тут есть унитазы, значит, в библиотеке точно есть печеньки! Пошли, Паймон, я видела Кейю у лестницы, нужно проверить, реально ли у него такой низкий вырез на груди или это тени так падают! Они вихрем унеслись в коридор. Дверь захлопнулась. В комнате воцарилась оглушительная, благословенная тишина. Самия закрыла глаза, наслаждаясь отсутствием визуального и аудиального шума. Но тишина длилась недолго. Раздался негромкий, четкий стук. — Войдите, — выдохнула Самия, даже не открывая глаз. Дверь скрипнула. В комнату вошел Итэр. Он уже успел снять свой тяжелый доспех и накидку, оставшись в простой нижней рубахе. Без своих золотых доспехов он выглядел моложе, но его взгляд — тяжелый, прямой и бесконечно старый — никуда не делся. Он не ушел к себе. Он сел на свободный стул напротив Самии, сложив руки на коленях. В его позе была странная смесь вежливости и угрозы. — Ты не отдыхаешь, — заметил Итэр. Это был не вопрос, а наблюдение. — Чтобы я могла отдохнуть, мир должен перестать вращаться, — Самия приоткрыла один глаз. — Чего тебе, Итэр? Пришел спросить, как работает сливной бачок? Твоя подружка за стенкой тебе всё объяснит в красках. Итэр проигнорировал колкость. Он обвел комнату взглядом. — Мондштадт... он странный. Я посетил тысячи миров, Самия. Я видел цивилизации, которые строили города из чистого света, и те, что жили в пещерах из плоти. Но это место... оно вызывает у меня дежавю, которого быть не должно. Он посмотрел на неё в упор. — Эти механизмы, эти... унитазы, как вы их называете. Логика расположения улиц, система водоснабжения. Это не похоже на естественное развитие города этой эпохи. Слишком много удобств, которые выглядят как... попытка воссоздать чей-то чужой уют. Самия медленно села в кресле, поправляя съехавшую на плечо мантию. — У тебя хороший глаз, парень. Это называется «псевдо-европейское фэнтези». Если проще — этот город выглядит как вылизанная, стерильная версия Германии девятнадцатого века, в которую впрыснули магию и алхимию, если тебе это конечно что-то говорит. Те дома, что ты видишь — им сотни лет. Камень крепкий, сносить его — адский труд, расширяться на острове некуда. Поэтому они просто «апгрейдят» потроха зданий изнутри. Старая оболочка, современные — по меркам Тейвата — кишки. — Ты знаешь об этом слишком много, — Итэр подался вперед. — Ты ведь такая же, как она, верно? Как та, что сейчас носит лицо моей сестры. Ты — дух из её мира. Самия долго молчала, глядя на то, как пылинки танцуют в луче заходящего солнца. Скрывать правду дальше было бессмысленно и, что важнее, — энергозатратно. — Да, — наконец произнесла она. — Чисто технически — я такая же «ошибка в коде». Только ты — путешественник в своем теле, сохранивший свою суть. А мы с ней — паразиты. Мы заняли чужие оболочки. Итэр вздрогнул. Его пальцы непроизвольно сжались. — Где настоящая Самия? — его голос стал тише на октаву. — Умерла, — Самия пожала плечами, и в этом жесте не было жестокости, только горький факт. — Хозяйка этого тела, Самия, судя по остаточной памяти, была младшим научным сотрудником с хроническим недосыпом и пустым желудком. Она просто «выгорела» на работе в библиотеке за год до того, как вы с Мариной свалились на этот пляж. Сердце не выдержало. Я просто проснулась в её остывающем теле. Самия посмотрела на Итэра с кривой ухмылкой. — Думаешь, я была в восторге? Я в Воронеже... это мой город... работала то там, то сям много лет. Я знала всё о том, как объяснять идиотам правила, которые им не нужны. Я мечтала о пенсии и тишине. А проснулась в мире, где драконы жрут небо, а люди молятся камням. Мне было жаль Самию? Наверное. Но мне было слишком лень искать способ это исправить. Я просто решила притвориться ветошью. — Ты притворялась год, — Итэр анализировал информацию со скоростью компьютера. — Зачем? — Чтобы меня не трогали! — Самия внезапно повысила голос, и в нем прорвалась настоящая Ольга. — Я хотела сидеть в своей лаборатории, перекладывать бумажки и пить чай. Я не просила этого «приключения». Я просто хотела лежать на пляже, а потом вернуться к себе в Спрингвейл. Но потом появилась Марина. Эта... гиперактивная катастрофа в теле твоей Люмин. Она не понимает, что Тейват — это не игра. Она видит иконки и квесты, а я вижу кровь, грязь и вероятность того, что нас казнят за шпионаж в пользу Бездны через пять минут после того, как она ляпнет лишнее. Итэр молчал, переваривая услышанное. — Ты назвала её Мариной. В твоем мире... вы были знакомы? — Не совсем, — Самия вздохнула. — Я знала её мать. Мы работали в одной организации. Я видела Марину пару раз — шумный, восторженный ребенок, который вечно путался под ногами и фанател от картинок. Судьба — та еще сука, Итэр. Из всех людей в моем мире она подселила ко мне именно её. Самия подалась вперед, её взгляд стал жестким, деловым. — Слушай меня внимательно, парень, — её голос стал тихим и ровным. — Я мастер своего дела. Называй это как хочешь — социальная инженерия, прикладная логика или просто умение видеть баги там, где другие видят чудо. Я год жила здесь, не привлекая внимания, потому что знала: этот мир не прощает ошибок. Я выстроила себе идеальную систему выживания, но потом на горизонте появилась Марина в теле твоей сестры. Она кивнула на закрытую дверь, за которой всё еще слышался отдаленный восторженный писк Паймон. — Она — ходячая детонация. Она не понимает, что Тейват не состоит из кнопок «Пропустить диалог» и «Сохраниться». Она видит иконки над головами рыцарей, а я вижу острые клинки и политические интриги, в которых нас перемелют в фарш, если мы не будем осторожны. Марина — это стихийное бедствие, завернутое в оболочку Люмин. Если оставить её одну, она не просто «пройдет сюжет», она сожжет этот город дотла, пытаясь выбить из него ачивку. Итэр слушал, не перебивая. Его поражало то, как эта женщина говорит о его мире — без капли благоговения, с циничной точностью механика, разбирающего сломанный мотор. — Ты хочешь вернуть сестру, — продолжала Самия. — Я это знаю. И я знаю, что сейчас её тело — твой единственный зацеп. Если Марина «погибнет» в бою или её казнят за шпионаж, ты потеряешь Люмин навсегда. Я предлагаю тебе контракт. Итэр прищурился. В его глазах мелькнула золотая искра. — Контракт? Тебе нужны деньги? Мора? — К черту мору, — Самия поморщилась, будто от зубной боли. — Мне нужна безопасность. Я буду вашим «внешним мозгом». Я буду переводить с бредового «маринского» на человеческий, буду подделывать документы, строить логистику и договариваться с Лизой, Кейей и кем угодно еще. Я знаю, как этот мир работает по факту, а не по легендам. Взамен ты станешь моей силовой гарантией. Ты — самый мощный актив, который я видела. Ты будешь защищать меня от последствий безумия Марины и обеспечишь мне возможность... скажем так, уйти на покой, когда всё это закончится. — Почему я должен доверять тебе? — Итэр наконец заговорил. — Ты сама сказала, что ты — паразит. — Потому что я единственный паразит, который заинтересован в том, чтобы хозяин организма выжил, — Самия криво усмехнулась. — Я не хочу править миром. Я хочу, чтобы в моем расписании рабочего дня было ПУСТО. Но пока Марина здесь, пусто не будет. Мы в одной лодке, Итэр. И в этой лодке только я знаю, где лежат весла, а где — пробоина в днище. Она протянула ему руку — бледную, с тонкими пальцами, испачканными в чернилах. — Я помогаю тебе сохранить тело Люмин и найти способ вернуть её душу. Ты помогаешь мне не сдохнуть от рук рыцарей или Фатуи. Сделка? Итэр долго смотрел на её ладонь. Он понимал: перед ним не враг. Это был союзник по несчастью, профессионал, который просто хочет закрыть «кейс» с минимальными потерями. Он медленно протянул свою руку и сжал пальцы Самии. Хватка у него была железной. — Сделка, — коротко бросил он. — Но если я увижу, что ты вредишь Люмин... — Ты меня прирежешь, я в курсе, — Самия вытянула руку и снова рухнула в кресло, разом потеряв всю свою боевую ауру. — А теперь иди к своей «сестре». Она сейчас в библиотеке, и если я правильно её знаю, она уже пытается выяснить у Лизы, сколько примогемов дают за прочтение всех книг. Иди, парень. И постарайся, чтобы она не слизала пыль со старинных свитков. Итэр кивнул и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. Самия наконец-то позволила себе длинный, вибрирующий вздох. — Господи... — прошептала она в потолок. — Ну почему нельзя было просто исекайнуться в какой-нибудь симулятор фермы? Почему сразу геополитика и драконы? Она пролежала в тишине ровно три минуты, прежде чем за дверью снова послышался топот и восторженный крик Марины. — Итэр! Смотри! Тут в библиотеке есть книга про Архонтов! И там на обложке — вылитый Венти! Это же пасхалка! Самия, ты спишь?! Мы нашли квестовый предмет! Дверь распахнулась, и Марина влетела в комнату, размахивая какой-то пыльной брошюрой. Следом летела Паймон, подозрительно пахнущая ванильным печеньем. — Самия! — Марина подскочила к креслу. — Там Лиза такая классная! Она дала мне чай, но он был какой-то странный, фиолетовый... И она всё время спрашивала, не хочу ли я «поработать в архиве». Это что, начало квеста на свидание?! Самия медленно приоткрыла один глаз и посмотрела на Марину. Та стояла в своей огромной рубахе, взлохмаченная, с пятном от чая на воротнике. — Это начало квеста на «пожизненное рабство», если ты не перестанешь пить всё, что тебе дают из рук ведьм, — Самия поднялась, поправляя шляпу. — Так, «герои». Шмотки скоро принесут. Одеваемся и идем по делам. Нам нужно обсудить бытовуху. И если кто-то из вас двоих, — она выразительно посмотрела на Марину и Паймон, — хоть раз заикнется про «пасхалки» или «гачу» в присутствии НПС, я вычту стоимость вашего обеда из нашего будущего бюджета. Итэр, подтверди. Итэр, стоявший в дверях, лишь коротко и серьезно кивнул. Марина недовольно надулась. — Ну вот, опять... Никакого фана. — Фан будет, когда мы выживем, — Самия подошла к окну, глядя на огромные лопасти мельниц, медленно вращающиеся на ветру. — А пока — работаем. У нас впереди три храма, один дракон и целая куча рыцарей, которые до сих пор не поняли, что за вирус они впустили в свой город. Мондштадт за окном погружался в сумерки. Город ветра жил своей жизнью, не подозревая, что его судьба теперь зажата в руках угрюмого юноши из другого мира и смертельно уставшей женщины, которая просто хотела тишины, но случайно подписала контракт с самой историей.