Глава 7. Вертикальный предел и закон инерции

Утро в Мондштадте началось не с пения птиц, а с того, что Самия бесцеремонно выдернула одеяло из-под Марины. Марина, спавшая в огромной рыцарской рубахе, жалобно пискнула и попыталась свернуться калачиком, но Самия была неумолима. — Вставай, «героиня», — проскрипела Самия, поправляя свою помятую шляпу. — Солнце уже встало, Венти наверняка уже ищет, где похмелиться, а мы идем на полигон. Если ты сегодня не научишься открывать эту тряпку у себя за спиной, я попрошу Итэра выкопать тебе ямку поглубже прямо за собором. Чтобы два раза не ходить. — Самия, ну имей совесть... — Марина зарылась лицом в подушку. — У меня всё тело болит после вчерашнего марш-броска. Люмин — хрупкая девушка! У неё нежная кожа! — Это тело может выдержать прямой удар митачурла, Марина. Проблема не в коже, а в твоем ленивом мозге. Пять минут на сборы. Итэр уже ждет во дворе. Через пятнадцать минут группа была на заднем дворе штаба Ордо Фавониус. Это был заброшенный угол тренировочной площадки, где старые каменные стены заросли густым мхом, а из земли, в специально отведенных алхимиками секторах, торчали огромные, сине-желтые прыгучие грибы. Те самые, что в изобилии росли по всему Сумеру, но здесь, на полигоне, они были «одомашнены» — их подкармливали элементальной мукой, чтобы они не теряли упругости. Самия уселась на старый ящик из-под провизии, достала из сумки блокнот и карандаш. Она выглядела как самый скучный и опасный учитель физкультуры в истории человечества. — Так, — Самия указала кончиком карандаша на ближайший гриб. — Слушай протокол. Это старая методика обучения рыцарей-скаутов. «Метод вертикальной стабилизации». Эмбер его проскочила, потому что она родилась с перьями вместо волос. А для нормальных людей — это ад. Но эффективный. Марина подошла к грибу, подозрительно оглядывая его шляпку. — И что мне делать? Просто прыгать? — Прыгаешь в центр, — методично начала Самия. — Гриб подбрасывает тебя вертикально вверх на три метра. В высшей точке траектории ты должна раскрыть планер. Ловишь поток, планируешь ровно одну секунду, складываешь планер и падаешь обратно. Твоя задача — упасть обратно на этот же самый гриб. Если не попадешь — хлюпнешься об землю. Если попадешь — он подбросит тебя снова. Повторить двести раз. — Двести?! — Марина округлила глаза. — Самия, это же просто гриб! Я в игре на них сотни раз прыгала! Это изи! — В игре ты жала на пробел, Марина. Здесь ты — мешок с костями в чужом теле. Прыгай. Марина, полная энтузиазма, вскочила на гриб. Раздался сочный, влажный звук «Пхл-о-оп!», и её подбросило вверх. Она взлетела метра на два с половиной, раскинула руки, закричала «Я лечу-у!..» и... забыла дернуть рычаги на лямках планера. Вместо изящного планирования она кувыркнулась в воздухе и мешком обрушилась вниз. Она промахнулась мимо гриба и с глухим «Хрясь!» приземлилась на утоптанную землю прямо пятой точкой. — А-а-ай! Черт! Больно! — Марина взвыла, хватаясь за поясницу. — Самия, ты видела?! Он меня криво подбросил! Это баг! Физика сломалась! Самия даже не подняла глаз от блокнота. Она поставила аккуратную черточку. — Ноль. Ты только что сломала Люмин копчик. В морге Тейвата нет ортопедических подушек, Марина. Вставай и прыгай. У тела Люмин реакция мгновенная, но твой «софт» лагает. Твой мозг дает сигнал на раскрытие с задержкой в полторы секунды. Прыгай, пока задержка не исчезнет. Итэр стоял поодаль, скрестив руки на груди. Он наблюдал за этим процессом с холодным любопытством. Он видел, как Самия «прошивает» его сестру через боль. Итэр подошел к соседнему грибу, легко запрыгнул, взлетел, мгновенно раскрыл крылья, сделал круг и мягко приземлился на траву. — Смотри и учись, — сухо бросил он Марине. — Ой, да пошел ты, читер! — огрызнулась Марина, с трудом поднимаясь на ноги. Грязь на коленях и рубахе её уже не смущала — её бесило то, что «геймплей» оказался таким тяжелым. Она прыгнула снова. Пхл-о-оп! В этот раз она успела раскрыть планер, но сделала это слишком резко. Одно крыло раскрылось быстрее другого, её перекосило, и она, беспомощно дрыгая ногами, снова рухнула вниз. В этот раз она попала краем спины на гриб, тот спружинил, и Марина, не успев сообразить, что происходит, снова вылетела вверх, но уже в горизонтальном положении. Она хлюпнулась на землю, пропахав носом пыль. — Десять... — меланхолично произнесла Самия. — Десять раз ты уже была бы мертва. Продолжай. Паймон, парящая рядом, пыталась «помочь», подталкивая Марину в воздухе, но в итоге Марина в очередной раз сорвалась и упала прямо на Паймон, впечатав летающую кроху в песок. — Кха! Люмин! Ты тяжелая, как каменный слайм! — пропищала Паймон, выбираясь из-под неё. — Я не тяжелая, это планер весит тонну! — Марина была на грани слез. К середине первого часа на площадку заглянула Эмбер. Она увидела Марину, которая в очередной раз взлетала вверх с лицом человека, идущего на эшафот, и падала обратно, больно стукаясь о гриб или землю. — О, ученый Самия! — Эмбер подошла, удивленно вскинув брови. — Вы используете метод «Спящего Птенца»? Мы его почти не применяем в Ордо Фавониус, он считается слишком... монотонным и жестоким для новичков. Обычно мы просто даем инструкции и ведем на утес. — Ваши рыцари бьются, Эмбер, потому что они полагаются на интуицию, — Самия даже не повернулась к скауту. — Моя подопечная — не рыцарь. У неё диссоциация вестибулярного аппарата после пятисот лет стазиса. Ей нужно заново обучать синапсы. Если она не научится раскрываться в падении вертикально, Двалин просто сдует её как пушинку. Ей нужно мясо, рефлексы, автоматизм. Прыгай, Марина! Сто пятьдесят седьмой! Марина уже не спорила. Её рубаха была мокрой от пота, волосы растрепались, по лицу размазана грязь. Она молча лезла на гриб. Прыжок. Хлопок планера. Рывок строп. Удар. Снова прыжок. Она начала понимать. Она начала чувствовать этот момент невесомости. Момент, когда тело замирает в верхней точке перед тем, как гравитация начнет тянуть его вниз. Именно в этот миг, короткий, как вздох, нужно было дернуть рычаги. На сто восьмидесятом прыжке она сделала это идеально. Пхл-о-оп! Взлет. Щелчок механизмов. Крылья планера раскрылись с сочным хлопком, наполнившись утренним ветром. Марина не упала мешком. Она мягко опустилась на поверхность гриба, спружинила и снова взмыла вверх, уже осознанно направляя тело. — Сто восемьдесят один, — Самия впервые за утро чуть приподняла поля шляпы. — Пошел процесс. Теперь на пятиметровый гриб. Тот, что у стены. У него отдача сильнее. — Я... я тебя ненавижу, Самия, — прохрипела Марина, вытирая пот со лба. — Запиши в список претензий после того, как мы выживем, — Самия невозмутимо перелистнула страницу. — На пятиметровый. Живо. Итэр подошел к Самии, пока Марина тащилась к высокому грибу. — Зачем такая жестокость? — спросил он тихо. — Она ведь справляется. — Нет, Итэр, она не справляется, — Самия посмотрела на него серьезно. — Она играет. А мне нужно, чтобы когда небо потемнеет и этот синий ящер начнет рвать город на куски, её мозг отключился. Чтобы работали только инстинкты. Я не хочу, чтобы она была обузой. Я хочу, чтобы она выжила. Потому что если она умрет — ты сойдешь с ума, и нам всем конец. Понял? Итэр промолчал. Он посмотрел на Марину, которая снова и снова взлетала в небо на огромном грибе, больно ударяясь, но каждый раз раскрывая планер всё быстрее и точнее. На балконе штаба, закинув ногу на перила и попивая виноградный сок, за всем этим наблюдал Кейя. Он слегка салютовал Самии своим бокалом. — Удивительная методика, — пробормотал он себе под нос. — Эта сумерская леди дрессирует Путешественницу как боевого сокола. Очень... очень дальновидно. К вечеру Марина не могла даже поднять руки. Она лежала на траве прямо у подножия прыгучего гриба, глядя в темнеющее небо. Её плечи горели, ноги дрожали, а в ушах всё еще стоял звук раскрывающегося планера. Итэр подошел и молча поставил рядом с ней стакан воды. Затем протянул второй Самии. Самия приняла его с видом человека, выполнившего тяжелую, грязную, но необходимую работу. — Завтра пойдем на площадь собора, — сказала Самия, глядя на заходящее солнце. — Будешь прыгать с уступов. Там ветер сильнее, потоки хаотичнее. Если справишься и не влетишь в колокольню — Эмбер даст тебе лицензию. — А можно... можно я просто посплю? — слабо спросила Марина. — Можно. После того как почистишь планер от песка и пыли. Оборудование должно быть в порядке. Инвентарь у тебя не работает, так что следи за матчастью сама. Марина закрыла глаза. Она ненавидела грибы. Она ненавидела ветер. Она ненавидела Самию. Но где-то глубоко внутри, под слоем боли и усталости, она почувствовала нечто новое. Уверенность. Тело Люмин наконец-то начало отзываться на её команды. Самия посмотрела на небо. Ветер становился слишком холодным, а облака на горизонте — слишком тяжелыми. Она чувствовала, как падает давление. Её сенсорика кричала о приближении шторма. — Завтра будет буря, Итэр, — тихо сказала Самия. — Держи её рядом. Если она упадет — хватай за шкирку. Она теперь умеет открывать крылья, но она всё еще не умеет летать. — Я понял, — Итэр посмотрел на спящую Марину, которую Паймон заботливо укрывала своим маленьким плащом. День второй закончился. Впереди был «экзамен», который никто из них не планировал сдавать так скоро.