Глава 8. Берег выживания и небесный пафос

Утро третьего дня в Тейвате началось для Марины с потрясающего, почти пьянящего чувства собственного величия. Да, её плечи всё еще ныли так, будто вчера по ним проехалась телега с рудой. Да, икры сводило судорогой при каждом шаге, а на ладонях от жестких ремней планера натерлись первые, вполне реальные мозоли. Но всё это меркло на фоне одного неоспоримого факта: она — про-геймер. Вчерашний ад на прыгучем грибе доказал ей, что тело Люмин способно адаптироваться к чему угодно, если правильно «прожать нужные кнопки». Сидя за дубовым столом в столовой штаба и уплетая яичницу с сосисками (которые на вкус оказались подозрительно похожими на воронежские, только вкуснее), Марина не умолкала ни на секунду. — Я вам говорю, это просто механика! — вещала она, размахивая вилкой, на которую был наколот кусок бекона. — Сначала кажется, что всё, конец, физика сломана. А потом мозг такой: «Дзинь! Ачивка получена! Вы разблокировали мышечную память!». Сегодня я на эту площадь выйду и покажу такой класс, что сам Венти спустится с небес и попросит у меня автограф. Я теперь планер чувствую, как свои собственные крылья! Паймон, сидевшая на столе прямо рядом с тарелкой, скептически прищурила свои большие фиолетовые глаза и откусила кусок тоста. — Паймон, конечно, верит в твои... как ты это называешь... «скиллы», — прочавкала она. — Но Паймон также видела, как ты вчера тридцать раз подряд поцеловала землю лицом, прежде чем у тебя хоть что-то получилось. Ты уверена, что готова прыгать с высоты птичьего полета? Одно дело — сумерский гриб, а другое — шпиль собора, откуда даже птицы иногда падают! — Ой, Паймон, не душни! Эту роль у нас уже заняла Самия, и, слава Архонтам, она сегодня решила отсыпаться в библиотеке. Так что день будет идеальным! — Марина гордо выпятила грудь и посмотрела на сидящего напротив Итэра. — Братик, видел, как я вчера на последнем подходе сложилась? Идеальный тайминг! Сегодня сдадим этот экзамен Эмбер на платину! Итэр ничего не ответил. Он методично и бесшумно ел, не сводя с Марины тяжелого, золотистого взгляда. Её неуместная бравада раздражала его. Вчера он видел, как эта девчонка ломалась и плакала на простейшем тренажере. То, что она вызубрила одно движение, не делало её воином. Она всё еще оставалась хрупким, непредсказуемым существом, которое по какой-то злой насмешке судьбы носило лицо его сестры. Итэр молча отодвинул пустую тарелку, проверил застежки на своих перчатках и поправил ножны с мечом. Он чувствовал странное напряжение в воздухе. Ветер, задувавший в открытые окна штаба, был каким-то... рваным. Беспокойным. — Идем, — коротко бросил он, поднимаясь из-за стола. — Скаут Эмбер не любит ждать. Путь к главной площади Мондштадта лежал через крутые каменные лестницы. Когда они вышли к подножию гигантского собора и статуе Анемо Архонта, ветер ударил им в лица с такой силой, что Марине пришлось схватиться за подол платья. Эмбер уже ждала их у края широкого парапета. За её спиной открывался головокружительный вид на город, Сидровое озеро и далекие леса. Высота была такой, что люди внизу казались крошечными муравьями. У Марины на секунду перехватило дух, а в животе неприятно екнуло, но она быстро подавила страх. «Я в игре. Я в игре. Я прошла обучение. Всё будет норм», — твердила она себе. — Доброе утро! — Эмбер приветливо помахала им рукой, хотя её лицо было необычно сосредоточенным. — Ветер сегодня капризный, потоки нестабильные. Ученый Самия сказала мне, что вы прошли интенсивный курс тренировки рефлексов. Это хорошо. Сегодня мы не будем делать сложных маневров. Ваша задача — просто спланировать отсюда до площади у главных ворот. Итэр, ты первый? — Я! — Марина выскочила вперед, активно разминая плечи и делая нелепые махи руками, подсмотренные в каком-то аниме. — Я готова! Смотри и учись, братик! Она подошла к самому краю каменного парапета. Вниз уходила отвесная стена. Ветер трепал её светлые волосы. Марина глубоко вдохнула, готовясь сделать тот самый красивый, эпичный шаг в бездну, который она столько раз видела на экране своего монитора. Но сделать шаг она не успела. Свет померк. Это произошло не постепенно, как бывает при набегающих тучах, а мгновенно. Словно кто-то огромный набросил на Мондштадт плотное, грязно-свинцовое одеяло. Солнце исчезло. Воздух стал тяжелым, липким и запах озоном, гнилью и старым металлом. — Что за... — Марина замерла на краю, растерянно моргая. И тут раздался рёв. Это был не звук. Это была первобытная, сокрушительная вибрация, от которой каменные плиты под ногами Марины задрожали. Крик ударил по барабанным перепонкам с такой силой, что она инстинктивно рухнула на колени, зажимая уши руками. Из-за шпиля собора, затмевая собой всё небо, вынырнула гигантская, ужасающая тень. Двалин вблизи был воплощением кошмара. Он не имел ничего общего с красивыми 3D-модельками. Это была многотонная гора разъяренной плоти, чешуи и магии. Огромные лапы с когтями размером с городскую телегу. Шесть исполинских крыльев, от взмахов которых в воздухе формировались микро-смерчи. И глаза — пылающие безумием, болью и яростью. Дракон пронесся так низко над площадью, что потоком воздуха с крыш соседних домов сорвало черепицу. Острые обломки брызнули во все стороны, как шрапнель. Внизу, в городе, началась паника. Зазвенели набатные колокола. Рыцари с криками выхватывали оружие, люди в ужасе бросались к укрытиям. — ВРАГ В ВОЗДУХЕ! — заорала Эмбер, мгновенно выхватывая лук и накладывая стрелу с огненным наконечником. — ИТЭР! ЛЮМИН! НАЗАД К СТЕНЕ! Но было поздно. Двалин, сделав круг над озером, резко взмыл вверх и издал еще один оглушительный рев. Воздух вокруг него закрутился спиралями. В трех точках над городом начали формироваться гигантские торнадо. И один из них зарождался прямо над площадью собора. Итэр отреагировал мгновенно. Его тело, тысячелетиями тренированное для битв, само приняло боевую стойку. Золотая энергия Анемо, полученная от статуи, вспыхнула на его руках. Он чувствовал потоки ветра, чувствовал, как они складываются в смертоносную воронку. Он не боялся. В нем проснулся древний инстинкт охотника. — Люмин! — крикнул он, оборачиваясь к парапету. Но Марина уже не контролировала ситуацию. Её «фангёрльство» испарилось без следа, сменившись первобытным, животным, парализующим ужасом. Торнадо ударило в площадь. Итэра подхватило центральным, мощным восходящим потоком. Его подняло высоко в небо, прямо в эпицентр бури. Марине повезло меньше. И одновременно — намного хуже. Она находилась на самом краю. Её не подняло вверх — её ударило боковым, хаотичным вихрем. Сила ветра была такой, что её просто оторвало от камня и, словно тряпичную куклу, швырнула в пропасть за пределы городских стен. — ИТЭ-Э-Э-ЭР! — закричала Марина, но её голос был мгновенно проглочен ревом бури.

POV Итэра: Небесный Пафос Мир вокруг завертелся серой каруселью, но Итэр не потерял ориентации. Ветер, который должен был разорвать его на куски, странным образом поддерживал его. Он парил среди темных облаков, прямо напротив гигантской морды Ужаса Бури. «Я помогу тебе...» — раздался в его голове мягкий, мелодичный, но наполненный силой голос. Голос Венти. Итэр не знал, кому он принадлежит, но понял главное — эта сила на его стороне. — Дай мне точку опоры, — прошептал Итэр сквозь стиснутые зубы. Воздух под его ногами уплотнился. Золотые искры слились с бирюзовым сиянием Анемо. Итэр выхватил свой пока еще простой, но надежный меч. Он видел на спине дракона два пульсирующих багровых сгустка — точно таких же, как та слеза в лесу. Сгустки порчи. Двалин раскрыл пасть, собираясь изрыгнуть ураганный залп. Итэр оттолкнулся от уплотненного воздуха и бросился в атаку. Энергия ветра собиралась на кончике его клинка, превращаясь в сияющие копья, которые он обрушивал на дракона. Это была симфония разрушения и ярости. Он был в своей стихии. Он был воином. Но даже уворачиваясь от смертоносных воздушных лезвий Двалина, краем сознания Итэр продолжал искать глазами белое платье. «Где она? Куда её унесло?» — эта мысль билась на задворках его разума, мешая полностью сосредоточиться на бое. Он должен был защитить эту оболочку любой ценой.

POV Марины: Стиральная машина смерти Небо. Вода. Стена. Облако. Ветка дерева. Снова небо. Марину крутило так, что желудок совершил тройное сальто и попытался выйти через горло. Она не понимала, где верх, а где низ. Перегрузки втягивали щеки и вдавливали глазные яблоки. Ветер ревел с такой оглушительной силой, что казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. Она пыталась закричать, но поток воздуха просто забил ей рот, не давая сделать даже нормальный вдох. Перед глазами мельтешили какие-то системные окошки, красные надписи «ОПАСНОСТЬ!», но Марина не могла на них сфокусироваться. «Виртуалка» была абсолютно бесполезна. Где-то рядом болталась Паймон, вцепившись мертвой хваткой в воротник её платья и непрерывно визжа. Вихрь протащил их над городом и, словно наигравшись, выплюнул из себя далеко за пределами каменных стен. Марину выбросило из воронки. Она летела спиной вперед, стремительно теряя высоту. Дезориентация была полной. Она попыталась замахать руками, как птица, но это лишь заставило её тело нелепо закувыркаться в воздухе. Город быстро уменьшался. Под ней стремительно приближалась темная, холодная, свинцовая гладь Сидрового озера. Высота падала катастрофически. Двести метров. Сто пятьдесят. «Я умру, я сейчас реально умру, это конец, мама, мамочка, я не хочу...» — мысли бились в панике. Страх парализовал всё тело. Мозг Марины отключился, отказавшись обрабатывать неизбежность смерти. Поверхность воды на такой скорости была равносильна бетонной плите. Если она упадет так — костей не соберут. Сто метров. Семьдесят. Ветер свистел в ушах. Слезы выдувало из глаз. Пятьдесят метров. И вдруг, сквозь панику, сквозь животный ужас и рев шторма, в её голове ледяным, скрипучим набатом прозвучал голос Самии: «ВЕРТИКАЛЬНЫЙ ПРЕДЕЛ. РЫЧАГИ, МАРТЫШКА!» Сознание Марины было мертво от страха. Но тело, измученное вчерашними двумя сотнями падений на грязный гриб, запомнило. Мышечная память — это механизм, который срабатывает в обход интеллекта. Когда мозг отключился, рефлекс взял управление на себя. Тридцать метров. Двадцать. Руки Марины, двигаясь абсолютно автономно от её воли, совершили резкий, отработанный до миллиметра рывок. Пальцы нащупали лямки на ключицах. Кисти провернулись. Плечи ушли назад. Десять метров до воды. ХРЯСЬ! Спинной блок планера сработал. Механизм выстрелил двумя огромными кожаными крыльями. Они мгновенно наполнились потоком нисходящего ураганного ветра. Рывок был такой чудовищной силы, что Марине показалось, будто её руки только что оторвали от туловища. В плечевых суставах что-то угрожающе хрустнуло. Боль ослепила её вспышкой белого света. Но скорость падения была погашена. Планер выгнулся дугой, принимая на себя кинетическую энергию, и вместо того, чтобы разбиться в лепешку, Марина на огромной скорости по касательной врезалась в воду. БДЫЩ! Сидровое озеро встретило её ледяными объятиями. Вода ударила в лицо, выбивая остатки воздуха из легких. Марина ушла на дно, путаясь в собственных юбках, стропах планера и бьющейся в истерике Паймон. Холод отрезвил мозг. Паника сменилась животным желанием жить. Она начала бешено сучить ногами, отстегивая сломанный планер, и из последних сил рванулась к поверхности. Она вынырнула, судорожно глотая воздух и отплевываясь озерной водой. Рядом вынырнула Паймон, похожая на очень грустного, мокрого хомяка. Марина огляделась, жадно дыша. Её трясло так, что зубы выбивали барабанную дробь. Высоко в небе, над далекими шпилями Мондштадта, сверкали вспышки Анемо-магии — там Итэр вершил свой пафосный, легендарный бой. А здесь, на диком, заросшем камышами берегу противоположной стороны Сидрового озера, в километрах от цивилизации, барахталась Марина. Мокрая насквозь. С вывихнутым плечом. Без магии. Без Итэра. И без душной, но спасительной Самии. Она подгребла к берегу, цепляясь пальцами за скользкие корни, вытащила себя на грязь и просто легла лицом в мокрую траву. Она выжила. Исключительно потому, что вчера какая-то уставшая женщина заставила её двести раз упасть на задницу с двухметрового гриба. — Самия, — прохрипела Марина, выплевывая водоросли. — Я забираю свои слова назад. Ты... ты охренительная баба.