Глава 16. Элементальная реакция: Кринж

Голос Венти вблизи оказался опасным инструментом. В игре его песни всегда казались Марине чем-то фоновым, набором нерифмованных строк в субтитрах, которые хотелось поскорее пролистать. Но здесь, в полумраке «Доли ангелов», звук его лиры прошивал пространство насквозь. Ритм был безупречен, а рифмы ложились одна к другой с пугающей точностью мастера, который оттачивал слог тысячелетиями. — В ладонях ветра спит немой мотив, Свой прежний лик в тумане растворив. Из дальних стран, где холод и покой, Спустилась тень дорогою иной. Душа из пепла в теле изо льда — Так падает упавшая звезда. Она глядит в зеркальные моря, Но видит там лишь отблеск янтаря. Чужой аккорд в заброшенном саду Скрывает страх и вечную беду. Тот, кто лишён был голоса в пути, Нашёл приют, чтоб мир свой обрести. Но чья рука ведёт её за край? Где ложь, где быль, где ад, а где был рай? Смеётся рок, ломая старый стих, Встречая тех, кто вечно был средь них... «Бля, реально в рифму», — подумала Самия, непроизвольно сжимая пальцами край столешницы. — «А в локализации была какая-то рваная фигня. Но сюжет... боже, какой сюжет. Это же чистый селфинсерт. "Душа из пепла в теле из льда" — серьезно, бард? Это как если бы тринадцатилетняя девочка написала фанфик про своего кумира и заставила его страдать в каждой главе. Кринж в чистом виде, но голос... чертов Архонт, он заставляет верить даже в этот бред». Венти закончил последний аккорд, и в таверне на секунду повисла такая тишина, что было слышно, как трещит фитиль свечи. — Прекрасная баллада, — Кейя первым нарушил молчание, медленно хлопая в ладони. Его единственный глаз не отрывался от лица Самии. — Трагично, возвышенно и... подозрительно своевременно. Скажи мне, бард, где ты черпаешь вдохновение для таких историй? Неужели ветер нашептал тебе про «чужой голос»? Венти лучезарно улыбнулся, прижимая лиру к груди. — Ветер знает много секретов, капитан. Но некоторые люди носят свои тайны прямо на поверхности, как... — он выразительно посмотрел на черный ошейник Самии, — как очень стильное украшение. Вам не кажется, что оно немного перегрелось? Самия почувствовала, как кожа под чокером начинает пульсировать. Ошейник Алисы раскалялся, реагируя на божественную ауру Венти. Боль была острой, жалящей, она требовала выхода. — Тебе-то что до моих украшений? — Самия сделала большой глоток вина, пытаясь залить пожар в горле. Голос её прозвучал хрипло. — Просто любопытство, — Венти подмигнул ей. — В моей песне была героиня, которая знала всё наперед, но не могла произнести ни слова. Прямо как ты сейчас, дорогая ученая. Скажи, тебе не больно молчать? — Мне больно слушать твой пафос, — огрызнулась Самия. — О-о, неужели моя поэзия не тронула твое холодное академическое сердце? — Венти притворно обиделся. — Она его перегрузила, — вставил Кейя, подливая Самии вина. — Посмотри на неё, бард. Наша гостья выглядит так, будто хочет либо проклясть тебя, либо... сбежать обратно в Сумеру. — Сбежать? — Венти наклонился ближе к Самии, его глаза сверкнули зеленым пламенем. — От судьбы не убежишь, даже если сменишь суть и имя. Ты ведь знаешь это лучше всех, верно? — Я знаю, что ты слишком много болтаешь для того, кто живет на пожертвования за песни, — Самия чувствовала, что контроль ускользает. Алкоголь и боль от ошейника выталкивали на поверхность её внутреннюю сущность — ту самую Ольгу, которая за словом в карман не лезла. — А я думаю, — Кейя прищурился, — что Самия просто оценивает риски. Она ведь ученый. Видит структуру мира. Может, она даже видит структуру твоей песни, бард? — Вижу, — Самия со стуком поставила бокал на стол. — Вижу, что структура хромает. Ты поешь про трагедию, а сам светишься как пятизвездочный баннер. Это когнитивный диссонанс. — Баннер? — Венти наклонил голову набок. — Какое интересное слово. Это из сумерского диалекта? — Это из словаря тех, кто устал от твоего троллинга, — процедила Самия. Ошейник впился в шею, кристалл на нем уже не просто грелся, он вибрировал. — Ну же, не злись, — Венти коснулся струн, извлекая тихий, успокаивающий звук. — Расскажи нам что-нибудь свое. Если мой сюжет — говно, как ты выразилась, предложи лучший. Ты ведь мастер слова, я чувствую. — Я мастер выживания в условиях идиотизма, — Самия помассировала виски. — И если ты не перестанешь копаться в моей голове своими анемо-щупальцами, я за себя не ручаюсь. — Как страшно! — Венти рассмеялся. — Капитан Кейя, вы слышали? Ученые из Академии теперь угрожают бродячим музыкантам. Куда катится мир? — Мир катится к тому, — Самия резко выпрямилась, её взгляд стал абсолютно диким от смеси боли и опьянения, — что я про тебя и одного твоего знакомого Деда такой фанфик напишу — в Снежной льды растают от стыда. Кейя замер с бокалом в руке. Венти перестал улыбаться, в его глазах мелькнуло искреннее изумление. — Про... Деда? — переспросил Архонт, и в его голосе впервые за вечер проскользнула нотка осторожности. — Да, про него самого! — Самия уже не могла остановиться. Её внутренний Мемолог взял управление на себя. — Про того самого, который вечно ворчит про контракты и про то, что османтус на вкус как... кхм, неважно. Знаешь, что я туда впишу? Новую элементальную реакцию. Я её сама запатентую в Академии. Называется «Пыль». — «Пыль»? — Кейя приподнял бровь. — И как же она работает, дорогая Самия? — Очень просто! — Самия ткнула пальцем в сторону Венти. — Это когда Анемо встречается с Гео. Это то, что сыплется с твоего Деда, когда он кашляет от старости в Ли Юэ! Это идеальная реакция: она ничего не делает, просто заставляет всех вокруг чихать и думать о бренности бытия! В таверне наступила мертвая тишина. Кейя смотрел на Самию так, будто у неё выросла вторая голова. Венти сидел неподвижно, его лицо было скрыто тенью от шляпы. А потом... Венти согнулся пополам. Он не просто засмеялся — он взорвался оглушительным, истерическим хохотом, от которого зазвенели бокалы на полках. Он хлопал ладонью по столу, вытирая выступившие слезы. — Пыль! — задыхаясь, выкрикивал он. — Ха-ха-ха! Ой, не могу! Сыплется... когда кашляет! Мо... кхм... этот почтенный господин бы оценил! Самия, ты чудо! Ты просто элементальная катастрофа! Кейя переводил взгляд с хохочущего барда на сумерскую ученую, и в его глазах медленно проступало осознание того, что он только что стал свидетелем чего-то запредельного. Кто этот «Дед»? Почему «Пыль» вызвала у барда такую реакцию? В его списке подозрений Самия только что переместилась из категории «странная ученая» в категорию «опасный носитель запретной информации, который может довести до инфаркта даже… богов?» Самия поняла: это её шанс. Ошейник внезапно остыл — видимо, Алиса посчитала шутку про «Пыль» достаточно качественным контентом, не нарушающим баланс мира. Самия резко встала, пошатнувшись. — Всё, мальчики. Мой лимит на общение с творческими личностями и кавалеристами на сегодня исчерпан. Пойду поищу свою «пустую оболочку», пока она не сожрала все запасы рыцарей в штабе. Венти, всё еще всхлипывая от смеха, поймал её за край мантии. — Подожди, «ученая»... Ты ведь еще не допила. Расскажи еще про реакцию «Пыль»... Или, может, ты знаешь, что бывает, когда Анемо встречается с... Тленом? Самия наклонилась к самому уху Венти и прошептала так тихо, чтобы Кейя не услышал ни звука: — Если ты не отпустишь мой рукав прямо сейчас, я пропишу тебе реакцию «Алиса в ярости». Хочешь проверить, как быстро она аннигилирует твою лиру вместе с тобой? Венти мгновенно разжал пальцы. На его лице отразился комичный, преувеличенный ужас. — Ой-ой! Какие мы грозные! Всё-всё, ухожу-ухожу. Иди, отдыхай, мастер слова. Ветер нашепчет мне остальное, когда ты протрезвеешь. Самия, не оглядываясь, почти бегом спустилась по лестнице, распахнула дверь таверны и вывалилась на ночную улицу. Свежий, прохладный воздух Мондштадта ударил в лицо, немного прочищая мозги. Она прислонилась к холодной каменной стене, чувствуя, как её крупно трясет. — Блядь... — выдохнула она в пустоту, глядя на свои дрожащие руки. — Я только что троллила Архонта. Ольга, ты идиотка. Ты просто сказочная идиотка. Если он решит, что я слишком много знаю... Она закрыла глаза, пытаясь унять сердцебиение. В её голове Мемолог всё еще нервно хихикал, а Циник уже начал подсчитывать стоимость билетов в Ли Юэ. Тем временем на втором этаже таверны Кейя медленно допивал своё вино, глядя на пустое место, где только что сидела Самия. — Она интересная, не находишь? — Кейя посмотрел на Венти, который уже вернулся в режим беззаботного пьяницы. — Назвать тебя «мальчиком, светящимся как баннер»... и эта шутка про Деда. Ты ведь знаешь, о ком она говорила? — Знаешь, Капитан, — Венти наконец перестал всхлипывать и выпрямился, вытирая слезы рукавом своего зеленого плаща. — Твоё вино сегодня особенно терпкое. У него привкус... грядущих перемен. И, возможно, легкий налет дорожной пыли. Кейя медленно покрутил в руках бокал, наблюдая за тем, как остатки «Полуденной смерти» лениво стекают по стенкам. — Это вино из старых запасов мастера Дилюка, — Кейя прищурился, глядя сквозь темную жидкость на пламя свечи. — Одуванчиковое, выдержанное в подвалах винокурни «Рассвет» не меньше пяти лет. Говорят, одуванчики для него собирали в ту самую неделю, когда ветер над Мондштадтом был необычайно тихим. Отсюда и эта мягкость, которая обманывает чувства. Ты пьешь его и думаешь: «Какая легкая штука», а через десять минут понимаешь, что ноги тебя больше не слушаются. — О, я ценю одуванчиковое вино за его честность! — Венти придвинул к себе пустой бокал Самии и вопросительно посмотрел на Чарльза за стойкой. Бармен, вздохнув, потянулся за новой бутылкой. — Оно как сам Мондштадт: кажется легкомысленным, но в нем запечатана вся сила наших штормов. Хотя, признаться, иногда душа просит чего-то более... фундаментального. Кейя хмыкнул, принимая правила игры. Тема Самии и её странных знаний была временно отодвинута на второй план — в «Доле ангелов» мастера иносказаний предпочитали обсуждать вино, когда речь шла о чем-то по-настоящему важном. — Что ты имеешь в виду под «фундаментальным»? — Кейя подпер подбородок рукой. — Неужели тебя потянуло на тяжелые вина Ли Юэ? Говорят, их знаменитое вино из османтуса пахнет как сама история — камнем, солнцем и невыполненными обещаниями. Но оно слишком... густое для нашего климата. В нем нет воздуха. Оно как контракт, который ты обязан дочитать до конца, прежде чем тебе разрешат опьянеть. — Вот-вот! — Венти радостно закивал, принимая полный бокал от Чарльза. — Именно! В Ли Юэ даже пьют по правилам. Сначала нужно оценить цвет, потом вдохнуть аромат, потом вспомнить, какой сейчас год по календарю... Это утомляет! А их знаменитый «Дед», — Венти хитро подмигнул Кейе, возвращаясь к шутке Самии, — он ведь действительно пьет его так, будто это не алкоголь, а эликсир бессмертия. Слишком много церемоний на один маленький глоток. — Ты так говоришь, будто лично сидел с ним за столом, — заметил Кейя, не меняя тона. — Барды путешествуют повсюду! — Венти сделал большой глоток и зажмурился от удовольствия. — И я тебе скажу, капитан: одуванчики выигрывают этот спор. У них нет претензии на вечность, но у них есть характер. А пыль... — он снова тихо рассмеялся, — пыль со старых бутылок Ли Юэ действительно заставляет чихать. Самия права: если долго хранить вино в камне, оно начинает терять искру жизни и превращается в... ну, в пыль. — И всё же, — Кейя постучал пальцем по столу, — даже в самом легком вине есть осадок. Если взболтать бутылку слишком резко, вкус испортится. Эта сумерская гостья... она взболтала Мондштадт очень вовремя. Город еще не успел оправиться от Ужаса Бури, а у нас за столом уже обсуждают «пыльные реакции». Венти отставил бокал и посмотрел на Кейю взглядом, в котором на долю секунды промелькнуло нечто бесконечно глубокое и холодное, не имеющее ничего общего с образом пьяного музыканта. — Иногда, Капитан, чтобы вино стало лучше, в него нужно добавить немного льда. Или... позволить ему перебродить в новых условиях. Тебе ли не знать, что самые интересные букеты получаются там, где смешиваются разные сорта? Мондштадт — город свободы. И свобода эта касается даже тех нот, которые звучат не в такт общему оркестру. Кейя молчал, вглядываясь в лицо барда. Он получил ответ, который искал. Самия могла быть кем угодно — шпионом, сумасшедшей или пришельцем из бездны, но она была «интересной нотой», которую Барбатос (а в этом факте он был уже почти уверен) решил не заглушать. А значит, Ордо Фавониус тоже не стоит спешить с выводами. — Что ж, — Кейя поднял свой бокал, — за новые рецепты? И за то, чтобы «пыль» из Ли Юэ никогда не оседала в наших погребах. — И за то, чтобы вино в «Доле ангелов» никогда не заканчивалось! — Венти снова стал прежним — шумным и несерьезным. — Эй, Чарльз! Налей-ка мне еще стаканчик в долг! Я напишу о твоем гостеприимстве целую поэму! — В долг больше не наливаю, — отозвался бармен, не отрываясь от протирки стаканов. — У тебя там уже список длиннее, чем «Песнь о Небожителях». — Ох, какая жестокость! — Венти картинно схватился за сердце. — Видишь, Капитан? Вот она, суровая реальность. Даже боги... кхм, великие поэты бессильны перед бухгалтерской книгой. Кейя тихо рассмеялся, бросая на стойку пару золотых монет. — Налей ему, Чарльз. Сегодня я плачу. Мне нужно дослушать ту историю про одуванчики, которые умели летать против ветра. Кажется, сейчас самое время для таких сказок. Самия зря боялась. Пока эти двое были заняты обсуждением тонкостей брожения и «осадка» в судьбах городов, она была в относительной безопасности. Просто потому, что Архонту было слишком весело, а Капитан Кавалерии слишком любил хорошую игру, чтобы заканчивать её так быстро. Вечер в Мондштадте продолжался, и запах одуванчикового вина надежно укрывал тайны, которые пока не стоило выносить на свет.