Глава 19. Интервью с Госпожой Смерть

«Пиздец. Просто эталонный, кристально чистый пиздец. Ольга, поздравляю, ты официально вляпалась в самый дерьмовый сценарий из всех возможных». Самия пришла в себя от того, что в лицо ей плеснули ледяной водой. Она судорожно вздохнула, закашлялась, выплевывая горький привкус какого-то сонного порошка, и попыталась пошевелиться. Бесполезно. Её руки были жестко заведены за спинку тяжелого деревянного стула и стянуты пеньковой веревкой, которая уже успела натереть кожу до крови. Она находилась в каком-то подвале. Пахло сыростью, плесенью и — очень отчетливо — дорогими духами с нотками морозной хвои. Шляпы не было. Это ощущалось как отсутствие половины черепа. «Так, анализируем, пока мозг не вытек через уши. Библиотека. Лиза ушла. Я расслабилась, как последняя идиотка. Тень сзади. Укол в шею. И вот я здесь. Кто меня взял? Судя по запаху пафоса и холоду — Синьора. Почти все Предвестники — клинические психопаты с манией величия, и я сейчас у одного из них на приеме. В каноне они просто убивают массовку. Я сейчас — массовка». Самия подняла голову. Перед ней, в круге света от единственного фонаря, стояла высокая женщина. Изящная маска, холодный взгляд, тяжелый плащ Фатуи и аура такой силы, что воздух вокруг неё казался замерзшим. Восьмой Предвестник. Синьора. — Проснулась, сумерская мышка? — голос Синьоры был похож на хруст ломающегося льда. — Удивительно. Мои люди сказали, что ты даже не пыталась сопротивляться. Просто осела на пол, как пустой мешок. В Академии теперь выращивают таких трусов? «Если бы я сопротивлялась, я бы уже была трупом, ты, пафосная снежинка», — подумала Самия, но вслух не произнесла ни слова. Она посмотрела Синьоре прямо в глаза и на мгновение допустила опасную мысль. «А что, если я сейчас назову тебя по имени? Розалина. Просто скажу: "Эй, Розалина-Кручка Лоэфальтер, как там твой Рустан?"» В ту же секунду черный ошейник на её шее раскалился так, что Самия выгнулась на стуле, из горла вырвался сдавленный хрип. Кристалл Алисы вспыхнул багровым, обжигая кожу. Система даже не дала ей открыть рот — она считала намерение. — О-о? — Синьора приподняла бровь, с интересом наблюдая за мучениями пленницы. — Значит, слухи не врали. Алиса надела на тебя поводок. Лиза Минчи была очень расстроена твоим исчезновением, «ученая». Она считает тебя ценным кадром. Рассказывай. Откуда Мондштадт узнал о времени налета дракона? Откуда у Ордо Фавониус появились данные о точках резонанса? Самия, тяжело дыша и чувствуя, как под воротником мантии пузырится кожа, подняла взгляд. — Госпожа... Синьора... — прохрипела она. — Давайте сэкономим ваше время и мою шею. Я не герой. И я не предательница Мондштадта, потому что мне на него плевать. Я бы с радостью выложила вам всё на блюдечке, но вот эта штука... — она кивнула на ошейник, — она несъемная. Это предохранитель. — И что он делает? — Синьора подошла ближе, кончиком пальца коснувшись холодного металла чокера. — Бьет током и жарит заживо при попытке прямого спойлера, — Самия сглотнула горькую слюну. — Я не могу сказать вам факты. Мир физически затыкает мне рот. Если я попробую продиктовать вам ваши же планы, я просто превращусь в кучку пепла раньше, чем вы успеете макнуть перо в чернильницу. Вам нужен труп или... консультант? Синьора брезгливо отстранилась. — Консультант-трус, который боится собственной тени. Какая ирония. Царице не нужны угадайки. Если ты бесполезна, я просто отправлю тебя в Снежную. Дотторе как раз искал новый материал для опытов с артефактами Ведьминого Шабаша. Второй Предвестник очень любит разбирать такие... «сложные механизмы» на запчасти. Живьем. При упоминании Дотторе Самия почувствовала, как внутри всё обвалилось. Реальный, физический ужас сковал внутренности. «Только не к этому мудаку. Только не "Доктор". Он же ебанутый на всю голову, он из меня человеческую многоножку сделает ради научного интереса! Блядь, да я лучше в угадайку вечность буду играть!» — Нет-нет! — Самия заговорила быстро, её маска отстраненности дала трещину. — Не надо к Дотторе. Давайте найдем компромисс. Ошейник блокирует мои слова, но он не блокирует ваши вопросы. Самия подалась вперед настолько, насколько позволяли веревки. — Давайте проведем тесты. Вы задаете вопрос. Если я начинаю хрипеть, хвататься за шею, а кристалл краснеет — значит, вы попали в точку. Если я молчу или говорю «возможно» — значит, это зона, разрешенная Алисой. Я стану вашим живым детектором истины. Это гораздо эффективнее, чем препарировать меня в лаборатории. Синьора замерла, обдумывая предложение. На её лице отразилось глубокое презрение. — Ты готова предать всех, кто тебя приютил, просто чтобы не попасть на операционный стол? Ты жалкое существо, Самия. — Я рациональное существо, — парировала Самия, возвращая себе крупицу достоинства. — В Мондштадте меня ждет работа и шумная Марина. В Снежной меня ждет скальпель. Выбор очевиден. Вы ведь тоже когда-то сделали выбор в пользу силы, когда мир отобрал у вас всё остальное, верно? Воздух в подвале мгновенно похолодал. Иней пополз по стенам. Синьора сузила глаза, и Самия поняла, что прошла по самому краю. Предвестница ненавидела любые намеки на свое прошлое. — Хорошо, — Синьора резко развернулась, её плащ взметнулся, обдав Самию запахом мороза. — Мы поиграем в твою «угадайку», мышка. Но помни: если я пойму, что ты водишь меня за нос или что ошейник — лишь твоя актерская игра... я лично прослежу, чтобы Дотторе использовал самое тупое долото для твоей трепанации. Синьора вышла из круга света, растворяясь в тенях подвала. — Охранять её! — бросила она стражникам у двери. — И принесите ей воды. Я не хочу, чтобы мой «детектор» сдох от обезвоживания раньше времени. Когда дверь захлопнулась, Самия бессильно уронила голову на грудь. Её трясло. «Выжила. Раунд один за мной. Но ошейник всё еще теплый. Алиса, ты старая стерва, надеюсь, тебе весело на это смотреть. А Итэр... Итэр, если ты не придешь за мной в ближайшие сутки, я реально начну сливать им график твоих прогулок». Но ждать долго ей не пришлось. Дверь подвала с грохотом распахнулась уже через полчаса. Шаги Синьоры — четкие, ритмичные, как удары молота по наковальне — заставили Самию инстинктивно втянуть голову в плечи. Предвестница вошла в круг света, держа в руках тонкий стеклянный стек. На её лице застыла маска ледяного любопытства. — Начнем наш сеанс, — Синьора остановилась в шаге от Самии, обдав её запахом мороза. — Правила ты знаешь. Я спрашиваю — ты страдаешь. По твоим конвульсиям я пойму, насколько близка к цели. Итак... Она наклонилась к самому уху Самии, понизив голос до интимного шепота: — Этот нелепый бард в зеленых чулках. Тот, над чьей «пылью» ты так неосмотрительно шутила в таверне. Он — Анемо Архонт? Самия зажмурилась. Она попыталась выдать какую-нибудь нейтральную фразу, но ошейник среагировал мгновенно. Кристалл Алисы налился ядовито-красным цветом. Самия почувствовала, как шею охватывает раскаленное кольцо. Она дернулась, веревки впились в запястья, а из горла вырвался хриплый, надрывный звук. Лицо её залила мертвенная бледность. Синьора удовлетворенно выпрямилась. — Ошеломляющая реакция. Значит, наш бродяжка и есть Барбатос. Глупо. Прятаться за лирой, пока его город превращают в щебень... Поистине, боги этого мира измельчали. — Не... не делайте... выводов... только по моей... боли... — выдавила Самия, пытаясь разжать сведенную судорогой челюсть. — Заткнись, — Синьора ударила стеком по спинке стула рядом с головой Самии. — Твое мнение меня не интересует. Интересует Гнозис. Он хранит его внутри себя? Или спрятал в том нелепом соборе? Самия представила сцену у собора, где Синьора вырывает Сердце Бога у Венти. Ошейник не просто нагрелся — он начал вибрировать с такой частотой, что у Самии заложило уши. Боль была такой силы, что в глазах поплыли кровавые пятна. Она завалилась вбок вместе со стулом, но стражники грубо рванули её обратно, возвращая в вертикальное положение. — Кха-а! — Самия выплюнула сгусток слюны с кровью. — П-пожалуйста... хватит... — Значит, Сердце у него, — Синьора довольно прищурилась. — Удобно. Не придется обыскивать подвалы этой кирпичной развалюхи. А теперь — дракон. Тот факт, что Ордо Фавониус подготовился к налету, — твоя заслуга. Но дракон всё еще жив. Он осквернен. Твой золотой мальчик, Итэр... он действительно способен очистить его окончательно? Самия попыталась кивнуть, но ошейник снова ударил жаром. Кристалл Алисы засиял ровным, стабильным светом. — Он... ключ... — прохрипела Самия. — Без него... сценарий... не закроется. — «Сценарий»? — Синьора брезгливо хмыкнула. — Ты говоришь так, будто жизнь — это пьеса в театре. Но твоя боль — она вполне реальна, не так ли? Скажи мне, где слабые места в обороне Мондштадта? Где мне ударить, чтобы Джинн Гуннхильдр склонила колено перед Царицей? Самия замерла. Ошейник оставался холодным. Абсолютно. Она судорожно перебирала в памяти всё, что знала о реальном Мондштадте, а не об игровых декорациях. Но её мозг выдавал пустоту. Она год жила в Спрингвейле и три месяца в библиотеке, но никогда не интересовалась толщиной стен, количеством патрулей или запасами зерна в амбарах. — Я... я не знаю, — честно ответила она. — Я ученый, а не стратег. Я читала книги по алхимии, а не планы фортификаций. Синьора резко шагнула вперед и схватила Самию за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Врешь. Кристалл молчит. Ошейник не греется. Ты действительно не знаешь? — Я же говорю... мне было плевать, — Самия смотрела на Предвестницу с вызовом. — Моя область — метафизика и вероятности. Бытовая военная дичь меня не интересовала. Спросите меня, как умрет ваш Дотторе, и, возможно, я сдохну от ожога прямо здесь. Но про стены Мондштадта — это не ко мне. Синьора с отвращением оттолкнула её голову. — Ты бесполезна как шпион. Ты просто паразит, который набил голову запретными именами, но не удосужился изучить мир, в котором живет. Жалкая, ограниченная девка. — Зато... я живая девка... — огрызнулась Самия, чувствуя, как под воротником пульсирует свежий ожог. — Пока что, — Синьора подошла к столу, на котором лежал её Крио-Глаз Порчи. — Твой Итэр. Он идет за тобой? Он будет пытаться спасти свою «наставницу»? Самия представила Итэра. Его золотую косу, его холодный, расчетливый взгляд. Его контракт с ней. Ошейник стал теплым, как чашка чая. Самия почувствовала облегчение. — Он идет, — тихо сказала она. — И если я на вашем месте... я бы подготовила больше людей. Потому что Итэр — это не просто Путешественник. Это аномалия, которую вы не сможете просчитать. Синьора рассмеялась — красиво, высокомерно и страшно. — Аномалия? Я усмиряла существ постарше этого мальчишки. Пусть приходит. Мне даже интересно посмотреть на него вблизи перед тем, как отправить вас обоих в лаборатории Снежной. Она обернулась к стражникам. — Оставить её одну. Не кормить. Пусть привыкает к дисциплине Фатуи. И если она попробует снять ошейник — отрубите ей руки. Дверь подвала закрылась, погружая Самию в темноту. Она сидела, привязанная к стулу, и слушала тишину, которую нарушало только её собственное тяжелое дыхание. «Ну что, Ольга... "Интервью" прошло успешно. Синьора уверена, что она ведет. Венти раскрыт. Гнозис под угрозой. Итэр объявлен целью. А ты... ты просто "жадное, ограниченное существо". Идеально. Пусть они недооценивают нас. Пусть думают, что я — просто испуганный детектор. А когда они поймут, что ты, Итэр, и даже эта дурочка Марина — это не "пьеса", а полномасштабный сбой системы... будет уже поздно». Самия закрыла глаза, стараясь не думать о боли в шее. Она знала: где-то там, в ночном Мондштадте, Итэр уже затягивает ремни на доспехах, а Марина, возможно, впервые в жизни заряжает арбалет не ради забавы. «Поторопись, парень. Пока этот "Доктор" не приехал со своими инструментами».