Глава 20. Протокол изъятия

Ночь за пределами городских стен Мондштадта ощущалась как вязкий, холодный кисель. Холод пробирался под одежду, колючими иглами впиваясь в кожу. Итэр стоял у выхода из потайного туннеля, ведущего из подвалов штаба Ордо Фавониус в гущу прибрежных зарослей. В его левой руке тускло пульсировал фиолетовый кристалл-резонатор, выданный Лизой. Артефакт вибрировал, посылая в ладонь мерные, тяжелые толчки, похожие на биение больного сердца. С каждым таким толчком в голове Итэра вспыхивала точка на ментальной карте — направление, куда утащили Самию. Марина стояла рядом, судорожно вцепившись в ремень своей новой сумки. Её левое плечо, туго перебинтованное поверх рубахи, отзывалось на каждое резкое движение вспышкой боли, но она упрямо молчала. Страх, поселившийся в её животе после падения в озеро, теперь трансформировался во что-то иное — в липкую, парализующую решимость. Она видела профиль Итэра в слабом свете кристалла и едва узнавала в нем того золотоволосого мальчика из игры. Его черты заострились, глаза превратились в два узких пропила, за которыми горело холодное, равнодушное пламя. Паймон практически полностью исчезла в складках глубокого капюшона Итэра. Лишь пара дрожащих маленьких пальчиков сжимала край ткани, а из темноты доносилось частое, прерывистое дыхание. — Идем, — голос Итэра прозвучал тише шороха травы. Они двигались сквозь Шепчущие леса, огибая освещенные участки дорог. Кристалл в руке Итэра начал вибрировать чаще, когда они спустились в глубокую низину, заросшую густым ельником. Там, среди вековых стволов, притаилась старая охотничья хижина. Раньше здесь отдыхали егеря, но сейчас вокруг строения горели сизые алхимические огни фонарей Фатуи. Итэр замер за толстым стволом дуба, Марина присела рядом, стараясь не шуметь тяжелой сумкой с флаконами. Прямо перед ними, у входа в хижину, дежурили четверо. Громилы в тяжелой, окованной сталью броне. Двое с массивными элементальными пушками, один с огромным молотом, и четвертый — Пиро-мушкетер, лениво прохаживающийся вдоль забора. В воздухе пахло горелым маслом, дешевым табаком и тяжелым озоном, исходящим от их снаряжения. Марина почувствовала, как по спине пробежал мороз. Это не были забавные фигурки с полосками ХП над головой. Это были профессиональные убийцы, каждый из которых весил добрых сто килограммов вместе с броней. Итэр медленно вытащил меч. Золотые искры Анемо-энергии потекли по лезвию, заставляя воздух вокруг клинка мелко дрожать. Он не давал инструкций. Он просто шагнул из тени. Первый Фатуи — тот, что с молотом — даже не успел вскинуть оружие. Итэр преодолел разделявшее их расстояние за один удар сердца. Воздух спрессовался, превратившись в невидимый таран. Раздался сухой, короткий хруст — это шейные позвонки захлебнулись под весом собственного шлема, когда Анемо-удар впечатал голову громилы в грудную клетку. Тело обрушилось в грязь, выплескивая из-под забрала густую, темную жидкость. Марина зажала рот рукой, подавляя позыв к рвоте. Запах крови — соленый, металлический — мгновенно смешался с ароматом леса. Фатуи вскинулись. Защелкали затворы пушек, воздух наполнился низким гулом заряжающейся энергии. — Контакт! Цель обнаружена! — заорал мушкетер, вскидывая ствол. Итэр двигался с пугающей эффективностью. Он не тратил лишних сил. Резкий взмах мечом — и поток ветра подсекает ноги Крио-бомбардира, заставляя того рухнуть на колени. Следующее движение — и лезвие вонзается в сочленение доспеха под мышкой. Марина видела, как Итэр провернул клинок внутри, разрывая легкое и артерию. Из маски Фатуи вырвался хриплый, булькающий стон, сменившийся тишиной. — Марина! Слева! — выкрикнул Итэр, уворачиваясь от ледяного залпа. Мушкетер, поняв, что Итэра ему не поймать в прицел, навел ствол на застывшую у дерева девушку. Марина увидела, как в дуле его винтовки разгорается багровый огонек. Её парализовало. Мозг в панике выдавал пустые команды: «Жми шифт! Делай рывок!», но тело Люмин действовало иначе. Инстинкты, вбитые тренировками с Итером на полигоне — те самые «рефлексы мартышки» — сработали в обход сознания. Марина резко дернулась влево, уходя с линии огня, и её левая рука нырнула в сумку. Пальцы нащупали холодное стекло флакона. Она не целилась. Она просто сделала тот же резкий замах, который повторяла сотни раз, представляя перед собой манекен. Флакон с Пиро-концентратом прочертил в воздухе огненную дугу и разбился точно о стеклянное забрало маски мушкетера. ДЗЫНЬ! Марина по старой, немного наивной привычке самообмана, ожидала вспышки и иконки урона. Но вместо этого она увидела кошмар. Стеклянная пластина лопнула, и концентрированное жидкое пламя, предназначенное для поджога колючек, хлынуло внутрь маски, прямо на лицо человека. В ночную тишину леса ворвался крик. Это был утробный, захлебывающийся вой мужчины, чьи глаза и кожа начали плавиться в ту же секунду. Мушкетер бросил винтовку, сорвал маску вместе с кусками обгоревшей плоти и рухнул на землю, катаясь по траве. Запах жженого мяса и паленого пластика стал невыносимым. Марина застыла с поднятой рукой. Её трясло. Она видела, как пальцы Фатуи скребут землю, как он пытается вздохнуть и не может, потому что его легкие обожжены пламенем. — Я... я... — прошептала она, чувствуя, как по подбородку катятся слезы. — Господи, я его убила... я реально его убила... — В сторону! — Итэр возник перед ней, перехватывая удар четвертого противника. Мощный выброс Анемо отшвырнул последнего застрельщика на стену хижины. Раздался громкий треск ломающегося дерева и ребер. Итэр не стал добивать его — он просто схватил Марину за шиворот и рывком потащил к дверям дома. — Не смотри на них! — рявкнул он ей в самое ухо. — Это война, Марина! Входи внутрь! Он вышиб дверь ногой. Внутри было темно, пахло старой хвоей и дешевым алкоголем. У лестницы в подвал сидели двое агентов Фатуи с короткими клинками. Они вскочили, но Итэр не дал им ни шанса. Два коротких, точных выпада — и оба осели на пол, зажимая раны на шеях. Из их горла вырывался только тихий свист — воздух выходил через пробитые трахеи. Итэр стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Его золотой доспех был забрызган темными пятнами, а на щеке красовался рваный след от осколка маски. Он выглядел как карающий ангел, спустившийся в ад. Кристалл в его руке вибрировал так сильно, что едва не выпрыгивал из ладони. Он указывал вниз. В подвал. — Она там, — Итэр посмотрел на Марину. Его взгляд был жестким, лишенным тени сочувствия к её состоянию. — Соберись. Если ты сейчас упадешь в обморок, я оставлю тебя здесь с трупами. Нам нужно забрать её и уходить, пока не прибыло подкрепление. Марина сглотнула комок в горле, вытирая лицо грязным рукавом. Она посмотрела на свои руки — они были в саже и чьей-то крови. Её мир окончательно перестал быть игрой. Они начали спускаться по крутой, скрипучей лестнице в темноту, где за тяжелой дубовой дверью, в холодном и сыром подвале, ждала Самия. Тяжелая дубовая дверь внизу лестницы была заперта на массивный засов. Итэр не стал искать ключ в карманах убитых наверху агентов. Он просто уперся сапогом в косяк, концентрируя поток Анемо в подошве. Раздался оглушительный треск — дерево лопнуло вдоль волокон, вырывая петли вместе с кусками камня. Дверь с грохотом рухнула внутрь, подняв облако едкой пыли. Марина ввалилась в подвал следом за ним, едва не споткнувшись о порог. Запах здесь был еще хуже: к сырости и плесени добавился отчетливый аромат паленой кожи и алхимических притирок. В центре комнаты, под единственным тусклым фонарем, висевшим на крюке, сидела Самия. Вид у неё был жуткий. Её мантия была разодрана на плече, на лице запеклась кровь из разбитой губы, а каштановые волосы спутанными прядями падали на глаза. Но страшнее всего выглядела её шея. Черный чокер Алисы пульсировал густым, ядовито-малиновым светом, и вокруг металла кожа была ярко-красной, покрытой мелкими волдырями. Самия тяжело дышала, её голова бессильно свисала на грудь, но пальцы, связанные за спинкой стула, всё еще судорожно сжимались. — Самия! — Марина в два прыжка преодолела расстояние до стула и рухнула перед ней на колени. Её единственная здоровая рука дрожала, когда она попыталась коснуться лица подруги. — Ты жива? Боже, что они с тобой сделали... Самия медленно, с видимым трудом, подняла голову. Её взгляд, мутный и расфокусированный, долго блуждал по лицу Марины, прежде чем зацепиться за золотые глаза Итэра, стоявшего чуть поодаль. — Вы... долго... — голос Самии превратился в сухое, едва слышное карканье. Она закашлялась, выплевывая на пол сгусток темной крови. — Медленные... компоненты... системы. — Молчи, — Итэр подошел ближе, одним коротким движением кинжала перерезая путы на её запястьях. Веревки лопнули, и Самия едва не свалилась со стула — Марина едва успела подхватить её за плечи. — Мы сейчас тебя вытащим, — всхлипнула Марина, пытаясь расстегнуть воротник мантии Самии, чтобы дать ей дышать. — Всё закончилось, мы их всех... мы их победили. Итэр такой крутой, он просто... — Заткнись, Марина, — Самия внезапно вцепилась пальцами в её предплечье. Хватка была слабой, но в её глазах внезапно вспыхнул такой яростный, ледяной огонь, что Марина замерла. — Слушай меня. Хватай... кости в охапку. Нам надо... в город. — О чем ты? — Итэр нахмурился, вглядываясь в малиновое сияние ошейника. — Синьора здесь? Самия криво, болезненно усмехнулась. Её зубы были окрашены кровью. — Синьора... сука... она не дура. Она не стала ждать, пока ты придешь махать своей железкой. Пока ты зачищал лес... она ушла к Венти. Марина застыла с открытым ртом. — К Венти? Сейчас? Но... но по канону же... сначала Двалин! Сначала битва в логове, а потом она нападает у собора! Она не может сейчас! — К черту... твой... канон! — Самия выкрикнула это, и ошейник на её шее мгновенно отозвался вспышкой жара, заставив её скорчиться от боли. Она прижала ладонь к чокеру, тяжело хрипя. — Алиса... не зря... надела это. Синьора... устроила мне сеанс угадайки. Спрашивала — я корчилась. Она всё поняла. Она знает, что бард — это Архонт. Она знает про Гнозис. Она пошла за ним прямо сейчас, пока вы... играли в спасателей. Итэр мгновенно выпрямился. Его лицо окаменело. Он понял всё без лишних слов. Если Синьора заберет Гнозис до того, как они очистят Двалина, Венти может потерять связь с элементальными потоками города. Мондштадт останется без защиты, а дракон навсегда превратится в марионетку Бездны. — Мы опоздали, — выдохнул Итэр, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на отчаяние. — Еще нет... — Самия вцепилась в рубаху Марины, заставляя ту наклониться ближе. — Бегите... Она пошла в собор... или к фонтану... Итэр, если ты не остановишь её... этот мир... сложится как карточный домик. В этот момент Паймон, до этого тихо сидевшая в капюшоне Итэра, внезапно вылетела наружу и испуганно пискнула. Где-то далеко, со стороны города, донесся звук. Это был низкий, утробный «БА-А-АМ», от которого со стен подвала посыпалась крошка, а земля под их ногами ощутимо вздрогнула. Вибрация прошла сквозь подошвы сапог, отдаваясь в зубах металлическим привкусом. Самия вздрогнула всем телом, её пальцы судорожно сжались, впиваясь ногтями в ладони. Ошейник на её шее начал вибрировать мелкой, частой дрожью, издавая тонкий, едва слышный ультразвуковой писк. — Началось... — прошептала она, глядя в пустоту широко открытыми глазами. Все четверо замерли, глядя на потолок подвала, словно могли сквозь слои земли и камня увидеть, что происходит в Мондштадте. Вторая ударная волна, чуть слабее первой, донесла до них запах морозного воздуха и битого стекла. Марина почувствовала, как по щекам снова покатились слезы, но на этот раз это был не страх за себя. Это был ужас перед тем, что она, своими руками и своим присутствием в этом мире, окончательно сломала ту безопасную историю, которую знала наизусть. — Итэр... — Марина посмотрела на него. — Мы должны... — Уходим, — Итэр рывком подхватил Самию на руки, не обращая внимания на её слабый протест. — Марина, сумку на плечо. Бегом. Они рванули вверх по скрипучей лестнице, прочь из хижины, к залитому призрачным светом лесу. На горизонте, там, где стоял Мондштадт, небо окрасилось в странный, мертвенно-голубой цвет, прорезаемый вспышками белых молний.