Глава 21. Пепел на языке

Путь до Мондштадта превратился для Самии в персональное паломничество через все круги ада, о которых она когда-либо читала. Каждый шаг по мягкой, влажной после шторма траве отзывался в её мозгу так, будто она босиком идет по битому стеклу. Ткань мантии, которую она раньше почти не чувствовала, теперь казалась колючей проволокой, пропитанной солью. Она едва переставляла ноги, опираясь на плечо Итэра, и каждое его прикосновение — даже через плотную ткань — ощущалось как удар раскаленным клеймом. — Самия, попей, — Итэр остановился и протянул ей флягу. Его голос, обычно спокойный, сейчас вибрировал от плохо скрываемого беспокойства. — Ты бледная как мертвец. Самия дрожащими руками взяла флягу. Сделала один глоток. Мир мгновенно перевернулся. Чистая родниковая вода на вкус оказалась смесью жидкого гноя, ржавчины и концентрированного уксуса. Горло обожгло так, что Самия согнулась пополам, выплевывая жидкость на землю. Её вывернуло судорожным, пустым спазмом. — Самия! — Марина подскочила к ней, размахивая руками. — Что с тобой?! Это вода отравлена?! Итэр, не давай ей это! — Заткнись... — прохрипела Самия, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Просто... заткнись, Марина. Твой голос... он как гвоздь... в уши... Она закрыла глаза, и реальность Мондштадта смылась, уступая место ледяному воспоминанию тридцатиминутной давности.

Ретроспектива: Подвал хижины Синьора стояла над ней, лениво покручивая в пальцах свой Крио-Глаз Порчи. Морозный туман стелился по полу, превращая сырую землю в хрустящий наст. — Ты так дорожишь своим покоем, сумерская мышка? — Предвестница присела перед Самией, заставляя ту смотреть в пустые прорези маски. — Я читала отчеты о том, как ты льнула к той горячей воде в банях. Как ты смаковала каждый глоток дешевого вина в таверне. Ты — раба своих чувств. Животное, которое живет ради мягкой подстилки и сытого желудка. Синьора протянула руку и коснулась шеи Самии — прямо над краем ошейника Алисы. Её пальцы были чувствовались, как холод абсолютного нуля, высасывающий саму искру жизни. — Алиса защитила твой язык, — Синьора вкрадчиво улыбнулась, и этот оскал был страшнее любого крика. — Но она не защитила твою кожу. Твой вкус. Твой слух. Я оставлю тебе подарок, Самия. Осколок моего льда навсегда поселится в твоих жилах. Самия попыталась отшатнуться, но Синьора сжала её шею, вливая Крио-энергию прямо в сонные артерии. — С этого момента мир перестанет тебя радовать. Хлеб станет пеплом. Шелк станет терновником. Тишина станет звоном битого стекла. Ты будешь жить в вечной пытке, пока не приползешь ко мне на коленях за антидотом. А когда придешь... ты расскажешь мне всё, несмотря на боль. Каждое слово, которое Алиса запретила тебе произносить. — Пошла... нахер... — выдавила тогда Самия, прежде чем сознание окончательно померкло от боли.

Настоящее время: Подступы к городу Самия открыла глаза. Она снова была на дороге. Перед ней стоял Итэр, его золотые глаза светились в сумерках как два фонаря. — Она что-то сделала с тобой, — констатировал он. — Я чувствую Крио-след в твоей ауре. Он не снаружи. Он внутри. — Капитан Очевидность... — Самия с трудом выпрямилась. Каждый вдох причинял боль — воздух на вкус был как хлорка. — Идем. Нам нужно... в город. Пока я не... откинула копыта от сенсорного шока. Марина шла рядом, её трясло от мелкой дрожи. — Самия, это всё из-за меня... Это я должна была там быть. Синьора сломала канон! Тот взрыв у собора... это же не по сценарию! Гнозис должен был остаться у Венти до конца квеста с Двалином! А теперь... Венти ограбили! Двалин умрет! Мы застрянем в этом мире навсегда! — Закрой рот, — Самия посмотрела на неё так, что Марина осеклась. — Канон сдох в ту секунду, когда я открыла рот перед Джинн. Перестань ныть про сценарий. Тейват — это не код, это реальность. И в этой реальности нам сейчас выпишут счет за все наши спойлеры. Когда они наконец поднялись на холм, перед ними открылась панорама площади перед Собором. Марина вскрикнула, прижимая ладони к щекам. Площадь была завалена ледяными глыбами высотой в два человеческих роста. Собор Барбатоса наполовину покрылся инеем, который не таял даже под лучами заходящего солнца. Весь воздух в городе дрожал от остаточной энергии Анемо и Крио. У ворот их встретил Дилюк. Он выглядел... плохо. Его плащ был изорван, на плече виднелся глубокий порез, а лицо было перемазано сажей. Рядом с ним стояли Эмбер и Хоффман, оба выглядели так, будто только что вышли из эпицентра ядерного взрыва. — Вы живы, — Дилюк обвел их тяжелым взглядом. Его меч, всё еще объятый затухающим пламенем, вонзился в землю. — Я надеялся, что хотя бы у вас новости лучше, чем у нас. — Что произошло? — Итэр шагнул вперед, инстинктивно закрывая собой Самию и Марину. — Махач года, — коротко бросил Дилюк, вытирая кровь с подбородка. — Восьмой Предвестник напала на того бродячего барда прямо у фонтана. Я не знаю, откуда у этого мальчишки столько силы, но он… он ударил в ответ так, что половину торговой площади снесло вакуумной волной. Синьора не ожидала, что он будет готов. — Она забрала Гнозис?! — выкрикнула Марина, подаваясь вперед. Дилюк нахмурился. — Я не знаю, что такое «Гнозис». Но она вырвала что-то из его груди перед тем, как он отбросил её Анемо-взрывом. Бард сейчас в соборе. Барбара говорит, что он в критическом состоянии — его магические каналы заморожены изнутри. Синьора скрылась, но она обещала вернуться за... — Дилюк посмотрел на Самию, — за «своим оракулом». Марина рухнула на колени прямо в пыль. — Всё... это конец. Венти без силы не очистит Двалина. Мы проиграли. Самия смотрела на обледеневший собор. В её голове Мемолог и Циник уже не шутили. Они проводили расчеты. Мозг Самии работал на пределе возможностей, игнорируя вспышки боли. «Венти не отдал бы настоящий Гнозис так просто, если он был готов. Но он ранен. Синьора будет ждать, когда я приползу. Я не приду к ней. Никогда». Она вспомнила ивент 1.1. Вспомнила Скарамуша. Его безжалостность, его инаковость и его Электро-природу. «Электро бьет Крио. Электро прижигает раны и прочищает нервы. Скарамуш — кукла, он поймет мою "пустоту" лучше, чем эти люди. Если я смогу дожить до его появления... я заключу сделку с ним. Он — единственный Предвестник, который ненавидит Синьору так же сильно, как я сейчас». Самия попыталась сделать шаг, но её тело прошила такая судорога, что она едва не упала. Итэр подхватил её, прижимая к себе. Его тепло теперь казалось ей раскаленным свинцом. — Итэр... — прохрипела она. — Неси меня в собор. Мне нужно увидеть барда. И найди мне... Лизу. Мне нужны самые сильные обезболивающие, которые есть в этом гребаном городе. Иначе я вырву себе глаза раньше, чем взойдет луна. Марина рыдала позади, Дилюк мрачно отдавал приказы рыцарям, а Мондштадт погружался в ледяную ночь, которой не было ни в одном игровом гайде.