Глава 23. Принц Мела

Путь до временной лаборатории Альбедо, развернутой в западном крыле штаба Ордо Фавониус, казался Самии бесконечным марафоном по дну выгребной ямы. Каждый вдох приносил в легкие запахи, от которых хотелось сорвать с себя кожу: пыль пахла как толченое стекло, воск свечей — как гниющее мясо, а запах пота и страха, витавший в коридорах после атаки дракона, ощущался почти как физический удар. Она едва переставляла ноги, вцепившись побелевшими пальцами в локоть Итэра. Марина тащилась сзади, постоянно поправляя сползающую сумку с Пиро-флаконами и что-то бормоча себе под нос о «неправильном таймлайне». Но когда тяжелая дверь лаборатории приоткрылась, Самия внезапно замерла. В нос ударил резкий, до боли знакомый и — о чудо — нормальный запах. Это был запах чистого спирта, сухих трав, мела и озона. Впервые за три дня её рецепторы не выдали ошибку. Этот аромат не вызывал тошноты; наоборот, он манил, как глоток воды в пустыне. Самия отпустила руку Итэра и, словно в трансе, шагнула в помещение. Она прошла мимо стеллажей с булькающими колбами, мимо огромных окон, заваленных чертежами, и уткнулась носом прямо в стеклянный резервуар, стоявший на отдельном столе. Внутри резервуара пульсировала густая, черно-фиолетовая субстанция. — Бля... — Самия шумно втянула носом воздух прямо над вентиляционным отверстием резервуара. — Господи, как же вкусно пахнет. Как старый подвал после дождя... или как крепкий пуэр... — Я бы настоятельно рекомендовал не дышать этим слишком глубоко, — раздался за её спиной спокойный, ровный голос, лишенный любых эмоций. — Это концентрированный экстракт миазмов Бездны, выделенный из шерсти оскверненного волка. Если вы сделаете еще два вдоха, ваши легкие начнут кристаллизоваться. Самия медленно обернулась. Посреди лаборатории стоял невысокий юноша в белом алхимическом халате. Пепельный блонд, холодные бирюзовые глаза, в которых не отражалось ничего, кроме исследовательского интереса, и золотая метка в форме звезды на шее. Альбедо. Принц Мела. Чуть поодаль, у стола с ретортами, Сахароза с тихим писком уронила стопку пустых пробирок, увидев вошедших. — Вы... вы выжили! — Сахароза всплеснула руками, её ушки нервно дернулись. — Статистическая вероятность того, что нетренированный человек выживет в эпицентре Анемо-вакуума, составляла менее трех процентов! Ученый Самия, ваши расчеты перед эвакуацией... они были поразительно точными! — Сахароза, милая, — Самия потерла виски, отступая от колбы с Бездной. — Избавь меня от комплиментов. Моя нервная система сейчас похожа на сгоревший предохранитель. Мне нужно, чтобы кто-то её пересобрал, пока я не начала жрать штукатурку со стен. Альбедо даже не посмотрел на Сахарозу. Его взгляд был прикован к шее Самии. К черному ошейнику и пульсирующему под ним красному ожогу. — Почерк Алисы, — констатировал он, подходя ближе. В его голосе прозвучало нечто среднее между уважением и профессиональным недовольством. — Столько избыточной сложности в одной магической цепи. Ограничитель речи, связанный с болевым центром. Ты, должно быть, та самая «аномалия», о которой она упоминала в своем последнем письме. — Она мне не писала, она меня заклеймила, — огрызнулась Самия. Альбедо протянул руку в перчатке и, не спрашивая разрешения, коснулся воспаленной кожи под воротником мантии Самии — там, где Синьора оставила свою Крио-метку. Итэр мгновенно напрягся, положив ладонь на эфес меча, но Самия сделала ему знак «отставить». — Интересно, — Альбедо убрал руку, глядя на свои пальцы. — Ты назвала экстракт Бездны «вкусным». А теперь я вижу почему. Восьмой Предвестник использовала «ледяное эхо». Она не просто заморозила твои рецепторы, она инвертировала их. Твой мозг думает, что мир — это боль, потому что так приказал лед. Но Бездна... Бездна по своей природе хаотична. Её энергия глушит Крио-поток Синьоры. Вот почему тебе показался приятным запах скверны. Твое тело инстинктивно ищет яд, чтобы нейтрализовать другой яд. — Альбедо, мне плевать на поэзию химических реакций, — Самия тяжело оперлась о стол. — Сделай так, чтобы я могла выпить воды и не почувствовать вкус серной кислоты. Сейчас. Иначе я реально выпью этот ваш экстракт Бездны. — Господин Альбедо, может... стабильный раствор номер четыре? — робко подала голос Сахароза. — Нет, — Альбедо покачал головой. — Тут нужен прямой синтез. Сахароза, подготовь основу из туманного цветка и экстракта крио-слайма. Будем выбивать клин клином. Пока алхимик колдовал у стола, его взгляд переключился на Марину. Марина, увидев, что на неё наконец-то обратил внимание один из самых популярных мужских персонажей игры, мгновенно включила режим «главной героини». Она выпрямила спину, поправила перебинтованное плечо, чтобы оно выглядело более драматично, и попыталась выдавить «загадочную и сильную» улыбку. Альбедо изучал её секунд десять. Его взгляд скользил по её фигуре, задерживаясь на ауре, но в его бирюзовых глазах не было ни капли восхищения. Там был холодный, почти медицинский анализ. — А вот это... еще интереснее, — медленно произнес он, не отрываясь от процесса смешивания реагентов. — Совершенный сосуд. Тело, способное проводить потоки любой стихии. Но внутри — абсолютный вакуум. Альбедо посмотрел прямо в глаза Марине, и её фальшивая улыбка начала сползать. — Ты похожа на человека, страдающего осознанной слепотой. Твои глаза целы, зрительные нервы в порядке, но твой мозг отказывается обрабатывать свет. Как если бы кто-то вырезал из прекрасной картины фигуру персонажа и вставил на её место... обрывок газеты с непонятными символами. Ты здесь, но мир тебя не «видит». Марина покраснела. Для её эго это был удар под дых. Вместо того чтобы увидеть в ней «прекрасную Люмин», Альбедо назвал её «обрывком газеты». Обида захлестнула её с головой, требуя немедленной компенсации. И тогда её внутренний «эмоциональный вандал» решил пойти с козырей. Она знала то, что должно было пробить броню этого ледяного принца. — Обрывок газеты, значит? — Марина фыркнула, складывая руки на груди. — Ну-ну. Слушай, Альбедо... А ты не чувствуешь себя... одиноко? Ну, типа, ты же единственный такой... успешный проект? Или... у тебя есть брат? Ну, там, в желудке Дурина на Драконьем Хребте кто-то мог остаться... Брошенный и холодный... В лаборатории повисла такая звенящая тишина, что стало слышно, как пузырьки лопаются в колбах Сахарозы. Итэр мгновенно сделал шаг вперед, закрывая Марину собой. Его рука легла на эфес меча, а золотые глаза сузились. Он не знал, о чем говорит эта девчонка, но по тому, как изменился воздух в комнате, он понял: она только что нажала на кнопку ядерного чемоданчика. Самия застыла. Ошейник на её шее начал угрожающе теплеть. «Дура! Сука, ты что творишь?!» — взвыл её внутренний Циник. На лице Альбедо не дрогнул ни один мускул. Он медленно поставил пробирку на стол. Но в глубине его глаз на долю секунды полыхнуло нечто такое древнее, темное и разрушительное, что Самия инстинктивно отшатнулась. Это был свет погибшей Каэнри'ах. — Брат? В желудке дракона? — голос Альбедо был ровным, но в нем слышался скрежет ледников. — Откуда у тебя такие... специфические гипотезы, «пустая» девочка? Ошейник на шее Самии уже начал обжигать кожу. Она открыла рот, чтобы свести всё к шутке, но боль заставила её подавиться словами. — Я бы... сказала... — прошипела Самия, хватаясь за горло, — но не могу. Пусть... эта дура... сама рассказывает... — Чего сразу дура?! — возмутилась Марина, выглядывая из-за плеча Итэра. Её эмпатия работала избирательно. — Я мальчика спасти хочу! Он же там страдает! В темноте! Без мамы! Ему, наверное, холодно и обидно, что ты тут в тепле сидишь! Альбедо долго смотрел на Марину. Тьма в его глазах медленно угасла, уступая место холодному, отстраненному любопытству. — Ты хочешь спасти того, чье существование — лишь теория, рожденная из обрывков старых мифов? Твоя эмпатия так же хаотична, как и твое присутствие в этом мире. Итэр, — он перевел взгляд на Путешественника. — Твоя сестра — феномен. Она опасна не своей силой, а своим знанием вещей, которых она знать не должна. Как книга, в которой перепутаны все страницы. Я хочу изучить её. И тебя. — Ты хочешь её препарировать? — голос Итэра был лишен эмоций, но его рука на мече напряглась. — Я хочу понять, почему звезды смотрят на неё с таким недоумением, — спокойно ответил Альбедо. — И почему твой резонанс так похож на первородный свет. Он отвернулся к столу, взял крошечный флакон с перламутровой жидкостью и протянул его Самии. — Это не лечение. Это блокиратор. Он создаст «химическую завесу» вокруг ледяной занозы Синьоры. Поможет на три-четыре часа. Самия выхватила флакон и выпила его залпом, даже не поморщившись. Она ждала удара боли. Но вместо этого... наступила тишина. Холод, грызущий её ключицу, внезапно отступил. Самия сделала осторожный вдох. Она почувствовала запах пыли, бумаги и старых чернил. Обычный запах. Альбедо молча протянул ей стакан воды. Самия сделала глоток. Это была просто вода. Пресная, прохладная, без вкуса ржавчины и гноя. У Самии непроизвольно на глаза навернулись слезы. Она опустилась на стул, сжимая стакан обеими руками, словно величайшее сокровище в мире. — Господи... — прошептала она, и в её голосе звучало искреннее, нечеловеческое облегчение. — Это... это просто вода. Альбедо... ты бог. — Я просто химик, — сухо ответил Принц Мела. — И чтобы создать постоянный антидот, мне нужны реагенты. Звездное серебро, закаленное в крови дракона. Оно есть только на Драконьем Хребте. Он посмотрел на Итэра. — Я предлагаю сделку. Ты отправляешься со мной на гору. Там есть оборудование, которое поможет мне протестировать твой Анемо-резонанс и понять природу «пустоты» твоей сестры. Взамен я помогу вашей наставнице избавиться от проклятия Синьоры навсегда. Итэр хотел было отказаться. Драконий Хребет не входил в его планы — ему нужно было разобраться с Двалином и Венти. Но он посмотрел на Марину. Девушка стояла, потирая больное плечо, и в её глазах, несмотря на браваду, плескался тот самый страх, который он видел в глазах настоящей Люмин, когда они попадали в незнакомые миры. Этот взгляд, полный потерянности, странным образом зацепил его. Это напоминало ему о далеком прошлом. — О! Поход в горы! — Марина тем временем радостно запрыгала на месте, забыв про боль. — Горная локация! Итэр, пошли! Там Альбедо даст нам крутой меч в ивенте! И мы найдем Сусбедо! Итэр тяжело вздохнул, убирая руку с эфеса. — Мы пойдем, — глухо сказал он. — Но только после того, как закончим дела в Мондштадте. Дракон всё еще угроза. — Приемлемо, — кивнул Альбедо. — Сахароза, подготовь партию анестетиков для Самии. И для барда в соборе. Кажется, ветер над городом скоро изменит свое направление. Самия сидела на стуле, закрыв глаза, и наслаждалась тем, как по её венам разливается долгожданное, химическое спокойствие. Но она знала: как только действие зелья закончится, ад вернется. И поход на Драконий Хребет с этой ненормальной компашкой был её единственным билетом в нормальную жизнь.