Глава 24. Административный стелс и угроза трезвости

Утро в соборе Барбатоса началось для Самии с самого важного эксперимента за последние три дня. Она сидела в глубоком плетеном кресле у окна, солнечный луч падал на её колени, а в руке она держала обычное, красное мондштадтское яблоко. Благодаря перламутровой «дозе» от Альбедо, Крио-метка Синьоры временно затихла, уйдя в режим гибернации. Самия осторожно откусила кусок. Сладкий, чуть терпкий сок брызнул на язык. Никакого вкуса мочалки. Никакой ржавчины. Просто яблоко. Самия прикрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается почти религиозный экстаз. Она жевала медленно, смакуя каждую молекулу сахара, и в этот момент ей было глубоко плевать на Селестию, Бездну и даже на то, что её шляпа всё еще валялась где-то в виде бесформенной лепешки. Благодать длилась недолго. — О, небесные ветры! Мои струны тоскуют по резонансу, а мои пальцы — по великому наследию прошлого! — В палату, едва не вышибив дверь, влетел Венти. Бард уже почти не напоминал мумию. Бинты остались только на правой руке, но двигался он с той самой издевательской легкостью, которая заставляла Самию мечтать о тяжелом тупом предмете в руках. Венти замер посреди комнаты, картинно вскинув руки к потолку. — Чтобы усмирить гнев моего старого друга Двалина, нам нужен инструмент, чей голос помнит рассвет времен! Друзья, нам нужна Небесная Лира! Марина, которая до этого момента пыталась безуспешно починить застежку на своей сумке, подпрыгнула на месте так высоко, что едва не задела люстру. Её глаза вспыхнули неоновым азартом геймера, дождавшегося любимого квеста. — О боже! Началось! — взвизгнула она, роняя сумку. — Стелс-миссия! Итэр, ты слышал?! Это тот самый момент! Нам нужно дождаться глубокой ночи, когда Барбара уйдет на вечернюю молитву. Мы проберемся через боковой витраж, спрыгнем в подвал собора... Самия, ты помнишь тайминги патрулей? Там нужно будет прятаться за колоннами, когда Барбара будет проходить мимо со словами «Грешникам не место в святилище!». Это же топовый геймплей! Марина начала лихорадочно рисовать пальцем на пыльной тумбочке план подвала, бормоча что-то про «радиус обзора НПС» и «кнопку приседания». Паймон, заразившись энтузиазмом, начала нарезать круги под потолком, выкрикивая: — Паймон будет прикрывать тылы! Если Барбара нас заметит, Паймон кинет в неё яблоко и мы сбежим через дымоход! Самия медленно пережевала последний кусок яблока, проглотила его и уставилась на Марину взглядом, в котором читалась вековая усталость всех учителей математики в мире. — Марина, сядь, — ровным, безэмоциональным голосом произнесла Самия. — Сядь и не позорь мои седые волосы, которых у меня в этом теле пока нет, но с тобой скоро появятся. — Ну чего ты?! — Марина обиженно надулась. — Это же классика! Лиру нельзя просто взять, её надо украсть! Это сюжетный троп! — Ты пересмотрела шпионских боевиков и слишком долго играла в игры, — Самия потерла переносицу. — Зачем мне, по-твоему, ползать на карачках по сырому подвалу, рискуя вывихнуть тебе второе плечо или застрять в витраже? Ради чего? Ради того, чтобы Барбара потом полгода заикалась при виде золотых волос? У нас город в режиме Чрезвычайного Положения. Половина рыцарей контужена, Магистр не спит третьи сутки. А я — почетный приглашенный ученый из Академии с официальной печатью даршана Спантамад. Венти хихикнул, по-хозяйски присаживаясь на край кровати Самии. — Ох, сумерская гостья, ты такая скучная! Ты действительно думаешь, что Джинн отдаст реликвию, которой молится весь город, просто за красивую бумажку? Она же такая... правильная. Законница до мозга костей! Может, всё-таки украдем? Это же так романтично! Ночные тени, шепот ветра, вкус запретного плода... Самия, не меняясь в лице, медленно протянула руку. Её пальцы, тонкие и цепкие, как у заправского хирурга, впились в одну из бирюзовых косичек Венти. Она несильно, но ощутимо дернула Архонта на себя. — Ай! — пискнул Венти, хлопая глазами. — Эй, полегче с божественной шевелюрой! — Значит так, бард, — Самия наклонилась к самому его уху, и её голос стал похож на шелест наждачной бумаги. — Пасть заткни. У меня от твоего «романтизма» и пафоса уже зубы сводит. Если ты еще раз предложишь мне совершить уголовное преступление вместо того, чтобы написать одну грамотную объяснительную, я приму меры. — Какие еще меры? — Венти попытался высвободить косичку, но Самия держала крепко. — Я пойду к Магистру Джинн, — начала перечислять Самия, загибая пальцы свободной руки. — А потом к Барбаре. И скажу им, как специалист по элементальной медицине, что у тебя — терминальная стадия цирроза печени на почве магического истощения. Что твоя анемо-структура буквально распадается от каждой капли спирта. И я настоятельно попрошу — нет, я потребую — чтобы тебе в этом городе не наливали ближайший месяц. Вообще. Нигде. Даже в самых притонах. Я выпишу тебе «красный рецепт», по которому тебе даже яблочный сок будут давать только под присмотром монахинь. Скажу, что тебе «низзя» по медицинским показаниям Алисы. Лицо Венти мгновенно преобразилось. На нем отразился такой истинный, глубинный, космический ужас, какого не вызывали даже ледяные пики Синьоры. — Ты... ты не посмеешь... — прошептал он, и его голос дрогнул. — Месяц трезвости в Мондштадте? Это же... это же жестокое обращение с Архонтом! Это пытка! Это нарушение прав человека и бога одновременно! — Посмею, — Самия наконец разжала пальцы, отпуская его волосы. — Я мастер своего дела, Венти. Я дрессировала существ похуже тебя. Так что сиди тихо, изображай контузию и не отсвечивай, пока я буду работать с административным ресурсом. Она поднялась с кресла, поправила помятую мантию и бросила быстрый взгляд на ошейник в зеркале. Чокер молчал. Видимо, Алиса посчитала угрозу лишить Архонта вина допустимым педагогическим приемом. — Марина, Итэр — за мной, — скомандовала Самия. — Идем к Джинн. Будем проводить изъятие артефакта по протоколу. Кабинет Магистра Джинн встретил их запахом крепкого кофе и безнадеги. Джинн сидела за столом, буквально погребенная под завалами отчетов о разрушениях, списками раненых и жалобами от гильдии торговцев. Она выглядела как человек, который забыл не только как выглядит кровать, но и как зовут её саму. Самия вошла в кабинет плавно, без стука, неся в себе ауру такой непоколебимой уверенности, что даже стражники у дверей не решились её остановить. Она не стала «ныть» или просить. Она просто села на стул напротив Джинн и выложила на стол аккуратно свернутый свиток. — Магистр, доброе утро, — Самия дождалась, пока Джинн поднимет на неё воспаленные глаза. — Оставим вежливость для мирных времен. Мы подошли к фазе прямого воздействия на объект Draco Caeruleus. Чтобы очистить оставшиеся слезы и стабилизировать психику дракона, нам нужен мощный анемо-резонанс. Небесная Лира идеально подходит под мои расчеты по частотным характеристикам. Мне нужен ордер на её временное изъятие из собора для проведения экстренной антисептической гармонизации. Джинн замерла, её перо застыло над бумагой. — Самия... Лира — это не просто инструмент. Это сердце Мондштадта. Её нельзя выносить из подвала без одобрения церковного совета... Барбара... она этого не поймет. Это святотатство. Самия медленно подняла руку и коснулась своего черного ошейника, заставляя Джинн сфокусироваться на нем. — Магистр, вы знаете, чего мне стоило узнать о планах Фатуи. Вы знаете, что я плачу за каждое слово своей кожей. Так вот, мои расчеты показывают: либо мы используем Лиру в ближайшие сорок восемь часов, либо послезавтра Двалин чихнет так, что от этого собора не останется даже фундамента. Выбирайте, что вам дороже: пыльный кусок дерева в музее или живой город, в котором еще есть кому молиться. В кабинете повисла тяжелая пауза. Марина, стоявшая в дверях, восторженно затаила дыхание. Она впервые видела, как Самия «прошивает» реальность без единого взмаха мечом, просто используя логику и административный пресс. — Она права, Джинн, — раздался мягкий голос из угла. Лиза, сидевшая в кресле с чашкой чая, подмигнула Самии. — Лира в подвале — это просто красивый антиквариат. Лира в руках этого мальчика, — она кивнула на Итэра, — это наш шанс на тишину. Я подготовлю ордер на «временную техническую экспертизу». Барбаре мы скажем, что Самия нашла способ очистить струны от вековой пыли. Это технически... почти правда. Джинн тяжело вздохнула и притянула к себе чистый бланк. Она верила Самии, потому что та за последние дни стала для неё единственным источником ответов, который не рассыпался при первой же проверке реальностью. Печать Ордо Фавониус опустилась на бумагу с глухим, окончательным стуком. Лира была их. Без единого выстрела и без единого прыжка в окно. Спуск в подвалы собора, который в воображении Марины должен был стать триллером с перекатами и прятками в тенях, на деле превратился в скучнейшую бюрократическую процедуру. Самия шла впереди, чеканя шаг по гулким каменным плитам. В её руке был зажат лист плотной бумаги с ярко-красной печатью Ордо Фавониус. Следом, понурив голову, плелась Марина, чувствуя себя так, будто её лишили законного десерта. Замыкал шествие Итэр, который с нарастающим интересом наблюдал за тем, как «ученая» прокладывает путь сквозь реальность Тейвата. У дверей хранилища их встретила Барбара. Сестра-диаконисса выглядела встревоженной; её пальцы нервно перебирали четки на поясе. — Ученый Самия? — Барбара преградила путь, её голос дрожал от благоговейного страха перед реликвией. — Магистр Джинн прислала записку, но... Небесная Лира... Её нельзя просто так тревожить. Это величайшее сокровище города! Самия остановилась в шаге от неё. Она не стала тратить время на утешения. Она просто подняла ордер на уровень глаз Барбары. — Сестра Барбара, — произнесла Самия тем самым тоном, которым обычно сообщают о неизбежности налоговой проверки. — У нас нет времени на теологические диспуты. Лира осквернена временем и элементальной нестабильностью. Согласно указу Магистра и Лизы Минчи, я провожу техническое изъятие для стабилизации анемо-резонанса. Если мы не сделаем этого сейчас, струны Лизы... простите, Лиры, — она мельком глянула на чокер, — просто лопнут от давления бури. Вы хотите отвечать перед Барбатосом за сломанный инструмент? Барбара побледнела и прижала ладошки к щекам. — Ох... нет! Конечно нет! Если это для спасения города... и если Магистр доверяет вашему мастерству... Она дрожащими руками повернула ключ в массивном замке. Дверь со скрипом отворилась, обдав их запахом озона и старого дерева. В центре небольшой комнаты, на постаменте под стеклянным колпаком, покоилась она. Лира дер Химмель. Самия подошла к артефакту, бесцеремонно подняла колпак и взяла инструмент в руки. Она осмотрела его с видом антиквара, ищущего дефекты. — Пыльно, — констатировала она, передавая Лиру Итэру. — Держи аккуратно. Это теперь твоя ответственность. Если поцарапаешь — Сахароза заставит тебя полировать её вручную неделю. Марина стояла рядом, разинув рот. — И это всё? — прошептала она, когда они уже выходили из собора на залитую солнцем площадь. — Мы просто зашли... и взяли её? Самия, ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты скипнула самый потный стелс-квест начала игры! Я столько гайдов смотрела, как мимо Барбары проползти, а ты просто ткнула ей бумажкой в лицо! — Это называется «взрослая жизнь», Марина, — Самия поправила воротник, под которым всё еще приятно холодила кожу мазь. — Когда у тебя есть полномочия и мозги, тебе не нужно ползать на карачках. Пока ты планировала, как выкрутить лампочки в подвале, я провела оптимизацию процесса. Мы сэкономили четыре часа времени и сохранили нервы бедной девочке-диакониссе. Венти ждал их у фонтана, сидя на парапете и лениво болтая ногами. При виде Итэра с футляром в руках бард просиял, но стоило его взгляду встретиться с тяжелым взглядом Самии, как он тут же подобрался и перестал хихикать. Угроза «месяца трезвости» всё еще висела над ним невидимым дамокловым мечом. — О-о! — Венти спрыгнул на мостовую. — Небесная Лира! Я чувствую, как её струны узнают дыхание ветра! Мы готовы? — Сначала подготовка, — Самия пресекла его восторги на корню. — Итэр, проверь снаряжение. Марина, у тебя в сумке должно быть не менее десяти Пиро-флаконов. Паймон, возьми этот сверток с сухарями и вяленым мясом. Мы идем в Логово Ужаса Бури, и я не намерена там выслушивать жалобы на голод. — Паймон — не вьючный мул! — возмутилась кроха, но сверток послушно перехватила. Самия обернулась к штабу. К ним приближались Эмбер и Дилюк, оба в походном снаряжении. Кейя, стоявший неподалеку, лишь весело помахал им рукой, явно довольный тем, что его освободили от «пыльной прогулки» в пользу работы с документами и информаторами. — План такой, — Самия заговорила быстро, её разум выстраивал маршрут. — Мы выдвигаемся к каньону Светлой Короны. Дилюк берет на себя тяжелое прикрытие, Эмбер — разведку. Итэр, Лира у тебя. Марина, ты держишься за моей спиной и работаешь по моей команде. Если увидишь Фатуи — кидаешь флакон и бежишь. Никаких «подойти поближе посмотреть на скин». Поняла? — Поняла-поняла... — буркнула Марина, закидывая сумку на плечо. Её правая рука в перевязи всё еще ныла, но она упрямо сжала губы. Итэр посмотрел на Самию. Он видел, как она, несмотря на недавнюю пытку и ожоги под ошейником, берет управление группой на себя. Она не была воином, но она была тем самым стержнем, который не давал этой разношерстной компании рассыпаться. — Почему ты идешь с нами? — тихо спросил он её, когда они начали спускаться к воротам. — Ты ведь могла остаться в безопасности с Лизой. Ты ведь даже ходить нормально не можешь. Самия посмотрела на него через плечо. На её лице была та самая кривая, горькая ухмылка человека, который знает, что его «контракт» с миром — это дорога в один конец. — Потому что если я оставлю вас одних, Итэр, эта «пустая оболочка» втянет тебя в такую жопу, из которой даже Альбедо нас не вытащит. Я должна контролировать переменные. К тому же... — она коснулась чокера на шее, — Алиса хочет, чтобы я посмотрела этот финал лично. А спорить с ней — себе дороже. Они вышли за ворота Мондштадта. Город ветра оставался позади, окутанный дымом и инеем, а впереди, на западе, небо чернело от магических вихрей, окружавших Логово Ужаса Бури. Марина шла рядом с Итэром, стараясь подстроиться под его широкий шаг. Она смотрела на Небесную Лиру в его руках и вдруг почувствовала холодный укол страха. В её памяти этот момент был началом эпичной победы. Но ошейник на шее Самии, растоптанная шляпа в подвале и запах плавленого пластика от маски мушкетера Фатуи шептали ей об обратном. Канон был не просто пошатнут. Он был переписан чьей-то жесткой рукой, и теперь Марина не знала, кто встретит их в конце пути: спасенный дракон или очередная западня Синьоры, которая явно не привыкла проигрывать «ученым-мышкам» из Сумеру. — Идем, идем, — шептала Марина, пытаясь успокоить саму себя. — Всё будет ок. Итэр сильный. Самия умная. Я... я меткая. Но в её голове, прямо перед глазами, системное сообщение «Критический сбой сюжетной линии» мигнуло ярко-красным и окончательно погасло, оставив её один на один с реальностью, где не было кнопки «Загрузить последнее сохранение».