Глава 29. «Табула Раса»

Лаборатория Альбедо на Драконьем Хребте не имела ничего общего с уютными кабинетами Мондштадта. Это была вырубленная в скале ниша, открытая всем ветрам, где тепло поддерживалось лишь парой гудящих тепловых монументов. Повсюду стояли стеллажи с ретортами, в которых кристаллизовались странные соли, а на центральном каменном столе, исписанном светящимися алхимическими знаками, лежала Самия. Альбедо двигался между приборами с грацией механического маятника. Сахароза суетилась рядом, прижимая к груди планшет с записями и стараясь не дышать слишком громко. — Итэр, встань у изголовья. Марина, отойди к стеллажам и ничего не трогай, — Альбедо не оборачивался, его пальцы в перчатках перебирали тонкие стеклянные иглы. Самия чувствовала себя как лягушка в кабинете биологии. Блокиратор еще держал её сознание в узде, но холод горы снаружи и лед Синьоры внутри начали плести какой-то странный узор в её восприятии. — Сахароза, дай мне выжимку по состоянию объекта, — произнес Альбедо. — Э-э... да, господин Альбедо! — Сахароза заглянула в записи. — Элементальный фон субъекта Самии крайне нестабилен. Крио-составляющая проросла в узлы на глубину более трех миллиметров. Это не внешнее наложение, это... это как если бы в чертеж здания внесли изменения черными чернилами, которые теперь разъедают бумагу. Альбедо подошел к Самии и коснулся её виска. — Послушай меня, Самия. Я буду говорить просто, чтобы ты поняла. Представь, что твое тело — это сад. Синьора не просто бросила в него горсть снега. Она посадила семена ледяного сорняка. Я три дня назад «прополол» поверхность — убрал те последствия, которые привели бы к немедленной остановке сердца. Но корни остались. И сейчас, в условиях этой горы, они начали расти снова. Твой сад замерзает, и никакая алхимия не поможет, если мы не найдем садовника. Самия с трудом разжала губы. — Венти... — прохрипела она. — Тот бард в соборе... он сказал странную вещь. Сказал, что этот лед питается моим разумом. Что я... закрываюсь в своей боли, строю стены вокруг сердца. И что лед растает только тогда, когда мой «внутренний жар» станет сильнее его холода. Альбедо замер, его бирюзовые глаза на мгновение сузились. — Внутренний жар? Хм. Тот бард обладает специфическим чувством юмора, но его метафоры часто имеют под собой фундаментальную основу. Он повернулся к Сахарозе: — Записывай гипотезу номер два. Возможно, Крио-метка Восьмой имеет не только элементальную, но и психосоматическую привязку. Если субъект отказывается от эмоционального контакта с миром, он создает идеальную среду для консервации льда. Самия, ты боишься чувствовать. Ты оптимизировала свою жизнь до состояния стерильной пустоты, и Синьора просто заполнила этот вакуум собой. — Влюбиться, что ли? — Самия криво усмехнулась, хотя каждое движение лица причиняло дискомфорт. — Это была бы слишком тупая ирония даже для этого мира. — Любовь — это лишь одна из форм интенсивного элементального обмена, — Альбедо снова повернулся к приборам. — Пока что мы попробуем другой путь. Итэр, положи руку ей на грудь, в область солнечного сплетения. Итэр выполнил приказ. Его ладонь, горячая и тяжелая, легла на мантию Самии. В ту же секунду Альбедо активировал алхимический круг на столе. Мир для Самии внезапно взорвался. Это не было болью. Это было видением. Впервые с момента попадания она «увидела» тело Самии изнутри. Перед её внутренним взором раскинулась сияющая сеть тончайших золотистых капилляров — магические каналы, по которым текла энергия. Они были похожи на ветви светящегося дерева, но в районе шеи и груди это дерево было опутано грубыми, иссиня-черными шипами, которые медленно пульсировали, высасывая свет. Через руку Итэра в её систему начал вливаться поток ослепительного, чистого золота. Он сталкивался с черными шипами, высекая искры. Самия видела, как свет Итэра пытается «прожечь» корку льда, но лед был глубоким, он уходил корнями в саму её суть. — Я вижу... — прошептала она, её зрачки расширились. — Вижу каналы... Они как провода под напряжением... — Это меридианы элементальной проводимости, — голос Альбедо доносился как будто через толщу воды. — У обычных людей они тусклые. Но в тебе, Самия, они горят из-за ошейника Алисы. Ты — лампа, которую пытаются задуть. Альбедо перевел взгляд на Марину, которая вжалась в угол, во все глаза глядя на сияние вокруг стола. — А теперь ты, Люмин, — Альбедо указал на свободное место у стола. — Подойди. Попробуй коснуться резонансного камня. Марина робко подошла и положила руку на светящийся кристалл. Ничего не произошло. Ни искры, ни тепла. — Видишь? — Альбедо подошел к ней. — Твой кейс — полная противоположность случаю Самии. У тебя идеальные глаза, но ты выбрала не видеть. Твои магические каналы — широкие магистрали, по которым может течь сила богов. Но они сухи. Ты — как человек, который стоит перед накрытым столом и утверждает, что он не может поднять вилку, потому что не верит в существование еды. Это осознанная слепота, Марина. Ты так боишься этого мира, что твое подсознание заблокировало все протоколы доступа к силе. — Я не боюсь! — вспыхнула Марина. — Я просто... я не знаю как! У меня кнопки нет! — В Тейвате нет кнопок, — Альбедо снисходительно улыбнулся, как учитель неразумному ребенку. — Есть только воля и резонанс. Ты хочешь «играть», а мир требует, чтобы ты «жила». Пока ты не перестанешь воспринимать себя как зрителя, ты останешься «пустой». Марина надулась. — Чего сразу дура... Я кстати мальчика спасти хочу! Он же там страдает! В темноте! — Она кивнула в сторону пиков гор, имея в виду свои мысли о Сусбедо. — А вы тут меня лечите... Альбедо проигнорировал её выпад, возвращаясь к Самии. — Свет Итэра дает временный эффект. Он выжигает лед, но не лечит раны, которые тот оставил. Самия, мне нужно, чтобы ты начала «греться» сама. Итэр, — он посмотрел на Путешественника. — Мне нужно провести еще несколько тестов твоей крови. На горе есть заброшенная лаборатория с более точными весами. Сгоняем туда завтра? Марина пойдет с нами — её «слепота» требует шоковой терапии холодом. Итэр посмотрел на Марину. Её лицо было бледным, она дрожала от мороза, кутаясь в накидку. Он вспомнил, как Люмин когда-то точно так же зябла в их первом совместном путешествии по ледяным мирам, прежде чем они обрели свою истинную силу. — Хорошо, — глухо сказал Итэр. — Мы пойдем. Но если гора начнет падать нам на головы — я забираю своих людей и ухожу. — Справедливо, — кивнул Альбедо. — Сахароза, подготовь спальные мешки. Ночь будет долгой. Самия, постарайся не закрываться в себе слишком сильно. Иначе к утру мне придется выковыривать твой мозг из ледяной глыбы. Самия закрыла глаза. Свет Итэра всё еще грел её грудь, но где-то в глубине, под слоем золотого сияния, она чувствовала, как черные шипы льда снова начинают медленно, неумолимо расти. Она не знала, что именно имел в виду Венти под «внутренним жаром», но одно она знала точно: на этом свете её ждет встреча с чем-то, что заставит её сердце биться гораздо быстрее, чем ей бы того хотелось.